Избранный Господом

Гарс закрывает блокнот, и прячет его под матрас так быстро, как только может. Снизу уже слышен звон колокольчиков. Тонкий, пронзительный. Есть пять минут. По инерции, он оглядывает комнату. Привычка, появившаяся от многих лет жизни здесь: смотри за спину почаще. Кто знает, что тебя там ждёт. Комната Гарса ничем не отличалась от других комнат жрецов. Стул, стол, почти впритык к ним кровать, не позвалявшая отодвинуть стул дальше, чем требовалось, чтобы протиснуться и сесть. Шкаф, нет, скорее шкафчик, хранил в себе все скромные пожитки: несколько роб, старые из которых были разорваны на тряпки и бинты, одежда под робы, вроде джинс и несчастной водолазки на холодное время года, и хлопковых брюк с майками на более тёплое, и всё на несколько размеров больше, чем нужно. Второй звонок колокольчиков. Календарь. 3 мая 1996 года. Часы, показывают 2. Кровать. Матрас представляет собой набитый сеном тюфяк, накрытый жёсткой простынью, сложенной в два слоя. Подушка примерно такая же. Одеяло шерстяное, без пододеяльника. Оно уже давно свалялось. Тумбочка рядом с кроватью хранила в себе бутылку с водой, коробку со свечами, корки хлеба в ткани, ножи по дереву, открытый блок сигарет без двух пачек. Последние два пункта были подарком за хорошую работу, который он мог выбрать сам. На самой же тумбочке стоит пепельница: дешёвая, из хлипкого пластика зелёного цвета. Такая, которую можно купить меньше, чем за доллар. И башенка из пары коробков спичек, с запиской, которую приклеили скотчем к стене из бетона и кирпича: "Одна спичка в день. Пользуйся свечами остальное время. Рэймонд." Свет луны приглушённо бил сквозь форточку под самым потолком. Саму форточку закрывала снаружи внушительная и крепкая решётка. От неё по всей комнате стелилась полосатая тень, создающая танцующие силуэты. Третий звонок. Гарс берёт со стола подсвечник. Выходит в коридор, закрыв за собой лёгкую дверь белого цвета. С его стороны она была жёлтой, давно покрылась табачными смолами. Впереди еле-еле горел свет белых ламп, трубы были его проводником вниз. Они были тёплыми, значит близился холод. Так было каждый май, как он подметил, исходя из календаря. Просто так тепло никогда не давали. Лестница. Быстрый спуск вниз, сопровождающийся железными перилами и тихим гулом ламп. На нижнем этаже недавно погас свет. Колокольчики, нить от которых тянулась в потолок, тихо зазвенели при открытии двери. Казарма за казармой, он разглядывал, все ли на месте. У последователей условия были всегда хуже. Гарс знал это на своей шкуре. Развернуться в казарме было сложно. Последователи всегда выходили по очереди, повезёт, если по двое. И заходили так же. Двери скрипели, окон не было, а чужой темп не всегда совпадал с твоим. Шкафов нет. Тумбочек нет. Всё храни в секрете, или не имей личных вещей вообще. Тебя всегда обворуют, дай только повод... Убедившись, что всё тихо, все на местах, а Старшие Жрецы погасили свет в своих комнатах, он возвращается к себе в спальню. Обходы участились перед праздником плодородия, чтобы избежать краж... "В конце концов, с общего стола всё должно уходить по-честному, " звучит голос наставника, оправдывающего обходы перед тремя жрецами, устало глядящими на него. В любом случае, самое приятное в этом событии-то, что ты точно понимаешь: день завершён. Можно спать спокойно. Свеча гаснет. В темноте остаётся только огонёк от зажжёной сигареты, и усталая пара глаз.