Не будем друзьями

Скамья подсудимых стояла возле стены зала суда. Жесткая и неудобная, она не позволяла сесть привычно, только прямо, выпрямив спину, отчего она совсем затекла. Руки, скованные наручниками лежали на коленях. Взгляд опущен на них, будучи не в силах подняться в зал и посмотреть на всех присутствующих. На одного из них, глазами которого сейчас видел себя он, Джейк Харпер, молодой и еще недавно вполне благополучный врач, а ныне обвиняемый и тяжком преступлении против закона, против врачебной этики и против своей совести. Последнее особенно больно кололо в душе, мешая свободно вздохнуть, придавливая сердце бетонной плитой. Рядом, по обе стороны, стояли высокие кафедры, на правой стоял обвинитель и холодный, официальным тоном зачитывал текст протокола и подробно описывал в чем обвиняется четверка подсудимых. Молодая красивая женщина латинской внешности, мужчина средних лет, совсем молодая филиппинка, почти девочка и он, Джейк, темнокожий мужчина немногим старше тридцати лет, черноволосый, в квадратных очках и сильно похудевший за время следствия. Казалось, что все эти четверо, слыша обвинительные речи, испытывали разные чувства. Женщина гордо выпрямила спину и смотрела в зал с гордым высокомерием, мужчина глядел вокруг пустым и безразличным взглядом, словно ему все равно, филиппинка почти рыдала, очевидно, вспоминая о дочери, которую теперь отдадут в приют. И уж точно никто не испытывал того же, что сейчас ощущал Джейк, достаточно было вспомнить, как и почему он оказался здесь и что привело его жизнь к такому исходу. Сейчас самое время для этого, ведь суд обещает быть долгим и приговор явно будет суров, не стоит расчитывать на адвоката, стоявшего на левой кафедре, было видно, что он не хочет защищать этих негодяев, выполняя работу автоматически и ничуть не пожалеет, проиграв процесс. Джейк не винил его, принимая все случившееся как заслуженную кару за свое предательство и то, что позволил себе пойти против своего сердца. Это самое страшное и самое непростительное, что могло бы быть и заслуживает наиболее серьезного наказания. Судья пока молчала и лишь невозмутимо смотрела в свои записи. На своем веку эта суровая женщина повидала много, но это преступление поразило даже ее, до того оно было жутким по своей циничности и отсутствии морали. На сухом языке закона и уголовного кодекса это звучало: «Покушение на убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в адрес лица, заведомо находящегося в беспомощном состоянии». Но в душе каждого из четырех преступников это осознавалось по-разному. И лишь у одного Джейка принимало по истине неприглядную формулировку: «Предательство искренне верившего и преданного всей душой». Мужчина решился на миг поднять взгляд на зал, когда услышал кого вызывали для дачи показаний. И через мгновение его черные глаза под стеклами очков на миг встретились с другими, серовато-голубыми, в окружении темных ресниц. Но холоден был этот взгляд. — Назовите ваше полное имя и род занятий, — прозвучал требовательный голос судьи и ответ последовал незамедлительно, такой же официальный и сухой: — Клэйтон Бэресфорд, владелец градообразующего предприятия. «А для меня ты был просто хорошим другом,» — подумал Джейк с горечью и слушая плавную речь потерпевшего, лившуюся в ответ на вопросы судьи, он вспоминал то время, когда еще был счастлив, когда еще не стал тем, кем был отныне.

***

С новым владельцем городского предприятия Харпер познакомился около года назад, совершенно случайно. Возвращался с обеда из своего любимого кафе и недалеко от него увидел парня, который стоял, тяжело провалившись спиной к ограде. Сперва Джейк подумал было, что он просто пьян, но стоило приблизиться, как наметанный глаз врача отметил неладное. Слишком уж подозрительной была поза, слишком бледным лицо и синими губы и взгляд, будто затуманенный от боли. И внешний вид парня явно говорил, что это точно не рядовой пьяница. Дорогое пальто, под которым виднелся строгий, тщательно выглаженный костюм, начищенные ботинки, красивая стрижка русых волос, лицо гладко выбрито, да и пахло от незнакомца не перегаром, а дорогим одеколоном. То есть это явно благополучный гражданин, которому просто неожиданно стало плохо. Об этом говорила его рука, плотно прижатая к груди, словно пытаясь унять сильную боль. Врачебная этика и природный человеческий инстинкт взаимопомощи не позволил Джейку пройти мимо и он, остановившись, решил помочь. Довел парня до своей машины и отвез к себе в больницу, отделение кардиологии, в котором работал много лет. Нельзя сказать, чтобы послужной список Харпера был безупречен, случалось порой, что его пациенты умирали, причем, происходило это чаще, чем хотелось бы. Что делать, если зачастую они обращались к врачу когда их состояние было уже совсем плохим. Джейк до последнего бился за каждого, но не всегда получалось отстоять пациента у смерти. И каждая гибель его подопечного вызывала душевную боль и чувство бессилия. Выходец из простой семьи с рабочих окраин, Харпер с детства мечтал стать успешным врачом, с ранних лет, еще учась в школе, он уже подрабатывал санитаром в кардиологии, а в редкие свободные часы посещал библиотеку, читая все, что мог там найти по специализации отделения, где работал. Именно эта отрасль привлекала больше всего. Ведь именно там были самые сложные случаи, самые тяжелые больные, а ему так хотелось спасать чужие жизни, спасти их как можно больше. Но тернистым был путь к мечте. Кто примет в престижный медицинский институт простого парня из рабочей семьи, к тоже же, темнокожего? Даже по рабочей квоте это удается не всегда и не всем. Пришлось сперва окончить школу медработников среднего звена и некоторое время работать на подхвате. Только тогда удалось поступить. Устроившись в обычную городскую больницу, парень с головой ушел в работу, стараясь спасти каждого пациента, днями и ночами борясь за любую жизнь. И часто благодарностью за это бывали слезы безутешных родственников и злобные оскорбления, обвинявшие молодого врача в неумении и профессиональной непригодности. Четыре раза на него даже подавали в суд. Долги по издержкам росли как снежный ком, страховка их почти не покрывала, а заплата не позволяла оплатить даже часть. Джейк был раздосадован таким поворотом как и его любимая девушка Саманта, с которой он познакомился еще учась в школе среднего медицинского персонала при университете. И к настоящему моменту ситуация с долгами почти не изменилась. Во время обеда Джейк размышлял об этом, думал, где еще можно отыскать средства для их погашения. Саманта с утра тоже затеяла этот разговор, ясно дав понять, что долго не будет терпеть такое. Это тоже не добавляло оптимизма, ведь Джейк любил Саманту и не хотел потерять ее любовь. И вот, с тяжелым сердцем и так и не найденным решением, Харпер возвращался в больницу, когда увидел на улице своего нового пациента. Это был совсем молодой мужчина, чуть моложе самого Джейка, но явно из богатой семьи, только сейчас никакие деньги не могли ему помочь. Несчастный почти умирал, уже буквально переставал дышать к моменту как Харпер его нашел. Еще не думая ни о чем, кроме как о необходимости неотложной помощи, Джейк отмечал про себя этот факт. Но ужасно не хотел, чтобы новый знакомый умер на его руках, чувствуя к нему странное расположение, наверное рожденное тем, что Джейк оказался рядом в такой тяжелой для него ситуации. Хотя, что между ними общего на первый взгляд? Они из разной среды, разного достатка и явно имеют несхожие интересы. Но тогда не время было об этом думать. Следовало понять, что же случилось и по возможности помочь. Заполняя документы парня, медсестра как-то странно взглянула на Джейка, но тот не обратил внимания, Пенни всегда была любопытной особой, любившей посплетничать. Он быстро переоделся в халат и вымыв руки, скрылся в диагностическом кабинете, немедленно принявшись за осмотр. Оказалось, у нового знакомого был тяжелый сердечный приступ, такой, что едва не перешел в инфаркт, странно такое наблюдать в столь молодом возрасте, однако дальнейшее обследование показало, что ситуация еще более плохая. Сердце у него было ужасно изношенным, словно принадлежало не молодому мужчине, а глубокому старику. Мышцы растянуты до крайней степени, размеры камер превышали допустимые, оно едва справлялось с нагрузкой и каждый удар мог запросто стать последним. Консервативное лечение тут бесполезно, оно лишь ненадолго отклонит удар Домоклова меча, давно висевшего над этим беднягой. Таким молодым, но уже обреченным умереть. Как хотелось этого не допустить. Хотелось спасти эту жизнь, подарив как можно больший ее срок. Но в данный момент все, что было возможно это снять угрожающее состояние и отдав медсестре распоряжение сделать укол, Джейк отправился в свой кабинет, ждать пациента для сложного разговора. Пока ждал, Харпер стал читать вновь заведенную карту, лежавшую на столе. Оттуда вскоре узнал с каким особенным человеком нечаянно свела его судьба. Через несколько минут он пришел, полностью одетый, все еще бледный, но выглядевший значительно бодрее. И не решившись сразу сообщить тяжелую новость, Джейк поддержал неожиданно возникший у них разговор и приятно удивился, поняв, что несмотря на высокий статус и достаток, Клэйтон оказался простым и приятным в общении человеком, похоже, в душе мучительно одиноким, которому буквально не с кем поговорить о самом элементарном. Хотя бы о рыбалке, которую очень любил. Джейк замечал, что разговор ему приятен и хотелось продолжить его снова. Но еще более радовался сам Клэйтон, что было видно по его глазам. Они долго проговорили, переходя на разные темы и каждый раз находили отклик друг в друге. И как жаль, что пришлось прервать этот разговор, чтобы сообщить неутешительный диагноз, спасением от которого могла стать лишь крайняя мера - пересадка донорского сердца. Клэйтон воспринял новость достаточно стойко, даже не поменявшись в лице, лишь в самой глубине его глаз мелькнуло волнение и что-то похожее на шок, но он быстро взял себя в руки и уже деловым тоном принялся выяснять детали предстоящего. И когда Джейка вызвали на операцию и им пришлось закончить встречу, Клэйтон сообщил, что поступает к нему под наблюдение и можно заводить историю болезни. Когда тот ушел, Харпер задумался, что судьба явно начала ему благоволить, познакомив в нужное время с нужным человеком. И не удержавшись, он позвонил Саманте, пока они не успели поссорится всерьез, чтобы сказать, что нашлась возможность погасить долги, имея в виду стихийно возникшую дружбу с новым хозяином города, которая, если укрепить, может стать очень выгодной. Возможно тот одолжит ему нужную сумму или хватит той, что заплатит за операцию и потом еще решит отблагодарить врача. Рассуждая таким образом, Джейк поделился с возлюбленной и похоже она была не менее рада. Откуда ему было знать, что пока он был на рабочей смене, в хитром и корыстном уме Саманты возник совсем другой план на эту дружбу. Но в тот день она ничего не сказала, сделав вид, что одобряет мысли любимого и первое время молча смотрела на зарождение дружбы. Потом неожиданно устроилась работать в помощницы к матери Клэйтона, еще молодой и весьма своенравной особе и тоже свела знакомство с ним. Было видно, что возвращалась она с работы задумчивая, явно что-то соображая внутри себя, но не спеша пока поделиться с Джейком. Лишь иногда бросала намеки, что было бы здорово иметь такого родственника и что если бы он женился сейчас, то счастливая невеста получит целое состояние, а уж если он умрет, не дожив до пересадки… Ведь разве это справедливо, что у одного миллиарды на счету, а другие считают каждый цент, не зная, что будет завтра. Постепенно намеки становились все более явным и сам Джейк поневоле заражался мыслями Саманты, он сильно ее любил и это чувство порой заставляло волю слабеть, а собственное мнение уходить на второй план. Скоро ему самому начало казаться, что так и есть и в мире должна быть справедливость. Но при этом окончательно принять ее мысли что-то мешало. Скорее всего собственное отношение к ситуации, что еще продолжало жить пускай и уходя часто на второй план. Радость от того, что обрел друга, такого верного, отзывчивого, всегда готового помочь и с которым было так хорошо и интересно. Прежде никогда и ни с кем не было такого душевного единства. И на фоне этого почти непрерывные теперь размышления Сэм о растущих долгах и чужих миллионах, что если вовремя присвоить очень пригодятся им. Они становились все более циничными, девушка порой так и говорила: — Смотри, он же совсем плохой, я сама видела, таблетки горстями пьет, да они уже почти не помогают, ждет очереди на операцию, да идет она плохо, сам знаешь, отрицательный резус, нестандартные показатели, может и не дожить, а все миллионы его мамаше уйдут, она молодая еще, крепкая, но зачем столько ей одной? Такие разговоры продолжались и воля Джейка постепенно слабела, будто он держал в руках весы, на одной чаше которых был он сам, его будущая жена и долги, а на другой - лучший и фактически единственный друг, смерть которого могла решить его большую проблему. И пришел день, когда мужчина сдался. Ведь в конце-концов он просто обычный человек, который хочет жить хорошо и обычный врач, ошибки в работе которого никого не удивляют, каждый имеет свое кладбище, одним умершим пациентом больше, одним меньше, роли это уже не играет. А этот Клэйтон и правда ужасно плох, даже если и доживет до операции, то и вовремя нее может разное случится и ни один эксперт не подкопается. — Друзья должны помогать друг другу, — сказал мужчина вслух — А помощь мне сейчас крайне необходима. Это стало точкой невозврата и теперь уже Джейк наравне с Сэм долгими вечерами обсуждал детали плана. И днем продолжал общаться с Клэйтоном, позволяя себе на время забыть о готовящемся преступлении и просто наслаждаться обществом друга. При этом не забывая вложить ему в голову нужные мысли. Ведь было решено позволить Сэм завести с ним роман и выйти за него, а уж после этого претворить в действие задуманное. Понадобился почти год, не так и долго в масштабах Вселенной и вот, более месяца назад настал день икс. Нашлось сердце с нужными параметрами. Пациента срочно вызвали в клинику и немедленно стали готовить к операции. Джейк был спокоен, все детали были давно и много раз продуманы, осталось технически самое простое - сделать так, чтобы пациент умер. Испортить донорский материал. Выждать некоторое время. И объявить безутешным жене и матери, что сделал все, что мог, но, увы. Сэм, изображая волнения жены, сидела в комнате ожидания рядом с новоиспеченной свекровью, наводя с ней мосты, ее роль была там, а его, Джейка, в операционной. Успев морально настроиться и подготовить себя к неизбежному, он старательно делал вид, что это просто рядовая операция. Отвечал на вопросы других участников, которых пришлось взять в долю - медсестру и двух ассистентов. И почти сразу пошли непредвиденные проблемы. Сперва едва все не испортила Лили, та самая неугомонная мамаша, притащив своего знакомого специалиста, которого прочила для этой операции и в последний раз начала уговаривать сына принять его помощь. Клэйтон ожидаемо отказался и все пошло своим чередом. Его отправили сперва в лабораторию, взять кровь и снять показатели, а Джейк пошел переодеваться. Однако уже в операционной его ожидал новый сюрприз. Замена одного игрока в команде. Место анестезиолога, бывшего в доле, занял специалист из другого подразделения, по виду обычный, потрепанный жизнью врач, к тому же, явно пьющий. Он понятия не имел о том, что сейчас будет и только раздражал стандартными вопросами. Тогда Джейк еще не понял, что это были попытки судьбы заставить его одуматься, прекратить все, пока не поздно, послушав свою совесть и остаться на свободе, сохранив дружбу и чужую жизнь, пусть даже и дорогой ценой. Лишь когда перед самым началом операции он уединился с Клэйтоном, уже лежавшим на операционном столе, сказать ему пару ободряющих слов и напоследок подать руку, до Джейка дошло, что это конец, и что более уже никогда не будет он говорить с другом, не пожмет его руки и не услышит голос. Дальше будет работать с бесчувственным телом и после отвезет его в морг. Мертвого и безгласного. Убитого его рукой во имя презренных миллионов. Тех самых, что помогут ему остаться на плаву. И стряхнув с себя минутную слабость, мужчина объявил начало операции. Как будто не принадлежа себя, он автоматически совершал все действия. Разрезал мягкие ткани, вскрывал кость и когда ассистент расширил разрез, спокойно вырезал непригодное сердце. Но вот санитары принесли новое и нужно было имплантировать его на место старого. Так просто, взять и пришить, как бывало не раз. Но сейчас нет, прежде следовало убить трансплантат, введя в него отравляющее средство. Заряженный шприц лежал в столе. Просто взять и вколоть, как это обыденно. Только надо бы выгнать этого анестезиолога от греха подальше, а то заподозрит неладное. Тот вышел, не став задавать вопросов. Джейк взял шприц и хотел уже снять с иглы защитный колпак. Но рука перестала слушаться, замерев на полу движении. Всего шаг оставался до края пропасти, отделявшего честного человека, пускай и с долгами, от преступника, изгоя общества, предателя близкого и самого себя. Нет, нельзя преступать эту грань. Плевать на издержки, сам погасит. Придумает как это сделать. Или вообще уйдет из профессии. Расстанется с Сэм. Что-угодно, только не быть убийцей. Но тут, легка на помине, вошла Саманта, вероятно пришла узнать как все идет и узнав, что любимый решил соскочить, вновь принялась горячо убеждать продолжить, завершить то, что начали и приводила прежние доводы. Не сразу, но ей удалось. Джейк сделал роковую инъекцию и материал был испорчен, а Сэм, с видом победительницы, улыбаясь пошла по коридору. И Джейк мог поклясться, что никогда еще до сих пор эта улыбка не казалась ему такой мерзкой. Будто слюнявый оскал довольной гиены. Хотелось растерзать ее прямо здесь, вырвать из груди еще бившееся сердца и вшить заместо испорченного. Только зачем его другу такое подлое и гадкое сердце? Лучше дать ему спокойно умереть. И когда вернулся анестезиолог, которого звали Ларри, бригада продолжила операцию. Пришло время заранее продуманных проблем, когда после имплантации сердце не откликнулось на стимуляцию. Все в бригаде вели себя спокойно, один этот пришлый, ничего не подозревая, пытался что-то сделать, заставляя сердце начать работать, даже вколол туда адреналин. И конечно ничего не вышло и выйти не могло. Переведя пациента на искусственное кровообращение, Джейк отправится к Лили, принести ей тяжелое известие. И несмотря на вполне привычные слезы и обвинения в некомпетенции, каждое слово этой женщины падало на душу тяжелым камнем, придавливая чувством вины. Ведь сейчас было другое. Он не просто потерял пациента, а убил его своими руками, уничтожив все светлое и настоящее, что было в жизни, что дарила дружба с ним, такая теплая и доверчивая. Это было все равно, что убить слабого котенка, что ластился к тебе, мурчал и терся об ноги. Нет прощения тому, кто это сделал. Чтобы не слышать больше этих слов, не видеть этих обвиняющих глаз, горевших почти ненавистью к убийце своего сына, Джейк предпочел скрыться в операционной, до конца создавая иллюзию. Не более получаса прошло после этого как туда ворвался этот самый друг Лили, только уже переодетый в хирургическую робу и жестким, менторским тоном велел всем присутствующим покинуть операционную, сказав, что дальше он продолжит сам. Странно сказать, но Джейк почувствовал облегчение, этот Джонатан - профессионал высокого класса, лучший во всем городе, он сделает все, что может и спасет жизнь пациента. А, что ждет его самого уже не так важно. Дальше события завертелись как боевике. В больницу нагрянули полицейские и разом повязав всю бригаду, кроме Ларри, пришли за Джейком. Он снова был спокоен, ведь только, что выдержал разговор с Самантой, что начала вести себя нагло и скидывать всю ответственность лишь на него, чтобы самой избежать суда, выставляя себя несчастной и безутешной вдовой, а его - бездушным убийцей. Но он не сплоховал, запер ее в подсобке и отправил туда полицию. Огромное удовольствие было наблюдать как эту высокомерную принцессу со свалки припечатали мордой в пол и поволокли по коридору в наручниках вместе с остальными. Джейк успел зайти в свой кабинет и напоследок увидеть любимые вещи, последний привет из прошлой честной жизни. Посидеть за своим столом и вспомнить как тогда было прекрасно и как никогда уже не будет. Но все это мелочи по сравнению с тем, что он не стал убийцей, что Клэйтон остался жив и скоро придет в себя. Об этом сказал один из ассистентов и только тогда Джейк позволил себя увести, покорно протянул руки, чтобы защелкнуть на них браслеты и спокойно пошел с конвоем. Он не убил человека, но убил прежнего себя и наказание за это неминуемо.

***

— На основании вышеизложенного и приведенных ранее доказательств всех подсудимых признать виновными и назначить наказание в виде пятнадцати лет каждому в колонии общего режима, — прозвучал будто в другой реальности голос судьи — Осужденные, прошу встать! Когда все четверо поднялись как по команде им предоставили последнее слово. Опять же, у каждого свое. И только Джейк, взяв это слово последним, набрался сил и подняв глаза в сторону потерпевшего, вновь встретился с ним взглядом, не прося милости и не оправдывая себя, а просто желая быть услышанным и произнес всего одну фразу: — Ведь мы с тобой никогда уже не будем друзьями, правда, Клэй? Тот ничего не сказал в ответ, но его спокойный, холодный взгляд сообщил все без слов, лучше, чем самая пламенная речь, взгляд, которым смотрят на посторонних.