— А у нас снег выпал...

— А у нас снег выпал… — раздавался мужской голос с другого конца трубки. Хуже всего зимой на юге. Такая неприятная влажность вместе с холодом… И вроде лужи ледяные, замерзли, а снега все нет. — А у нас… У нас его нет еще, но и не тепло. Лишь мерзкий холод. Время было уже позднее — кажется, где-то полдвенадцатого. На телефонах светились надписи контактов, а под ними время разговора. Уже три часа. Как долго. Но не дольше, чем то время, сколько они не виделись. Как же и Алексей, и Евгений скучают по старым вечерним прогулкам со смехом, с разными своего рода хулиганствами, с душевными разговорами… когда все хорошо, и ничего не тревожит их. Жаль лишь, что война разлучила их. Скажем так, разлучила их тела, но не души. Созваниваются они редко. Но когда начинается звонок… Ох, столько ведь нужно рассказать! Бывал и звоночек на шесть часов. Вроде, просто звонки, но они будто заменяют счастье. Нет, они даже становятся им! Все же ничего их не сближало так, как разговоры. Обычные слова, просто поток мыслей, но ведь речь не совсем о том, о чем кажется. У самых глупых и бессмысленных слов, на самом деле, бывает не тот посыл, о котором говорится. Так и сейчас. Повисла пауза. Тишина. — А.. Мы там про снег говорили… Много его? — Женя пытался разбавить тишину. Тишина ему ощущалась хуже южных холодов. Но ответа не было. Лишь спустя секунд двадцать Донской стал высказывать свои мысли. И нет, он не про снег: — Лишь мерзкий холод, говоришь? — послышался тяжелый вздох — И у нас так же холодно, один только снег делает немного счастливее и заставляет улыбаться. Но я не про погоду. Скажи, правда холодно, когда близкого друга нет рядом? — Ох, да… Действительно холодно. Холоднее, чем на улице. — И не поспоришь ведь… Вновь настала эта тишина. Каждому нужно было осмыслить свои слова. — Жень, все пройдет, и мы обязательно увидимся вновь. Я тоже скучаю без тебя. Слова его тронули и заставили улыбнуться, после чего он тихо ответил: — Обязательно.