Подводный мир

"Ни ногой. Больше ни ногой к этому засранцу. Нет, не просто не приходить — оборвать связи по максимуму. Изолироваться ото всех", — поток мыслей проносился с такой скоростью, что, казалось, мог обогнать мчащуюся повозку. Вернувшись в свою обитель, Бог Смерти, пожалуй, забрался под одеяло с несвойственным ему желанием. Внутри всё как-то тряслось и дрожало, но Эреб не мог бы описать человеческими ощущениями происходящее внутри. Он ожидал отвращения, страха, может быть, но внутри почему-то сворачивался лишь комок странного азарта, недосказанности и надежды. Эреб попытался расслабиться, прикрыв глаза, но сон совершенно не шёл, а перед глазами проносились вспышки воспоминаний о произошедшем. Мотив посещения чужой обители был до жути тривиальным — обсудить произошедшие события. Обычно Протей сам приходил, причём довольно настойчиво вваливался в чужой тихий уголок и совершенно не реагировал на просьбы его покинуть. Приходилось смириться и молча слушать чужое болтание, надеясь, что надоедливый "кальмар" вскоре уйдёт. Сложно признать, но Эреб привык к этому фону из чужого монолога, изредка высказывая своё мнение по особо острым вопросам. В этот раз было иначе. Протей не заявился сам, а отчего-то лишь прислал послание с приглашением. Сначала планировалось проигнорировать несколько наглое письмо, но через сутки Эреб понял, что поселившееся внутри странное нервное ощущение не покидает его, а взгляд то и дело возвращается к конверту, лежащему где-то на столе. Даже мысль, что Протей мог прислать приглашение письмом, была странной: слишком тривиальный и человеческий способ. "Будто девушку на свидание зовёт... Почему вообще просто не ввалился как обычно? Ему никогда не мешало моё нежелание его видеть. Может, что-то серьёзное?" — могло ли быть известно "другу" что-то слишком сложное для громкого обсуждения, Эреб не знал. Но ситуация была слишком странной, и после вторых суток душевных метаний Бог Смерти всё же решил наведаться к "товарищу". Так и появился Эреб на пороге чужой обители. А после довольно быстро оказался в (к его собственному удивлению) довольно уютной гостиной, сидя на диване. Протей развалился напротив и выглядел как кот, объевшийся сметаны — жутко довольным. На кофейном столике в этот раз кофе не было и в помине — несколько бутылок вина, пара бокалов и менажница с разнообразными закусками. Даже по меркам богов стол нельзя было назвать скромным: разнообразием он не пестрил, но всё содержимое буквально кричало о принадлежности к "люксу". — Есть повод? — Эреб вскинул брови, когда собеседник, не прекращая улыбаться, потянулся и закинул ногу на ногу. — Ой, да брось. Будто твоё присутствие здесь не повод? Не припомню, чтобы ты вообще ко мне приходил хоть раз, — Протей разлил вино по бокалам из откупоренной бутылки. Тёмно-красный, сияющий напиток пах виноградом и сверкал рубиновым блеском в свете свечей. Эреб вздохнул, но бокал принял. Вино было действительно отменным: плотным, немного пряным, с ягодным вкусом и терпким послевкусием. Бог Смерти расслабленно вздохнул. Пожалуй, прийти сюда стоило хотя бы ради этого. — Понравилось? Сам выбирал, — хвастливо отметил Протей и тоже отпил из своего бокала. Шпажка с сыром и оливкой тут же отправилась в рот, вслед за несколькими глотками вина. — Одно из лучших, между прочим. Эреб лишь хмыкнул, немного расслабляясь. Атмосфера была на удивление приятной. Протей продолжал болтать, и разговор медленно перебирался из одной темы в другую в такт пустеющим бутылкам. Обычно Эреб не пил больше нескольких бокалов, но в этот раз он вовсе не чувствовал опьянения и потом позволил себе выпить в разы больше. Пожалуй, это его и подвело, потому как в один момент вино всё же ударило в голову. Щёки покраснели, а мерное бормотание Протея было каким-то убаюкивающим, и Бог Смерти мог поклясться, что, если бы собеседник так внезапно не замолчал, то он заснул бы прямо здесь, на диване в чужой гостиной. Протей, заметив состояние гостя, заулыбался сильнее и пересел на соседний диван, продвигаясь ближе. Пожалуй, именно тут Эреб почуял какую-то странную тревожность — ой, как не к добру довольная ухмылка этого бога-осьминожки —, но, будучи слишком разнеженным вином, не придал должного значения. Как и тому, что в какой-то момент возобновленного монолога чужая рука легла на его колено. А потом продвинулась чуть выше, поглаживая бедро. Следующей вспышкой воспоминаний были мужские руки, притягивающие его за талию почти на колени. Эреб вздрогнул и дёрнулся, пытаясь вывернуться. Хватка стала сильнее, грубее, его силой усадили на колени, буквально связывая щупальцами по рукам и ногам. — Тише, тише... Ну что же ты? Расслабься, — тихий шёпот в ухо и чужое дыхание на затылке. Эреб сглотнул ком в горле и предпринял ещё несколько попыток, но все они оказались тщетны. Пьяное тело с трудом подчинялось, а разум плыл от алкоголя и, как не кстати, тёплого чужого тела, к которому его усиленно прижимали. Тем временем руки собеседника уже стянули накидку и пиджак, оставляя их рядом — на том месте, где раньше сидел Бог Смерти — и теперь старательно лапали тело через ткань жилета и рубашки. Чужие губы гуляли по голове, целовали уши, висок, скулы и щёки, даже оставили несколько влажных следов на шее. Тело отзывалось на ласки, дрожа и млея от горячих прикосновений. — Убью... Я тебя убью... — прошипел Эреб, когда чужие руки стянули с него жилет, медленно откладывая к остальной одежде. — Ух ты... Даже заговорил? — руки Протея скользнули к рубашке Бога Смерти, расстёгивая несколько верхних пуговиц. Эреб вновь попытался вывернуться. — Не ёрзай. Хуже будет, — щупальца затянулись сильнее. — Да пошёл ты, — голос скатился в тихий шёпот. По телу пробегали словно искры тока, сворачиваясь комком напряжения внизу живота, вызывая зудящее чувство возбуждения. Протей расстёгивать рубашку до конца не стал, придерживаясь какого-то своего замысла. Зато, выправив её из штанов, скользнул под ткань, оглаживая бока и живот. Эреб вздрогнул, неловко проезжаясь задом по чужому паху и замер. — Только попробуй... Я от тебя мокрого места не оставлю... — Не переживай, в сегодняшние планы это не входит, — судя по голосу, Протей лыбился как никогда. — Сегодня у нас эксперимент. Но если захочешь потом чего-то иного, буду рад помочь. Эреб не нашёлся, что ответить. От подобной наглости из лёгких выбило весь воздух, а щёки бросило в жар — или это от мыслей о том, что могло бы произойти? Тем временем легонько огладив поясницу и пересчитав аккуратными пальцами рёбра, руки Протея скользнули к ширинке брюк. Штаны нагло расстегнули, попутно разводя ноги, оглаживая внутреннюю поверхность бедер. Эреб рвано вдохнул. Вряд ли бы подобное заводило его (скорее, он бы попросту не позволил), если бы не алкоголь. Да и ощущение, когда тебя удерживают, нагло лаская почему-то добавляло перчинки. Щупальца медленно сокращались в такт чужим касаниям, порой продвигаясь выше, оглаживая сгибы конечностей. Тем временем Протей уже стянул чужие штаны, откладывая их в сторону — излишне аккуратно для подобной ситуации. Руки вновь вернулись к чужим ногам, оглаживали внутреннюю сторону бедер, мяли, немного щипали, оставляя красные следы. Эреб откинул голову, пытаясь свести ноги, кусая себя за язык. Было слишком непривычно ощущать прикосновения — чужие прикосновения —, он вздрогнул, когда ещё одно щупальце, обвившись вокруг талии, немного приподняло его. Ещё одно заскользило вдоль ноги выше, по внутренней стороне бедра к ягодицам. — Нет, нет, нет. Убери! — он вздрогнул, прикусив губу, когда ощутил прохладное касание сзади. Тело всё ещё плохо слушалось, и, несмотря на абсурдность происходящего, собственное возбуждение выделялось довольно чётко. — Расслабься, — рука Протея поднялась к животу и, слегка надавив, провела ниже, — если расслабишься, то больно не будет... — Я тебя потом прикончу, — задыхаясь, прошептал Эреб. Чужие руки водили по напряжённому половому органу. Почти ласково сжали у основания, провели по длине, надавили на головку — Эреб просто растёкся лужицей от ощущений. Тело отзывалось на прикосновения, сдерживать стоны становилось всё труднее, голова кружилась. Он даже не понял, в какой момент в задний проход всё же проскользнуло влажное щупальце. Оно несколько раз сократилось, проталкивая себя глубже, и Эреб не сдержал яркого стона. Бог Смерти откинул голову назад и всё же попытался хотя бы немного расслабиться. Происходящее явно не собиралось заканчиваться, а остаться с целым задом всё ещё хотелось. Ощущение сокращающегося щупальца, с нажимом ввинчивающегося в задний проход, было оглушающе непривычным. Каждое, даже малое движение внутри задевало чувствительную точку, и Эреб заёрзал, выгибаясь, пытаясь хоть как-то поменять угол и притупить ощущения, чтобы привыкнуть. Попытки были прерваны всё ещё удерживающими его другими щупальцами. Чужие руки всё ещё скользили по органу, размазывая естественную смазку, то надавливая, то ослабляя хватку. Движения в заднем проходе постепенно начали переходить в поступательные, довольно резкие, но аккуратные. Мысли, что его буквально трахают, причём весьма нагло, вызвали у Эреба мурашки по коже, возмущение подкотило к горлу, но сорвалось с губ ярким стоном и болезненным скулежом. Щупальце сзади двигалось, давило и извивалось, Протей довольно умело ласкал руками возбуждённый член. Эреб метался в чужих руках, давясь стонами. Оргазм накрыл неожиданной волной, заставляя сильно вздрогнуть, а после обмякнуть на руках "партнёра". Щупальце внутри ещё несколько раз толкнулось, а после нарочито медленно, будто нехотя, всё же вышло, вызывая волну мурашек по телу. Мягкие поглаживания по бёдрам и животу медленно отрезвляли. Эреб вздохнул несколько раз, приходя в себя, а после, запинаясь о собственные ноги, сполз на диван, судорожно хватая одежду. На этот раз Бога Смерти не остановили, наоборот, услужливо подали салфетки, чтобы вытереться. Быстро, немного неопрятно натянув накидку, Эреб пулей вылетел из чужих покоев под несколько несдержанных смешков Протея. — Брось, приятно же было! — прозвучало вдогонку, когда дверь за Богом Смерти захлопнулась. — Прекрасный эксперимент...