Фаза глубокого сна

Он прекрасно помнил то утро, когда это произошло впервые. Вы так часто засыпали и просыпались рядом, начиная с ранних лет и до настоящего дня, что в какой-то момент он встал перед выбором: или он прекращает пускать тебя в свою постель, или учится маскировать утреннюю эрекцию. О, выбор был очевиден. Куда проще выдрессировать свой организм, чем отказать себе в удовольствии обнимать тебя, пока ты сонная и такая тёплая прижимаешься к его плечу. Сперва он ставил для себя будильник примерно за час-полтора до времени, когда вы планировали проснуться, переворачивался на другой бок, некоторое время лежал неподвижно, пока не убеждался, что проблема, которая могла бы навсегда отбить у тебя желание приходить на ночь к нему в спальню, решена. И вот тогда он засыпал и позволял себе насладиться последними минутами сна рядом с тобой. Вскоре и будильник был не нужен – организм натренировался просыпаться самостоятельно, поэтому Калеб мог гордиться собой. Утро за утром вы вставали без неуместных, как он считал, неловкостей. Но вся эта отлаженная последовательность действий была нарушена как-то осенью. Он хорошо помнил то субботнее утро. Почему-то он проснулся не на правом боку, глядя на свою комнату, а на спине. С твоим коленом, слегка упирающимся в его набухший член. В ту же секунду он оцепенел, не решаясь даже взглянуть в твою сторону. Ему хотелось вскочить, как можно скорее скрыться где угодно, лишь бы не быть с тобой в постели. Потому что каждый раз при взгляде на тебя он думал лишь о том, что если бы невинность была человеком, то она была бы тобой.  Наверняка, как только ты осознаешь, что происходит, ты тут же вскочишь, покраснеешь – а то и расплачешься вовсе. Он бы почувствовал себя монстром. Но Калеб заставил себя медленно повернуть голову в твою сторону. Тогда он убедился, что ты, вопреки обыкновению, не проснулась от бабушкиного будильника, который играл так громко в её комнате, расположенной на первом этаже, что доносился и до сюда.  Странно. Но он был рад этому обстоятельству, этой удаче, и тогда аккуратно сдвинул твою ногу ниже по своим бёдрам, наконец сумев вздохнуть полной грудью. Так прошло две недели. Всё вернулось в привычное русло, и он даже не вспоминал о том, что произошло тем утром. Почти не вспоминал, потому что, честно говоря, не думать об этом совсем было трудно. Но будь проклята очередная суббота. Очередной день, когда твоя нога оказалась там, где ей находиться не стоило.  Всё по старой схеме: убедиться, что ты спишь, сдвинуть колено ниже и начать наконец-то дышать.  Но такие ситуации стали происходить со странной периодичностью. Слишком часто при условии, что прежде за три года ничего подобного никогда не случалось.  Как-то раз ты проснулась от того, что солнечный луч ярко светил тебе прямо в глаза через колышущуюся шторку, движимую осенним ветром, что попадал в комнату через приоткрытое окно. Такое раннее пробуждение расстроило тебя – ровно как и Калеб, который каждый раз просыпался отвёрнутым от тебя, потому что при всём желании ты не могла удобно обвиться вокруг его широкой спины.  Как бы ни старалась, ты не смогла растолкать его. Он спал так крепко, что почти ни на что не реагировал. Тогда, приложив некоторые усилия, тебе удалось заставить его неподатливое тело перевернуться на спину. Наконец-то со спокойной душой ты улеглась рядом, уложив свою ладонь на его медленно вздымающуюся грудь, а ногу согнув и закинув на его бёдра. Сперва тебе показалось, что одеяло как-то странно скомкалось под твоим коленом. Но тебе хватило ума понять, что именно ты сейчас ощущаешь. И, вопреки здравому смыслу, ногу ты не сдвинула ни на миллиметр. Всё твоё тело пронзил жар стыда и... любопытства.  Ты тяжело сглотнула и выдохнула, поднимая взгляд к лицу Калеба. Он спал. Как хорошо, что он спал. Единственной твоей мыслью было: что же он почувствует, когда проснётся вот так..? Ты так и не сомкнула глаз, пока внизу, наверное, минут через сорок не зазвонил бабушкин будильник, и слабый звук не достиг стен комнаты. Калеб слегка поморщился и ты тут же закрыла глаза, притворившись спящей. Ты была уверена, что тебя раскусят, что он поймёт, что ты не спишь. Но нет, спустя пару минут его тёплая рука коснулась твоей ноги и медленно сдвинула её ниже. Это... это будто расстроило тебя, хотя ты не уверена, какой вообще реакции от него ждала. И из-за того, что эта маленькая шалость в итоге вообще ни на что не повлияла, ты решила больше такой ерундой не заниматься. Пока девчонки, с которыми ты иногда ходила в бассейн, не начали обсуждать своих парней и то, какого размера у них член. Интересно, какой он у Калеба? Вскоре выпал шанс снова проверить, но что могла понять ты, просто держа ногу на его паху? Ничего. План вновь провалился, а сам Калеб, проснувшись, вновь лишь сдвинул твоё колено. Но это превратилось для тебя в игру. Ты не знала, почему тебе так сильно нравилось это делать. Ты заметила, что по утрам разбудить парня почти невозможно. Поэтому ты начала ставить для себя будильники на вибрации. И так раз за разом. Не каждые выходные - нет, так сильно ты не наглела. Но достаточно часто, чтобы вскоре жить от утра до утра, когда ты вновь сможешь ощутить его член под своим коленом. Это стало просто невыносимо. Невыносимо не понимать, почему он так часто трётся о тебя своей эрекцией по утрам. Калебу казалось, что рано или поздно его точно раскроют, хотя он действительно не понимал, каким образом он просыпается в таком положении. Он снова встал перед выбором: перестать пускать тебя в свою спальню или... или что? Каким глупым и наивным он был, пока считал, что хуже быть уже не может. Он проснулся, обнимая тебя, обвив руки вокруг твоей талии и уткнувшись носом в твой затылок. Приятное тепло наполнило его грудь. Как же он скучал по тебе настолько близко к нему. А затем леденящий ужас пронзил всё его тело. Его член упёрся прямо в твои ягодицы. Он... он буквально чувствовал твоё тепло там. Калеб сглотнул. Ему надо было отступить. Отодвинуться. Что угодно сделать, но не лежать в таком положении. Он почти отстранился... ...боже правый, ты пошевелилась. Просто поёрзала, будто пытаясь вырваться из оков сна, но этого хватило, чтобы послать пылающий вихрь по его телу, который особенно ощутимо ударил вниз живота. Отстранись, – но его тело его не слушалось. Отстранись, боже, прошу... Он сглотнул, чувствуя, как потеет, а затем едва заметно двинул бёдрами. Ближе, немного плотнее, немного... ещё совсем немного. Этого было достаточно, чтобы перед глазами всё поплыло. Он резко поднялся с кровати и на подкашивающихся ногах подскочил к двери, даже не проверяя, проснулась ли ты от шума. Он вылетел в коридор и в тот день ты не видела его до самого вечера. Калеб вернулся так поздно, что ты не решилась идти в его комнату. Будем честны, ты знала, почему он прятался где-то весь день. Ты знала, из-за кого он прятался где-то весь день. И пока он объявил для себя наказание в виде отказа вообще прикасаться к себе две недели, ты провела ночь со своими пальцами между ног и лицом, уткнувшимся в подушку, чтобы сдержать сладкие пять букв, что слетали с твоих губ. Калеб.