Плоды одержимости

Гробовая тишина столь непривычная для здания ВоскТеха была прервана тихим треском радио-помех. Не узнать их обладателя не смог бы ни один из ныне живущих грешников и Оверлордов. Но сейчас в огромном, некогда всегда ярко оснащённом и шумном здании, было непривычно пустынно и темно. Не было слышно громко орущей музыки. Между кабинетов не сновали туда-сюда мелкие подхалимы и несчастные души подписавшие очередной обманный контракт. Сейчас единственным источником света был мигающий экран телевизора покрытый россыпью мелких, а местами и крупных трещин. Их обладатель сидел на кресле бездумно смотря в темную стену, периодически зависая и являя пустому кабинету экран ошибки. — Вижу ты уже успел обзавестись новым телом? — протянул хриплый издевательский голос. Телевизор вздрогнул, но не пошевелился. Не посмел обернутся на вошедшего. Едва отросшие и слишком ещё чувствительные пальцы впились в ручки кресла выдавая, что присутствие гостя не оставило его равнодушным. В голове внезапно всплыла их первая встреча. Как по щелчку экран замигал сообщениям об ошибке, перегрузке, проблемах в карте памяти. Вокс помнил каждую их встречу. Каждый жест Аластора, каждый взгляд, каждое слово произнесённое им тогда. Он помнил все. Он был одержим им. — Что, нет остроумных реплик? Никаких грандиозных монологов для вашей падшей империи? А ведь я только начал верить, что чего-то стоишь, — смакуя слова протянул гость медленно приближаясь к экрану. — Правда? — еле слышно выдохнул Вокс, и, не в силах сдержаться, чуть дёрнул экраном в сторону говорившего, в прочем, тут же себя останавливая. Всё в прошлом, и хорошее и плохое. Он победил, но и это оказалось лишь очередным гениальным планом. Как и всегда. Аластор идеален до кончика микрофона в его руках. Как он только мог поверить в себя настолько, чтобы решить, что победа — действительно его заслуга? Когда только успел так заиграться? Когда мысли о возможности обладать им настолько затуманили разум и здравый смысл? — Нет, конечно, такого идиотского плана я давно не видел. Признаю, ты меня повеселил. А твои громкие речи, — и радио-демон рассмеялся. Громко, хрипло, не сдерживаясь, и не скрываясь. Его смех эхом полетел по пустым коридорам башни, отражаясь от голых стен и возвращаясь, чтобы ударить по микрофону телевизора. Вокс едва заметно поморщился и отвёл взгляд молясь только о том чтобы радио-демон исчез отсюда оставляя его одного. Пусть глумится сколько удобно, только бы оставил его в покое. Навсегда. Он понял. Уяснил урок. Этого больше не повторится. Честно-честно. Пальцы дрогнули, в сердце завязался новый узелок обиды, несправедливости. Он ведь его сейчас убьет. За преследование. За манию. За громкие речи. За гордыню… за любовь? Внезапно смех оборвался, так резко и неожиданно, что несколько секунд его эхо ещё выло в его звуковой карте. А потом на плечо упала тяжёлая когтистая рука, тут же остриями прокалывающая нежную кожу, крепко удерживая его на месте. Как будто бы Вокс мог подумать сейчас о побеге. — Зачем ты здесь? — его голос звучал, как скулеж хромой, бездомной дворняжки. Голос, искаженный и не до конца восстановившийся после повреждений, искрил, хрипел и лагал, что не добавляло ему уверенности. — М? — радио-демон склонил голову наклоняясь чуть ближе и внезапно втягивая носом запах свежевыступившей крови. — Неужели не очевидно? Я пришел насладиться плодами своей победы. И поверь, я буду наслаждаться… долго. Последнее слово он выдохнул прямо в микрофон после чего медлено провел языком по экрану, прикусывая битый угол. Вокс от подобных действий едва не коротнул, экран заискрил, электричество побежало по телу, но было остановлено магией радиодемона, очевидно не желающего заканчивать так скоро. — Ты… получил всё, что хотел. Разорвал сделку. Выставил себя белым и пушистым в глазах общества, — на этих словах Аластор морщился, но промолчал. — Ты герой. Что тебе еще нужно? Что ты от меня хочешь?! Аластор вновь склонился ближе каким-то безошибочным чутьем находя внешний микрофон. — Все? Помнится ты жаждал моего внимания? Вот же я. Весь твой. Поздравляю, ты добился чего хотел. Теперь ты получишь всё мое внимание. Безраздельно. И прорычав последнее слово ему в экран, Аластор начал деформироваться. Его конечности удлинялись под оглушительный хруст ломающихся костей, глаза зажглись огнем предвкушения, зубы заострились, изо рта, вместе с мерзким запахом мертвечины и тухлой крови, потекла слюна, а улыбка и так занимающая все лицо, невозможным образом увеличилась. Существо довольно прорычало, и даже не поднимая взгляда, Вокс ощущал каким взглядом оно смотрит на него. Он чувствовал этот плотоядный взгляд, чувствовал превосходство сквозившее в позе, взгляде, даже дыхании. Вот он настоящий победитель. Тьма в комнате стала кромешной, а Вокс ощутил, что не может дышать. Страх бил его чувствительное тело мелкой дрожью, по щекам телки слезы, а сам он кусал губы, чтобы не закричать. Что-то подсказывало ему, что ночь предстояла длинная и голос он ещё успеет сорвать. Вот только все это было ничем по сравнению с тем ужасом который он испытал, когда Аластор развернул его на себя. Сердце упало в пятки, страх сковал конечности. А волны безнадёжности сковали мысли, чувства и прочие рецепторы. — Ну что, Вокси, поиграем? — прорычал замогильный голос искаженный помехами до такой степени, то разобрать его было невозможно даже в состоянии полной трезвости и собранности разума. А в следующую секунду он уже кричал.