Какого чёрта это было?

      Рейн всегда знала, что плохо кончит. Иначе просто быть не могло. Не с девчонкой, рождённой на планете, окутанной вечной тьмой. Девчонкой, которая никогда не видела солнца, но всё равно продолжала мечтать о нём. Люди старшего поколения — друзья её отца и просто знакомые называли Рейн инфантильной. Советовали повзрослеть и оставить надежду когда-либо выбраться из тьмы.       Прежде она злилась на них, но став старше поняла — о ней просто заботились. Пусть и в весьма своеобразной, ворчливой манере. Подсказывали, что лучше оставить надежду, не приносящую здесь ничего, кроме боли. И действительно, на планете, небеса которой всегда были черны от облаков, стирающих грань между днём ​​и ночью, надежде не было, да и не могло найтись места.       Жизнь на планетах, колонизированных Вейланд-Ютан, и трудно было назвать образцом благоденствия, но LV-410 выделялась даже в числе прочих. Терраформация смягчила её суровый нрав, сделав поверхность пригодной для обитания. Однако процесс всё ещё не был завершён и условия оставались негостеприимными. За пределами крошечного человеческого поселения простирались бескрайние лавовые поля, где попросту нельзя было выжить. А дым вулканов и шахт отравлял воздух, затмевая небо густыми облаками, погрузившими мир в вечную тьму. Да и опасные микроорганизмы не были истреблены не смотря на все заверения.       Добавив к этому долгие рабочие смены, изнурительный труд и паршивые условия жизни при полной беспросветности бытия без каких-либо перспектив и надежды на лучшую жизнь, кроме одной и той же рутинной работы, можно было составить исчерпывающее представление о жизни на Звезде Джексона. Каждый день здесь протекал под неусыпным контролем Вейланд-Ютани. Каждый аспект существования был посвящён увеличению производительности, а люди являлись всего лишь ресурсом. Винтиками поддерживающие вращение шестерёнок межпланетного капитализма. И единственное, что волновало чиновников Компании, это эффективность.       Даже воздух здесь был пропитан отчаянием. Тем самым отчаянием, которое Рейн видела в глазах осуждавших её людей. Именно отчаяние, заставляло пожилую женщину на контрольно пропускном пункте рабочей зоны ворчать на неё после каждого опоздания. Обречённая провести остаток дней здесь, она была достаточно старой, чтобы помнить по-настоящему тяжёлые времена, когда терраформация только начиналась, но при этом не имела и шанса дожить до завершения процесса. Она уже ни о чём не мечтала и ни на что не надеялась, глядя на мир пустыми, выцветшими глазами. А в испещрённом морщинами лице контролёрши, напоминавшем потрескавшуюся поверхность метеорита, Рейн неизменно видела себя через двадцать лет. Жалкую, сломленную, смирившуюся.       Именно этой участи девушка боялась больше всего. Юная, обладающая опасным количеством оптимизма она искренне верила, что лучше сгореть как Икар, подлетев слишком близко к солнцу, чем медленно угаснуть во тьме. Рейн видела как это происходит. Неоднократно. Видела, как её сверстники оставляют сначала мечты, затем надежды, а следом и само желание жить. Превращаются в ходячие трупы, способные делать лишь то, что от них требуется. Покорно и бездумно вливающиеся в шеренги шахтёров, бесконечно курсирующие до места работы и обратно. Те, кто ещё недавно делились с ней своими планами на взрослую жизнь теперь просто… сдались. Предпочли медленно умирать от переутомления в шахтах, нехватки витаминов и медицинского обслуживания. Такой теперь была их судьба. Их — не Рейн. Потому что не смотря на все тяготы и лишения девушка продолжала верить в лучшее будущее.       Именно эта вера свела её с Тайлером, Наварро, Бьорном и Кей. Каждый из этих молодых людей был сломан и, тем не менее, не сдался. Не оставил надежды освободиться из-под давящего гнёта Корпорации. Разорвать кабальный контракт и вырваться на свободу. К звёздам, сокрытым за непроницаемым пологом облаков. Как и они с Энди, эти четверо приспосабливались к суровой реальности с упорством, рожденным необходимостью. Шёпотом строили планы и копались в мусоре в поисках деталей. Обсуждали побег. Эти мечты были дерзкими искрами в гнетущем сумраке LV-410. Крохотными, но достаточно яркими, чтобы отогнать тьму.       План, который они придумали и попытались воплотить, был основан на балансе осторожности и скрытого бунтарства. Смотаться на челноке до заброшенной космической станции, которую невесть каким ветром занесло на орбиту, украсть там топливо для крио-капсул и сбежать с их помощью на Ивагу. Звучало — раз плюнуть. Вошли и вышли. Дело на пять минут. И поначалу так и было. В какой-то момент Рейн даже начало казаться, что у них получится, но… конечно же всё не могло быть так просто. Только не с ней, так?       Станция оказалась ловушкой, кишащей инопланетными паразитойдами. Её друзья погибли. Тайлер, Наварро и Бьорн уж точно. А Кей… в последний раз Рейн видела её полуживую, поднимающуюся на лифте. Она не знала — добралась ли подруга до «Корбелана» и понимала, что никогда не узнает. Ведь теперь всё было кончено и ей предстояло сдохнуть на дне этой проклятой лифтовой шахты!       Страха не было. Лишь вернувшееся ощущение тяжести своего болтающегося в пустоте тела и всепоглощающая обида. Это не могло, не должно было закончиться так. Не после всего, что они уже пережили! Чувство несправедливости оказалось таким сильным, что вырвалось из горла яростным криком. Словно отрицая неминуемую теперь смерть девушка яростно размахивала руками в попытке преодолеть роковые несколько дюймов и дотянуться до Энди. Тщетно. Брат был слишком далеко, а вокруг — не за что зацепиться.       Проиграв в споре с законами физики Рейн рухнула вниз. В озарённую аварийными мигалками бездну шахты, распахнувшую под ней голодную пасть. Обыкновенный технический туннель вдруг обрёл сходство с чудовищной глоткой, разделённой чёрно-желтыми перемычками хрящей и заполненной белыми облаками хладогента, вырывавшегося из вентиляционных решёток. Рейн же была едой. Лакомым кусочком, соскальзывавшим в бездонное чрево корабля, кишащее монстрами. Достойный конец для фантазёрки вроде неё.       Даже в условиях искусственной гравитации «Ромула» полёт к основанию шахты занял считанные секунды, но в моменте остановившего свой бег времени перед глазами Рейн промелькнула вся жизнь… детство как вспышка мимолётного счастья… улыбки родителей, радовавшихся её успехам и их рассказы о космосе, подогревавшие воображение девочки. Уносившие её мысли вдаль, туда где где планеты и звёзды вели бесконечный танец на просторах Вселенной, ждущей её за пологом облаков… редкие моменты, когда они играли с ней между затяжными рабочими сменами, смотрели мультфильмы или готовили еду, пытаясь придать хоть какой-то вкус той синтетической дряни, что забыла, какой именно продукт должна имитировать — мясо или может быть рисовую кашу…       …затем известие о смерти мамы… боль, слёзы, череда разом потускневших дней и… как проблеск надежды появление Энди. Отремонтированного папой андроида, что должен был стать её нянькой, но оказался братом. Младшим, учитывая что даже в детстве именно Рейн, по большей части, заботилась о нём, а не наоборот… короткий период, когда всё стало почти как раньше и боль осознания, что вскоре трагедия повторится и болезнь, которую Компания якобы победила, отнимет у неё отца, как уже отняла мать…       …известие о его кончине, заставшее ещё совсем юную Рейн на занятиях и тяжесть незавидного положения, в котором она оказалась… холод и мрак, одиночество и безысходность… каторжный труд, невыносимые условия работы и жизнь, сузившаяся до пути сумрачным улицам — со смены и на смену. Такого же короткого, как последний марш смертника… и всё это в атмосфере вечной темноты… ни проблеска света. Лишь чёрные облака над головой. Достаточно густые, чтобы отрезать её не только от звёзд, но даже от Алфея… чёрный дождь, вечно хлещущий с измученных небес. Не ядовитый, но горький на языке, как вулканический пепел… проклятый дождь, что шёл, идёт и будет идти, пока не прольётся слезинка каждого человека в этом Богом забытом мире…       …встреча с Тайлером и ребятами… робкая надежда… подстава от Компании… челнок… тряска… солнечный свет на лице…       …и ксеноморф! Только уже не в памяти, а в реальности. Его невозможная, человочески-насекомоподобная фигура мелькнула в поле зрения Рейн, озарённая оранжевой вспышкой. Мозг не успел обработать образ, пролетевший мимо на такой скорости, слив его в мешанину конечностей, как попало торчащих из глянцевой черноты. Лишь гладкая, молотовидная голова с дырявой пастью, оскаленной двумя рядами зубов, запечатлелась более-менее отчётливо. А ещё костистое щупальце с наконечником в виде крючка.       Хвост чёрной молнией мелькнул в поле зрения. Захлестнулся петлёй вокруг талии и обнял, резко остановив падение. Даже в условиях низкой гравитации LV-410 такой манёвр убил бы девушку. Но здесь в космосе, это было всё равно что с тарзанки спрыгнуть. Неприятно, но не смертельно. Закругленные столбики позвонков впились в бок и живот, оставляя синяки на мокрой от пота коже, дыхание перехватило, а в глазах потемнело от прилива крови. Спасение поставило девушку на грань потери сознания, и пока она висела в полубреду, задушенная болью резкого рывка, едва не сломавшего позвоночник, чужой подтянул её к поближе к себе.       Оклемавшись Рейн увидела его — пришельца, возвышавшегося над ней во всей красе. Существо более ужасное, чем ночной кошмар пристроилось на узком поребрике, словно средневековая горгулья. Экономя пространство оно сжалось в комок, подтянув к груди угловатые, обсидианово-чёрные ноги. Бороздки и гребни зигзагами тянулись вверх — от плоских ступней, заканчивавшихся короткими, когтистыми пальцами. Длинные и гибкий хвост был протянут между узловатых коленей как чудовищный, гротескный член. Верхние лапы, так похожие на человеческие руки, чудовище держало за спиной, приклеившись сросшимися пальцами к стене шахты.       Хвост, тем временем, обвивал её тело всё новыми витками, неизменно подтягивая ближе к хозяину. Как на аркане. Вот они оказались на одном уровне, и Рейн увидела отражение своего призрачно бледного (побочный эффект жизни в вечной тьме) лица в куполообразной головы ксеноморфа… их взгляды — её и отражения — встретились и в этот миг что-то произошло. Разум и тело словно разделились. Телесная оболочка осталась там — в цепкой хватке инопланетного монстра. Покорёженная ужасом, извивавшаяся, хнычущая. Разум Рейн при этом, оставался совершенно спокоен, наблюдая за происходящим словно со стороны.       Вот монстр приблизился, нависая над ней угловатой, тяжёлой тенью. Огромный, заполняющий всё поле её зрения, он завладел каждым клочком её внимания, подавив своим пугающим присутствием. Тело девушки покрылось холодным потом. Каждый его мускул напрягся, реагируя на приближение Чужого. Тот же, придвинувшись вплотную к её лицу, уронил на кожу каплю густой, стеклянистой слюны. Такой горячей, что она мгновенно вызывала дрожь. Мурашки по телу. В попытке избежать тревожащего контакта, руки Рейн вцепились в металлическую скобу, торчавшую из стены. Костяшки пальцев побелели в бесплодной попытке подтянуть тело вверх       Куда? Зачем? Ей просто нужно было… убежать? Нужно было что-то сделать… что? Мысли теряли связность по мере того, как горячее дыхание монстра всё отчетливее омывало потное лицо. Шевелило волосы, оседая кислинкой на коже. Затем челюсти распахнулись, взорвавшись фонтаном слюны ей в лицо и выпустив наружу меньший набор челюстей, щёлкнувших в воздухе. Монстр более чем доходчиво сообщил о своих намерениях и тело Рейн замерло, избегая смертоносных зубов, щёлкнувших в воздухе.       Больше не было сопротивления. Покинутая сознанием оболочка уподобилась тряпичной кукле. Словно удовлетворённый этим, Чужой издал протяжное шипение, дотронувшись до её щеки суставчатым пальцем. Касание… лёгкое, почти нежное, от правого века к губе, оставило на коже дорожку из слизи. Всхлип облегчения — единственная реакция тела, когда монстр убрал руку. Но расслабляться рано, ведь коготь скользнул вниз — по изгибу ключицы Рейн. Шорох трения о майку сопровождался лёгким спазмом в горле. Губы задрожали когда сдвоенные пальцы проложили путь между грудей, натягивая серую ткань с логотипом Вейланд-Ютани.       Что оно делает? Разум пытался искать ответы, но мысли — непривычно медленные и как будто чужие — утекали куда-то вдаль.       Ни страха, ни отчаяния, ни разрывающей душу паники не было, даже когда пришелец принялся водить руками по её телу, не оставляя незатронутым ни единого дюйма. Проникал лапами под футболку, пачкая обнажённую кожу живота и груди, или задевал резинку штанов. Тело дёргалось несколько раз, но это были лишь рефлекторные реакции. Как и скулёж, приглушенный воем сирен.       Не было ни бронированной двери, ни иной преграды, способной стать между ними, и тем не менее Рейн не боялась. Не испытывала отвращения, даже когда Чужой обнюхивал её тело, тыкаясь тупой мордой то в шею, то в живот, то в подмышку. Его нетипичные реакции и нетипичное поведение вызывали у девушки лишь холодный интерес. Что он задумал? Почему не прикончил её.       Ответ пришёл сам собой. Устав от игр монстр придвинулся ближе, расположив тонкие руки по сторонам её тела. Прижался к ней, давая ощутить холод и тяжесть гладкого чёрного панциря против уязвимой, человеческой плоти. И вот тут Рейн поняла — он здесь не для того, чтобы причинить ей вред. А чтобы любить её. Сделать её частью чего-то большего. Чего-то, о чём она и мечтать не могла.       Абсурдность этого откровения на секунду пробилась даже сквозь охватившую разум дымку. В памяти всплыли неудачные отношения с Тайлером и его трагическая смерть на её глазах, но… всё это казалось таким далёким и не важным. Тайлер умер, а Чужой был здесь. Идеальный организм. Чёрный, ужасающий, кошмарный… но одновременно и прекрасный. Да, именно — прекрасный.       Разум и тело вновь слились воедино и девушка сама, по своей воле потянулась к монстру. Огладила впалую грудь, охваченную рельефом скелетных пластин. Потянулась к причудливым трубчатым образованиям на его спине, пульсировавшим в такт дыханию.       Она была готова. Чужой почувствовал это, издав низкий, хриплый, протяжный звук. Его колено упёрлось её в промежность, а хвост соскользнул с её теле, со щелчками развернувшись в воздухе. Освобождённая, Рейн могла попробовать отстраниться, но вместо этого выгнула спину, прижимаясь к нему. Острые когти кольнули под лопаткой и ягодицами, прижимая её к нему и девушка с готовностью обняла пришельца, прижимаясь лицом к его груди. Теперь она висела, положив верхнюю часть тела ему на живот. Позволяя себе отдохнуть в объятьях инопланетянина, который держал её словно возлюбленную. Поглаживая его гладкую голову.       И в тот миг, когда всё могло бы случиться, раздалась автоматная очередь. Забытый сестрой Энди сумел-таки добраться до винтовки. Подобно низринувшемуся с небес ангелу он ворвался в её опустошённый чужой волей мирок, пинком ноги скинул монстра в шахту и расстрелял, превратив в отвратительное месиво, пузырящееся на железном полу уродливыми кляксами жёлтой крови.       — Не трогай мою сестру, — его голос звучал круто. Как у героя боевиков, и в другое время Рейн бы даже гордилось им.       — Что ты наделал?! — закричала девушка, балансируя на краю бездны. Боль очередной потери затуманила остатки сознания.       — То, что говорит мне моя директива: делай, как лучше для Рейн, — ответил андроид, с беспокойством глядя на сестру.       — Мы с ним только познакомились. Ещё пара минут и мы бы любили друг друга, — сейчас она готова была броситься следом за ксеноморфом на самое дно шахты и отскребать его сочащиеся кислотой останки голыми руками… и погибнуть на месте смерти… кого?       — Ты в порядке? — прикосновение знакомой, широкой руки вернуло Кэррадайн в реальность. Она медленно повернула голову и поняла, что стоит рядом с братом — единственным оставшимся у неё членом семьи. Который спас её от монстра, пытавшегося…       — Какого чёрта это только что было? — обращаясь скорее к самой себе, чем к Энди спросила Рейн, чувствуя как дурман чужого влияния медленно вытекает из её головы. Рассеивается как дурман, или скорее анестезия. Воспоминания о погибших друзьях и пришельце, который прикончил их, вернули девушке желания бороться. И это было правильно. Потому что Рейн Кэррадайн никогда не сдавалась.       — Не знаю, ты впала в ступор и начала кричать… — подумав немного Энди спросил. — Хочешь, подниму тебе настроение шуткой?       — У нас на это нет времени. Бежим, — схватив брата за рукав Рейн потянула его к лестнице, надеясь оставить этот эпизод здесь. Во мраке дрожащей в агонии станции. И больше никогда не задаваться вопросом: какого чёрта это было?