Богиня: рождение в семье Бонапартов

На следующий день каменная дверь вновь отворилась. Тусклый свет факела прорезал темноту, и Маргарита — бледная, укрытая тонким плащом, — подняла голову. В проеме вновь стоял он - первый консул Франции. Мужчина, который сдержал своё слово и пришёл за той, кто дороже ему власти. — Маргарита, — голос дрогнул. — Я здесь. Сейчас я заберу тебя отсюда. Она попыталась подняться, но ноги дрогнули, а в глазах потемнело. Он шагнул вперёд, подхватил её на руки, будто самое драгоценное в мире сокровище. Её голова опустилась ему на плечо. — Ты пришёл… ты всё-таки пришёл..— прошептала она. — Я бы пришёл даже через тысячи стен, — ответил он. — Никто не посмеет держать мою Маргариту в темноте. Он вынес её на руках по узким лестницам замка, охранники расступались молча. На улице была ночь, ветер. Он закутал её своим плащом как ребенка и прижал к себе так, словно защищал от враждебного мира. *** Он уложил Маргариту на свою широкую кровать, сел рядом, взял её холодные пальцы. — Ты в безопасности. Слышишь? Я не отдам тебя никому. — Наполеон… — её глаза закрывались. — Мне так… страшно… кажется, будто я закрою глаза и вновь проснусь в темнице Он провёл ладонью по её щеке, пытаясь успокоить, унять чужую дрожь. — Больше - никогда. Ты устала, поспи. Я буду рядом. И она поверила - уснула наконец-то мягко, глубоко — впервые за годы заточения. *** Темнота сменилась белым сиянием, спускающимся будто свыше. В этом сиянии Маргарита различила мальчика — маленького, почти прозрачного, сияющего золотистым светом. Жёлтые растрёпанные волосы, ярко выделяющиеся глаза, будто подведенные углем, белая маска на носу. За спиной мальчика хлопали аккуратные жёлтые цыплячие крылышки. Одежда - будто соткана из самого дорогого шелка. Он подлетел и остановился прямо перед ней. — Ты не одна..., — сказал он малоразборчиво, многоголосо. — Маргарита, ты беременна богиней… Её имя — Линальдира — Ч-что? Богиня?.. — она не успела договорить и точно разобрать его речь. Но мальчик тут же исчез, словно растворился в воздухе, оставив после себя едва видимую золотистую пыль. Она вскрикнула и резко села. Никогда ещё такие сновидения не посещали её. Мальчик, явившийся во сне, был очень странным и похожим на цыплёнка. Но это был не цыплёнок. Наполеон тут же поднялся с кресла рядом. — Маргарита! Что случилось? Дыхание её было сбивчивым, руки дрожали. Только лишь она недавно избавилась от ужасов темницы, как это... знамение. — Я… видела мальчика… цыпа... белого… он сказал… я рожу богиню… Линальдиру… Он сел на край кровати, обнял её, прижал к себе. Ему хотелось уберечь свою возлюбленную от любого ужаса и страха. — Это был сон. Ты очень истощена... тебе нужно очень долго восстанавливаться после темницы. — Наполеон… я боюсь. — Тсс… — он гладил её по волосам. — Всё хорошо. Даже если это было знамение — я с тобой. Я защищу вас. Всегда. Всё хорошо будет. Она прижалась к нему, и наконец её дыхание успокоилось. Впервые за долгое время Маргарита почувствовала себя по-настоящему защищённой. *** Через несколько недель по Парижу прокатился звон колоколов. Вся столица гудела в предвкушении предстоящей свадьбы первого консула страны и... бывшей французской принцессы. Конечно, этот брак у многих вызывал недоумения, но Наполеон приложил все усилия, чтобы объявить Маргариту обычной гражданкой Франции, без всяких прошлых титулов и предрассудков. На торжестве присутствовала семья Наполеона: мать, братья и сёстры. И если сёстры ещё более снисходительно относились к выбору брата, то Летиция Рамолино была в бешенстве. Республиканец, консул, который подарил Франции свободу, женится на дочери казненных монархов! Уму непостижимо! — С чем боролись, на то и напоролись... — презрительно сказала мать Наполеону перед свадьбой. Но он не хотел её слушать. Он определился с выбором раз и навсегда. К тому же, у любви титулов нет и не будет. Маргарита — в белом платье, лёгком как дыхание весны, из нежнейшего муслина. Она помнила, как во времена её матери носили все эти жутко неудобные корсеты и кринолины, теперь же всё было гораздо легче. Наполеон — в парадном красном мундире, но с мягкими глазами, которые он держал только для неё. Он взял её руку и прошептал у самого уха: — Я поклялся однажды вытащить тебя из темноты. Теперь клянусь — больше ты никогда не окажешься там. Она улыбнулась — впервые по-настоящему светло. Такое чувство она испытывала лишь до революции, вместе с семьёй. И вот, однажды весенним утром... Маргарита держала в руках письмо от врача, и сердце её стучало так громко, что она едва слышала собственное дыхание. Когда дверь открылась, Наполеон вошёл, и она поднялась ему навстречу. — Наполеон… — её голос дрогнул. — Я... беременна. Он замер. Потом медленно подошёл и положил руку ей на живот. Когда он стал консулом, он и не думал о наследнике. Всё это лишь политика и прочее. Но теперь... — Наш… Его голос сорвался. Он обнял её, прижал крепко, почти ревниво, будто боялся, что мир украдёт у него этот момент. Будучи вторым ребёнком в многодетной семье, Наполеон также хотел от любимой женщины детей. — Значит, то видение… — она прошептала, вспоминая цыпа. Он коснулся её лба губами: — Если ты родишь богиню — я поклонюсь ей. Но для меня ты уже богиня, Маргарита.