hey, glasses!

Джисон спускается по лестнице, шлепая своими ботинками на рельефной платформе по каждой ступени. Он не просто спокойно перебирает тонкими ножками, а намеренно скачет вприпрыжку, счастливо улыбаясь во весь рот. У него есть план и он его придерживается с тех пор, как в универ перевёлся новый парень. Новенький студент с редкой челкой и большим терпением сразу приглянулся Хану. Однако Джисон уверен, что размером отличается не только данное качество, но и много чего ещё. Например, доброе сердце. Вообще, новенький холодный снаружи, но Джисон уверен, что мягкий внутри. Иначе как объяснить то, как Минхо каждый раз смотрит на Джисона, когда тот лезет к нему, отвлекая от учёбы. И этот раз не исключение. — Привет, милый, — Джисон кладёт на последний стол библиотеки свою сумку с длинным поясом и с недоумением смотрит на стул рядом с «милым». — Не отодвинешь мне стул, чтобы я присел рядом и составил тебе компанию? Он хлопает своими глазками-бусинами, уверен, что это очаровательно и сладко, но Минхо даже не смотрит на него в ответ, что огорчает, но лишь немного. Если у Минхо много терпения, то у Джисона — стремления закадрить его. — Тогда я сам, — наигранно вздыхает Джисон и присаживается на край стола, забросив одну ногу на другую. Он смотрит сверху вниз на занятого старшего. Ему хочется, чтобы тот обратил на него внимание. Хоть бы раз поздоровался или грозно посмотрел, хотя бы просто слегка улыбнулся, но вместо этого Минхо делает ЦЕЛОЕ ничего. — Ты не знал, что игнорировать невежливо? Взгляд Джисона скользит по длинным прямым ресницам, которые прикрывают сосредоточенные большие глаза старшего. Тот опять что-то читает, как каждый раз, когда они встречаются в этом месте. Джисон был готов хоть на колени встать и скулежно умолять познакомиться с ним, но даже так Минхо проигнорирует его. Джисон уже и так, и эдак пытался подступиться к студенту, но безрезультатно. То милым назовёт, то обед в столовой оплатит, то газировку на его место поставит. Один раз даже оплатил ему подписку на новые издания книг в библиотеке, но Минхо кремень. — Невежливо вмешиваться в чужое пространство и сидеть вот так на парте, — монотонно говорит Минхо сквозь свои губы. Пухлые и сухие, на которых видны мелкие трещины из-за ветреной погоды. Джисон невольно облизывает свои губы, увлажненные бальзамом, и мысленно отъезжает куда-то вне здания университетской библиотеки. Минхо с ним заговорил. Вау. Стоит отметить этот день в календаре. — Ты умеешь разговаривать… — таращится в восторге Джисон. Возможно, он сказал это зря, и Минхо больше никогда не будет общаться с ним. — Нет, я немой, — еле заметно усмехается тот, перелистывая страницу книги на своём айпаде. — О, нет-нет, я не это имел в виду, — тараторит Джисон, чувствуя, как горит лицо. Он не может упустить возможность вовлечь старшего в беседу. Минхо смотрит на него из-под своих густых ресниц и в них ничего не разглядеть, кроме своего трепетного страха. Джисон и сам-то не знает, почему он слабеет перед новеньким, который больше походит на ботаника, но его очки, которые он носит на постоянной основе, всё меняют. Это всё они сделали с Джисоном — очаровали его. Это его кинк — люди, которые носят очки. Ну и те, кто не носится суматошно по улицам, а деловито занимается учебой. Сам Хан не такой. Он чуть более свободный и даже его движения расслабленные, учеба его не сильно увлекает, но вот умники — о да, подавайте горяченькими к столу! — Ты смеёшься надо мной? — Нет, тебе кажется, — бросает Минхо и поднимается со стула, собираясь уходить. — Я мешаю тебе? Куда ты уходишь? Ты ведь знаешь, что я умею ходить и пойду за тобой в любом случае? — Джисон тут же спрыгивает со стола и встаёт перед ним, загораживая проход, — Даже в чужой дом? — спрашивает тот, убирая планшет в свой рюкзак, которые носят все студенты с факультета информационных технологий и чего-то там — Джисон не запомнил длинное название, зато запомнил имя очкарика, ведь оно довольно приятное. — Ты идёшь к себе домой? Минхо обходит стол с другой стороны, а Джисон чувствует поражение, но он не сдаётся и тащится за ним следом. — Зачем ты ходишь за мной? — бурчит Минхо, щипая себя за переносицу и жмуря уставшие красные глаза. — А зачем ты читаешь книги на своем планшете, сидя в библиотеке? — перебирает ножками Хан. — Не люблю много лишних вопросов от чужих людей. — Так давай познакомимся и станем ближе. Я тебе предлагал это много раз, — парирует Джисон, хитро сужая глаза на чужой затылок. У Минхо длинные волосы и слегка отросли корни после прошлого окрашивания. Джисон бы съел все ножницы в мире, чтобы челка продолжала ложиться на оправу, а боковые волосы кокетливо прикрывали уши и гладили его высокие скулы. — В столовой раза три, в библиотеке на протяжении месяца, на улице раз пять и даже на парах раз десять, — перечисляет старший, прощаясь кивком с библиотекарем и выходя из помещения. — Ого, ты считаешь наши встречи. Как приятно, что ты думаешь обо мне, — скромно улыбается Джисон, будто это не он предлагал пересечься где-нибудь в уединенном месте, но не для чтения книг. Он даже хотел напрямую позвать его к себе домой, чтобы переместиться в спальню, потому что — дружеское напоминание — он уверен, что у Минхо всё хорошо сложено. Однако Чанбин отговорил его, назвав Хана извращенцем. Кинк на очки творит ужасные вещи. — Так что? Минхо идёт медленно, смотря по сторонам и под ноги, чего не помешало бы сделать Джисону, который с трудом носит на себе дурацкие тяжелые ботинки. — Что? — не понимает очкарик, а Хан улыбается. — Вы, ботаники, такие недогадливые, это мило. — Я давно понял, что ты хочешь только переспать со мной, но я не понимаю, откуда такое яростное желание прыгнуть ко мне в кровать, — с серьёзным голосом говорит Минхо, сдерживая уставший вздох. Ему нужен сон и желательно в своей постели без посторонних. Джисон с трудом прикусывает язык, чтобы не завопить, что дело в очках. Так тупо и просто, но в этом заключается вся жизнь Хана. — Как ты догадался? Я слишком откровенно смотрю на тебя? — задумчиво спрашивает Джисон, а Минхо косится на него, пытаясь понять две вещи: Джисон серьёзно не понимает, каким взглядом он поедает его каждую встречу, и — он больной на голову? — Ты правда не понимаешь или хорошо притворяешься? — Ты мне нравишься, разве это не очевидно? Джисон равняется со старшим и заглядывает в его глаза, не скрывая довольную улыбку. Он хочет увидеть хоть какую-то неловкость на лице Минхо, хоть капельку робости и замешательства, но по-прежнему ничего. — Тебе не я нравлюсь, а что-то другое, но я пока не понял что. И тут сердце Джисона испытывает настоящий ужас. Минхо подаётся к нему вперёд, становясь слишком близко и внимательно рассматривая его с ног до головы, словно что-то ища. У Джисона выступает испарина, и он рефлекторно задерживает дыхание, делая так всегда, когда он переживает. Минхо так близко, ахуеть можно. От страха и возбуждения он даже не успевает толком рассмотреть чужое лицо. — Действительно нравлюсь что ли? — рассуждает вслух Минхо, часто моргая и отстраняясь назад. — Да ну? Не я ли тебе это говорил миллион раз? Что я должен сделать, чтобы ты понял, что я не просто так за тобой таскаюсь? — У тебя целая армия девчонок, которые тащатся по твоему стилю и твоим фоткам в инсте, я тебе на кой чёрт сдался, а? — спокойно говорит Минхо, что Джисону становится немного неловко. — Мне мальчики ближе по духу. — И ты уверен, что я в твоей лодке? Минхо нажимает на кнопку лифта. — Уверен, — отвечает Джисон, не задумываясь, что Минхо мог быть натуралом. Возможно, в другой жизни, но не в этой. Он бы не носил такие дебильные спортивные серые штаны и объемную толстовку. Кстати, в штанах тоже много, но не терпения и доброты, а чего-то другого. Дверцы лифта бесшумно открываются и впускают внутрь двух студентов. Минхо заходит первый, а следом за ним Джисон. — Я не люблю таких, как ты, — внезапно говорит Минхо, стоя спиной к парню. — Каких? Смазливых и милых? — Хан ни капли не обижен. — Нет, лентяев, которые заняты собой и своей недомузыкой. Джисон искренне смеётся и кладёт руку на плечо парня, отчего тот хмурится и оборачивается на него. — Рэп — тоже музыка, как и… что ты слушаешь? — Много чего. — Ну вот, как и много чего. Что плохого в том, что я себе нравлюсь? Уверен, что ты тоже тащишься от себя. — Нет, я не самовлюбленный, — Минхо ведёт плечом, пытаясь сбросить с себя руку студента, но тот назло держит его с двух сторон, прижимаясь грудью к его спине. Минхо цепенеет и изумленно смотрит в одну точку перед собой, раскрыв рот. — А жаль. Быть самому себе фанатом полезно для ментального здоровья. Но один фанат у тебя всё-таки есть, — негромко говорит Джисон в ухо, закрытое волосами, и слегка касаясь его краешке, — и это я. Лифт плавно останавливается, без толчка и резких движений, и так же медленно выпускает парней наружу, как впустил ранее. Джисон отлипает от Минхо, сверля его затылок огромными глазами. Он хочет, чтобы Минхо был его милым мальчиком в очках. Он доволен собой, ведь очкарик находится в легком ступоре, а это уже довольно хорошая реакция, потому что до этого не было никакой. Минхо вылетает из кабины быстрее, чем Джисон успевает открыть рот. — Я докажу тебе, что я не шучу, — кричит Джисон вслед. Минхо озирается по сторонам, ловя на себе взгляды других студентов. Все знают Джисона, но мало кто вообще когда-либо обращал внимание на Минхо. И это ему нравится — спокойная и тихая жизнь без посторонних глаз, но Джисон лезет к нему слишком активно и часто, не стесняясь окружающих. Кажется, что это наоборот ему нравится и слегка заводит. Минхо вылетает из здания на свежий воздух, по пути набрасывая на себя куртку. Его лицо красное, ладони горячие и на шее всё ещё бегают мурашки после чужого дыхания. Ему неуютно в собственном теле, воротник давит на горло, а рюкзак на спину и плечи, на которых недавно нахально лежали руки Джисона.

***

Джисон сдержал слово. Уже на протяжении месяца он отправляет Минхо свои демки, называя это посланиями любви. Минхо правда не думал, что этот недоросток мог не только разбрасываться словами, но и следовать им. По началу он игнорировал все сообщения, которые приходили ему в соц.сетях, но когда младший стал бомбить его почту, он решил разобраться с этим. С каждым новым треком Джисон накидывал всё больше панчей, отчего Минхо приходилось краснеть и таращиться в экран ноутбука, уронив челюсть. Младший называл его своей малышкой, говорил, что готов ради него переплыть реку, но в последних песнях всё куда хуже по тексту и смысловой нагрузке. Её там совсем нет. Минхо всё переслушивает трек под названием «hey, glasses» и не может выкинуть из головы следующие слова: я бы встал на колени и глубоко полюбил тебя, смотря в твои сияющие глаза и затуманенные линзы. Конечно, тут прямо читается «отсосу тебе», но Минхо старается не думать об этом, о пухлых мягких щёчках, остром языке и всегда блестящих губах, которые точно бы опухли, выеби его Минхо в нежный ротик. Да настолько он не думает о младшем, что одним вечером обнаруживает себя смотрящим не лекцию от профессора, а порнуху. Удивительно, но парень в пассивной роли кого-то отчетливо напоминает. Минхо закрывает глаза на это совпадение и шире расставляет колени. Джисон симпатичный, это Минхо с трудом, но признаёт, но на этом плюсы заканчиваются. Младший явно кроме музыки, секса и желания прославиться за счёт своих демок ничего не хочет, а для Минхо это катастрофа личности. Если человек беден душой и не наделён моральным компасом, то такой человек не интересен ему. Вообще никак и ничем. Почему-то он не сказал себе это вчера, когда снова дрочил на ту же порнуху с тем же смазливым пареньком, но да ладно, это детали, в которые старший не хочет вникать, чтобы не усложнять. Минхо больше не засиживается в библиотеке и на совместных парах выбирает такие места, которые не может занять Джисон. Он выбирает игнорировать младшего, а не думать над тем, почему тот продолжает цепляться за него. Но для Джисона нет ничего невозможного. Вскоре чуть ли не весь универ начинает звать его очкариком, словно забыв его настоящее имя, а не это тупое прозвище. Девчонки любопытно смотрят на него, а парни наоборот подозрительно осматривают. Минхо знает, что в этом виноват Джисон, но не знает, как доказать это, поэтому в один день он сам вылавливает того после пар, чтобы поговорить. — Сам Минхо снизошел ко мне, — лепечет Джисон, пока тот ведёт его за собой в какой-то коридор между кабинетами. — Молчи лучше, — шипит Минхо, сжимая локоть Джисона. Он зол, и Хана это вовсе не пугает, ему нравится, как Ли кусает щёки изнутри, поправляет оправу на носу и раздраженно пыхтит. — Любишь тихонь? Я могу молчать, если ты попросишь, — не может заткнуться Джисон. — Куда мы идём? Когда я сказал, что ты мне нравишься, я не упоминал тёмные коридоры, но если ты будешь рядом со мной, то фобия исчезнет. Минхо игнорирует его слова, занятый своими эмоциями. Он поворачивает парня к себе лицом и прижимает спиной к холодной стене. На третьем этаже не такой большой поток студентов, потому что здесь находится бухгалтерия, этим и пользовался Минхо, когда прятался от Джисона, но теперь пришлось раскрыть тайное место. — Ты совсем дурак? Зачем ты всё это делаешь? — сквозь зубы говорит Минхо. — Что именно? — невинно моргает глазами Джисон, наклонив голову на бок. Ему нравится быть вписанным в стену, буквально впечатанным в неё. Вот бы Минхо всегда держал его своими сильными руками и находился близко. — Не делай вид, что ты ничего не знаешь! Все зовут меня очкариком! — Это мило, тебе идут очки! — чуть ли не топает ножкой Джисон, смотря в чужие глаза с выраженным восторгом. — Дело не в этом, — обрывает Минхо, видя, с каким вниманием Джисон слушает его. И эта липучесть младшего необычная, странная и в какой-то степени завораживающая, отчего его передёргивает. — А в том, что ты всем говоришь, что я твой. — Когда я такое говорил? — Джисон уводит глаза в сторону, виновато кусая губы. Сложно находиться под строгими глазами Минхо, колени начинают подкашиваться, а всякие мысли сами! лезут в голову. — В своей песне! Ты всё твердил, что я твой очкарик с милой чёлкой! — шикает Минхо, сжимая челюсть. Он не милый! — Это всего лишь песня. Мало ли кому я мог её посвятить. — Не будь дураком, ты даже не пытаешься скрыть своё ненормальное увлечение мной. Ты же даже совсем не знаешь меня, чтобы писать мне, что хочешь отсосать мне! — Я такое не говорил, но если ты хочешь, то я возьму твое желание на заметку, — ёрничает Джисон и подмигивает, глядя на ошеломленного старшего. Терпение Минхо лопается. Он готов был понять многое, что он и делал пару месяцев. Но когда абсолютно каждый встречный косится на него и двусмысленно улыбается, никакого терпения не хватит. Это явно нездоровая одержимость. — Я не думал, что ты настолько повернут на сексе, но раз так, то пойдем, я дам то, что ты хочешь. Минхо хватает Джисона за запястья и тянет его за собой в сторону туалета, но тот упирается, тормозя пятками. — Что не так? Уже ничего не хочешь? — злобно усмехается старший, дёргая тот на себя. — Я не хочу так! — протестует Джисон, чувствуя себя просто ужасно. Он не этого хотел, точнее не таким образом. Мини в ступоре. С Джисоном по-другому не получается, Минхо не может его понять. — Что? Разве не ты мне говорил о том, что я тебе нравлюсь? — Я, но я не хочу, чтобы ты заставлял себя заниматься сексом со мной. Это должно быть естественно и без принуждения, — уверяет Джисон дрожащим от волнения голосом. До этого он всего лишь обильно и много подкатывал, но он хотел понравиться Минхо, а не оттолкнуть. — Как это глупо, — шипит Минхо, снова щипая себя за переносицу. Его плечи снова напряжены до предела, и нос забит от головной боли, которую создаёт ему Джисон. Без него было спокойно. — Джисон, ты ведешь себя, как глупый ребенок. Хан раскрывает рот и обиженно приподнимает брови, исподлобья смотря на злого парня. Весь его оптимизм куда-то разом уходит, на его место приходит разочарование и опустошение. — Может, я и веду себя по-детски, но я не тупица, как ты можешь подумать. Если ты ботаник, вечно торчишь в своей библиотеке, то это не значит, что все должны быть такими. И моя армия фанаток, как ты сказал, знает, что я один из успевающих студентов. Взгляд Минхо скользит по кожанке младшего, на его плечах пришиты какие-то красно-чёрные нашивки, а на полу лежит сумка, которую тот уронил. Глаза Джисона налиты слезами обиды и горечи, он выглядит очаровательно, что сердце Минхо сжимается от стыда за себя. Он же правда даже не пытался пообщаться с ним. — Я долго думал, если что я тоже это умею делать, почему ты нравишься мне, а потом понял. Ты ведь тоже любишь читать те же манги, что и я, слушаешь те же песни, что и я. — Откуда ты знаешь? — часто моргает Минхо. — Я видел в твоём планшете, пока мы сидели в библиотеке. Но раз ты воспринимаешь меня, как назойливую занозу, то я больше не буду к тебе лезть! — Джисон смахивает с щеки слезу, которую он пытался сдержать, хватает ремешок сумки и спешно уходит в сторону лестницы, оставляя Минхо одного с открытым ртом. «Что за капризное создание?» — думает Минхо и смотрит в тёмный коридор, в котором уже никого нет.

***

Минхо наслаждается свободой и тишиной уже неделю. Нет никакого Джисона, который жужжит под ухо, что-то напевает, активно лезет и сыпет вопросами. Нет фонового шума и внешнего раздражителя. Нет ничего и поэтому к началу следующей недели ему скучно. Да так скучно, что он включает музыку, когда читает, что раньше он не делал, потому что его это отвлекает, начинает всё чаще смотреть по сторонам, а когда видит неподалеку кого-то похожего на Джисона, то внутренне радуется, хоть и испытывает волнение. Он настолько привык к присутствию левого парня в своей жизни, но осознал это, когда потерял. Стало слишком пусто и безвкусно. Оказывается, ему нравилось, когда тот пытался привлечь его внимание, надев что-то яркое или неся разные глупости. Например, иногда Джисон мог долго смотреть на занятого Минхо, а потом ляпнуть что-то по типу «я бы облизал тебя всего, прям с ног до головы». В такие моменты Минхо действительно боялся, что подобное могло произойти прямо на парте библиотеке, но Джисон находил ещё что сказать, чтобы не звучать озабоченно. Хан смешной парень, хоть и немного странный, но, в целом, безобидный. А вот Минхо, наоборот, идиот, который сумел спугнуть младшего. Если Джисон не врал ему по поводу своих чувств, то Минхо должен извиниться и инициативно предложить перемирие. Ну или что-то по типу того. На протяжении последующей недели Минхо замечает, что частенько залипает на Джисоне, а тот активно и успешно игнорирует его виноватые взгляды. Младшего слышно и видно отовсюду: на каждой паре он тянет руку, даёт правильные ответы, участвует в обсуждениях и проявляет себя на семинарах, ни разу не опаздывает, как раньше, и зарабатывает себе всё больше баллов. Кстати, об успеваемости. Минхо в шоке, что Джисон не такой глупый, каким он ему казался, очень даже неглупый, а наоборот толковый и умный, просто ленивый и быстро успевает заскучать. Однако рядом с Минхо он словно не испытывал скуки. Ни один раз не было такого, чтобы Джисон зевнул, пока сидел с Минхо в библиотеке, или пожаловался на то, что читать неинтересно. Он тоже что-то брал в руки и сосредоточенно изучал сюжет какого-нибудь романа, на который Минхо никогда не обращал внимания. Он был настолько занят своими задачами и тем, что Джисон в его глазах был бездельником, озабоченный сексом и своей славой на весь университет, что забыл о человечности. Минхо никогда его не слушал, потому что боялся быть использованным. «Как некрасиво всё получилось, блять!» — ругается про себя Минхо, думая, что делать и как подкатить к Джисону. Тот настолько ярко светит на парах, вытесняя остальных, что Минхо не может не думать о нём. Тем более все песни, отправленные Ханом, всё ещё играют у него дома по вечерам, а перед глазами сразу возникает образ заплаканных глаз. Иногда Джисон подводит глаза черным карандашом, чтобы придать своему неряшливому виду глубины и броскости, но вот как бы выглядели его глаза, если бы он взял глубоко, как и хотел? Минхо не мог думать об этом, а ещё не мог не думать о том, могли бы они перейти черту этой нелепой игры и сблизиться? Не зря же Джисон болтал о себе всё подряд, а Минхо нихуя не слушал, думая, что это неважно, а оказалось иначе. В очередной раз слушая «hey, glasses», до Минхо доходит одна вещь, которая всегда была на поверхности, — Джисон тащится по ботаникам в очках, по таким серьезным и молчаливым парням, как Минхо. Обладая этой информацией, он уже знает, что делать.

***

Джисон стойко выдерживает эти дни, игнорирует Минхо, хоть очень хочется посмотреть на него, потому что из-за обиды зависимость никак не уменьшается, а даже наоборот — растёт. Кажется, он делает хуже только себе. Он мало что знает о своём милом очкарике, но уверен, что они довольно неплохо смотрелись бы вместе. Он — весь такой дерзкий снаружи, но тёплый внутри, и Минхо — грубый, но сексуальный. По его скромному мнению, конечно. Он уже даже Чанбину успел прожужжать все уши и убедил его, что Минхо мог бы приглядеться к нему при желании. Большом-большом желании. И удача всё-таки улыбается Джисона еле заметной полуулыбкой Минхо, который наклоняется над его партой, пока тот посапывал вторую половину пары, потому что было скучно. Джисон не сразу распознаёт знакомое лицо, но как только видит парня, то несколько тушуется и дует губы. — Что надо? — он пытается звучать безразлично, но не может, потому что перед ним он. Минхо не одет в свои излюбленные толстовки и спортивные штаны, а вместо этого спорт набора на нём элегантно сидит белоснежная рубашка, идеально выглаженная, с расстегнутыми пуговицами на груди, за спиной у него не рюкзак, а небольшая кожаная сумка. Это что такое… — Я всё ещё твой любимый очкарик? — Минхо наклоняется ниже к самому лицу Джисона и заглядывает в его глаза. Тот безоружно кивает болванчиком, пока его кадык поднимается и опускается вниз. А ещё он видит небольшую тень на груди Минхо. Он, конечно, полагал, что старший занимается спортом, но не думал, что его тело подкаченное и упругое. — Молчишь, значит. Пойдём со мной. Минхо вытаскивает Джисона из-за парты и ведёт его за собой, но уже осторожно держа за руку, а не грубо хватая за кисти. Это не может не радовать и не удивлять Джисона, который молча следует за ним. — Неужели тебе всё равно, что все смотрят, как ты идёшь с парнем в туалет? — язвит Джисон, но уже быстро оттаивает. — Нет. Во-первых, мы идём вниз, во-вторых, я же в твоей лодке, — скомкано отвечает Минхо, но чтобы тот его услышал. — И что ты хочешь этим сказать? — Что я зову тебя прогуляться, — Минхо настороженно поглядывает на Джисона, не зная, что от него ждать, но тот уже готов согласиться на любое его предложение. — Нет! — выкрикивает младший и прикрывает рот свободной ладонью. Минхо оборачивается на него и смотрит, ожидая объяснения. — Ну, то есть, мы не можем пойти гулять. — Почему это? Погода хорошая, с утра светит солнце, нет ветра, снег мило переливается на свету, а ты вроде говорил, что тебе нравится такая погода. Джисон кивает и немного краснеет, потому что был уверен, что Минхо ничего не запомнил из его бесконечной болтовни. — Нравится, но тогда тебе придётся надеть куртку, а мне ты нравишься прямо сейчас без неё. — А если я сниму очки? — коварно улыбается Минхо, сверкая глазами. Он снова стоит близко к нему, что можно почувствовать его запах и увидеть лёгкий румянец на щеках. — Ни за что! — Тебе нравятся мальчики в очках? — смеётся Минхо, и его глаза слегка сужаются, отчего у Джисона сводит внутренние органы. Минхо очень красивый и хорош собой, его улыбка выглядит такой искренней и живой, что Хан сам невольно улыбается, несмотря на своё положение дурочка. — Это плохо? — тушуется младший, следя за парнем и его реакцией. — Нет, это очень хорошо, ведь это я, — Минхо перестаёт смеяться, уголки его губ падают, а он сам пристально и нечитаемо смотрит на Джисона, завораживая его. — Прости, что я обидел тебя. Я не такой уж и хороший парень, каким ты меня считаешь, я был зол на то, что все звали меня очкариком и постоянно глазели. Ты не глупый парень, просто немного странный. — И на этом спасибо, — усмехается Джисон. — Я многое прослушал из того, что ты мне говорил, поэтому я предлагаю тебе исправить это по пути ко мне домой, если ты всё ещё хочешь это сделать. — Хочу! Но с чего бы вдруг тебе хотеть этого в ответ? Что-то изменилось за две недели? Минхо явно переживает, раз кусает свои губы, которые интересуют Джисона не менее очков. — Джисон, я хочу с тобой познакомиться поближе и узнать получше, и я был бы не против твоей глубокой минетной любви, — нервно усмехается Ли, заправляя волосы за ухо. И тут Джисон понимает, почему никогда не видел, как краснеет его лицо, потому что весь стыд сосредоточен на его ушах! У Минхо краснеют уши и чуть менее заметно щёки. — Боже, почему ты такой милый. Если бы ты умел общаться чуть лучше, я бы уже давно съел тебя, клянусь, — Джисон хватает безмолвного ботаника за руку и сам ведёт его в гардероб, чтобы забрать вещи и наспех выйти на улицу. Всю дорогу до дома Ли они болтают обо всём подряд, больше всех тараторит Джисон, у которого сводит мышцы икр от предвкушения. В его голове застыл образ Минхо в этой сексуальной рубашке с дерзким вырезом и всё теми же круглыми очками на носу. Во рту образуется много слюней, он уже не может составить адекватное предложение, потому что мысли заняты Минхо, но тот понимает его и ускоряет шаг. Это так наигранно болтать друг о друге, зная, что вы идёте не чаи гонять, а телесные жидкости. — То есть ты правда подглядывал в мой планшет, чтобы узнать, чем я занят? — спрашивает Минхо ровным голосом, а у самого дрожат руки, когда он пытается вставить ключ в замочную скважину. Главное, чтобы в другом деле они не дрожали. — Да, а что мне оставалось делать, если ты молчал? Я уже всё перепробовал, но тебя задели только песни. Джисон переминается с ноги на ногу и невольно заглядывает через плечо Минхо, пытаясь разглядеть его дом изнутри. — Прости, я слышал всякое о таких звездах, как ты, поэтому игнорил. Ещё раз прости, — виновато улыбается Минхо и приглашает парня пройти внутрь. — Я хоть и звезда, но со всеми подряд не сплю, а наш мэтч я понял чуть ли не сразу, — фыркает Джисон и заходит внутрь первый. — Но даже если мы совпадаем интересами, то это не значит, что наша половая конституция схожа- Минхо успевает закрыть дверь на замок, прежде чем Джисон яростно впечатывается в его губы. Джисон дышит глубоко и судорожно, цепляясь пальцами за его плечи и прижимаясь к нему. Минхо задаёт более медленный, неторопливый темп, чтобы успокоить младшего. Он поглядывает на него сквозь опущенные ресницы, замечая, как мило подрагивает его маленький кончик носа. Это слово явно заразно. Минхо расстегивает сначала куртку Джисона, затем свою, всё ещё не прерываясь от их первого, но определённо точно не последнего поцелуя. Он бросает верхнюю одежду куда-то на обувной шкаф, но промахивается и всё с шумом приземляется на пол. Сапоги тоже летят куда-то в сторону, оставляя под собой влажные следы от снега. Джисон скулит, когда Минхо подхватывает его под колени и берёт на руки. Он хаотично целует всё лицо Минхо, сжимается всем своим некрупным телом и крепко скрещивает ноги на его спине. Минхо чувствует, как его член не самым приятным образом пытается найти выход из ситуации и упирается в брюки, которые он наглаживал утром специально ради Джисона. Они оказываются в комнате Минхо. Здесь с утра открыто окно, колючий морозный воздух раздувает прозрачные шуршащие шторы, по щекам расползаются узоры, как на окнах после ночных заморозков. Но прохладный воздух не остужает юношей, которым жарко и красно от касаний, которые они дарят друг другу. — Боже, какие у тебя сильные руки, — восхищается Хан в перерывах между поцелуями. — Я хочу увидеть тебя голым. Минхо сложно заставить покраснеть и оробеть, но Джисон каждый раз отлично справляется с этим. — Можешь взять то, что хочешь, если осилишь, — бросает вызов Минхо, кусая губы младшего и оттягивая их на себя. Джисон назло трется своим пахом о его торс, говоря, что он готов сделать уже что-нибудь, что удовлетворило бы их двоих. И Минхо прекрасно его понимает. — Я хотел попробовать кое-что, — выдаёт Джисон и опускает ноги на пол, уходя от объятий. — Что именно, Джисон? — спрашивает Минхо, часто облизывая губы, которым было холодно без горячих губ младшего. Джисон мигом садится на корточки, наспех справляется с брюками и бельём Минхо. Перед ним то, ради чего он здесь. — Он идеален, — лепечет Джисон, смотря на ровный стояк перед собой. Совсем сумасшедший. Его глаза чернеют, а зрачки закрывают собой белки, делая взгляд коварным и туманным. — Твой член, мой рот, погнали! Джисон глазами находит подушку на кровати Минхо, хватает её и устраивает траходром следующим образом: он лежит спиной на кровати, подложив подушку под шею, пока его голова немного свисает вниз. — Ты уверен, что ты не задохнёшься? — не уверенно спрашивает Минхо, а сам давится воздухом, смотря на возбужденного Джисона, который прожигает его взглядом. — Нет, не задохнусь. Я возьму твой красивый член настолько, насколько смогу. Подойди ближе, я хочу поцеловать его. И Минхо подходит, сам не понимая, почему ему всё это нравится. Наверное, дело в том, что Джисон открыто говорит о своих желаниях, не скрываясь и не боясь осуждения. Он также открыто и любовно целует его головку, иногда вбирая её в рот, посасывая, при этом издавая какие-то звуки. Он закрывает глаза и обхватывает основание ладонью, помогая себе. Джисон не стыдится того, что Минхо смотрит на него, испытывая острое желание засадить ему по самые гланды и вытрахать из него способность членораздельно говорить. Он знает, что Джисону будет больно, неприятно, но тот убеждает его, что потерпит, потому что ужасно хочет этого. — Джисон, ты не передумал? — спрашивает Минхо, а у самого уже дрожат ноги и хрипит голос. Он поддерживает макушку Хана, массируя его голову, пока тот водит носом вдоль по члену, облизывая языком все неровности. — Не задавай глупых вопросов, — на полном серьёзе и с решимостью в голосе отвечает тот. — Я уверен, что тебе будет хорошо. Используй мою глотку по своему усмотрению, но обязательно кончи на лицо. — Но зачем? — недоумевает Минхо. — У тебя нет того, что тебе нравится? — Есть, но- — Тебе тоже понравится, вот увидишь, — заверяет Джисон и снова обхватывает головку Минхо губами, словно присасываясь ими к ней. Минхо чуть ли не теряет равновесие, когда Джисон хватается за его бёдра и толкает его ближе к себе. Но ему так нравятся сдавленные слабые звуки, которые издаёт младший, так будоражит его ёрзание на кровати, что он осторожно начинает двигать бёдрами вперёд и назад, чтобы не причинить боль. Когда он понимает, что Джисон готов, а об этом говорит его нетерпеливое мычание и обилие слюней, которые уже стекают по подбородку, он задаёт чуть более быстрый темп. Джисон с каждым глубоким толчком протяжно стонет, отчего вибрация щекочет член Минхо, и он вынужденно шипит, кусая губы. В глотке узко и жарко, его член юрко скользит по мокрым стенкам. — Всё хорошо? — спрашивает он, прежде чем отпустить контроль и войти полностью. Хан точно делал подобное в своей жизни или у него полностью отсутствует рвотный рефлекс, но Минхо всё устраивает. Джисон одобрительно мычит и чуть ниже наклоняет голову, скатываясь по подушке. Минхо руками обвивает его шею и продолжает трахать его глотку, ускоряясь. — Дай знать, если что-то пойдет не так. Я не хочу, чтобы ты задохнулся. Минхо уверен, если бы у Джисона была возможность говорить, он бы ответил, что задохнуться с членом во рту не такая уж плохая идея. Минхо тоже слетает с катушек. Он водит большими пальцами по выступающему кадыку Джисона, надавливая на него и размазывая капли пота по теплой мягкой коже. Его рубашка липнет к спине, как волосы ко лбу и вискам. — Разве тебе сейчас не тяжело терпеть вот это всё, пока собственный оргазм прячется в штанах? — дразнит Минхо, сверля глазами джинсы младшего. Он знает, как ширинка могла давить на член, особенно в таком положении. Джисон недовольно мычит, но через пару секунд его ладонь уже оказывается на своем возбуждении, однако у него мало сил, чтобы пытаться не захлебнуться слюнями и при этом в полной мере подрочить самому себе. — Ну же, постарайся для меня. Минхо немного замедляется и вытаскивает. Он присаживается на корточки напротив Джисона. Его лицо пунцовое, из глаз льются слёзы, а изо рта слюни. Он весь заплаканный, но всё ещё неудовлетворенный своими хотелками. — Я даю тебе пару секунд справиться с самим собой, а потом я кончу тебе на твоё красивое личико, идёт? Джисон не в силах ответить, он лишь кивает и выполняет его требование, пока Минхо смотрит на это, целуя низ его живота. — Ты всё ещё думаешь, что это мило? — говорит он куда-то в лобок, пока Хан усердно водит кулачком по стояку. — Более чем, — полушепотом произносит Джисон. Ему тяжело говорить, потому что горло уже начинает болеть, а голова кружиться. Вся кровь сосредоточена лишь в двух местах: член и опущенная голова. — Тогда я могу продолжить? — спрашивает Минхо, отстраняясь от живота Джисона, на котором он оставил несколько мелких укусов. Джисон кивает и продолжает смотреть на то, как старший закатывает рукава рубашки до локтя, обнажая предплечья, украшенные пульсирующими венами. На этот раз Минхо входит свободнее и двигается яростнее, заставляя Джисона долго и протяжно мычать, даже несколько хныкать. Он одобрительно гладит его по розовым ушкам и вовремя вытаскивает, чтобы кончить на лицо. Джисон смотрит на него, ожидая долгожданный конец. В голове Минхо крутится эта странная, грязная, но по-особенному возбуждающая фраза, и он не в силах отказать этому парню. Именно этого не хватало Джисону, чтобы он сам скорее кончил на свой живот. По его носу и лбу стекает сперма Минхо, он тяжело дышит, всё его тело мелко дрожит, а горячий пот залил глаза. До Минхо медленно доходит, что только что произошло и что они успели сделать. — Я сейчас всё уберу, — бормочет он и торопится убрать за собой. Он помогает Джисону принять другое положение, чтобы кровь перестала приливать к лицу. Минхо тщательно вытирает все свои следы и также заботливо протирает живот Хана. Стыд резко накатывает на него, но стоит взглянуть на расслабленного Джисона, то приступ вины плавно начинает проходить. — Сильно больно? Я могу приготовить горячий чай с мятой, чтобы не болело горло. Джисон улыбается как дурак. Всё-таки нет того, чего бы он не смог получить. — Я бы дал тебе ещё раз, но в следующий раз мне нужно подготовиться получше, — шепчет Джисон, растекаясь по кровати. — Ты меня пугаешь, — нервно смеётся Минхо, дуя на разгоряченное лицо младшего. — Ты просто мне нравишься. А если мне что-то нравится, то я обязательно этого добьюсь. — Ты такой простой, даже не докопаться, — улыбка Минхо, как и его взгляд, выглядят куда более спокойно и мягко, чем до этого. — Простой, честный и очень целеустремленный. — Значит ли это, что наше знакомство ещё впереди? Минхо поднимает парня и вновь берёт его на руки, унося на кухню. — Угу, — вяло и сонливо отвечает Джисон, обвивая его шею. После второго их «свидания» в карманах Джисона появились мятные леденцы для горла, после третьего — лубрикант, а спустя полгода его вещи уже висели в шкафу Минхо. Поймать очкарика, который, кстати, так и не перешёл на линзы, но остриг волосы и перестал выглядеть как корейский Гарри Поттер, оказалось не так сложно. Чуточку наигранной обиды, хороший глубокий горловой и внимательность — и этот набор покорит даже Минхо.