Наказание

      Дисциплинарное взыскание невесомо прошлось по плечам. Затем аккуратным движением спустилось к талии, не причиняя дискомфорта, лишь легкое щекотание напоминало о том, что что-то прямо сейчас касается тела. Слегка выгнувшись на встречу подобного рода ласкам, Инженер невнятно промычал в имитированную повязку на рту из обрывка чьей-то одежды, и Делл догадывался, чьей именно. На похлопывание кожаной плетью по щеке он отозвался полустоном.              — Красивый ты, Делл Конагер, — вынес вердикт хриплый голос сверху. — А что, если я решу полюбоваться всеми твоими красотами?               Будучи привязанным за руки к раздатчику и за ноги к собственному дробовику какими-то старыми проводами, он чувствовал себя невыносимо. Невыносимо было ощущение собственной беспомощности, полной покорности в чужих руках, однако… Оно доставляло ему отчасти мазохистское удовольствие.              На резкое движение, а именно когда Делл дернулся, Солдат отреагировал довольно быстро — громкий хлопок по коже бедра даже через ткань был довольно болезненным. Место удара начало печь. Инженер хотел было выругаться себе под нос и высказать все в лицо этому напыщенному военному, но, черт возьми, получился лишь выразительный, полный вожделения стон, непроизвольно вырвавшийся из груди. Сверху хмыкнули. Ещё бы! Когда в твоих руках полуголый Инженер, лямки комбинезона которого держались на честном слове, а его член неприятно потирался головкой об ткань не плотно облегающего бедра белья, выпирая, кто бы не набросился? Разумеется, это вопрос, скорее, относился к Солу, не набросился бы он на доступного Конагера, что сейчас был похож на послушную игрушку в чужих руках.              — Ты не уследил за действиями противника на поле боя, — вновь хлопок, и Дэлл немного взвыл от новой обжигающей боли в той же области. — Тише. Иначе в следующий раз прилетит по губам.              Ага, как же, прилетит. Повязка не давала ему и рта нормально раскрыть, что уж говорить о том, чтобы ударить по губам! Но что-то в глубине души заставило подчиниться Джейну, сапоги которого стучали о деревянную поверхность пола уютной мастерской. Инженер чуть дернулся — его руки затекли от тугих узлов резины, а привязывать ноги к стволу было бесчеловечно, ибо они двигались вместе с оружием, из-за чего Конагер постоянно терял контроль над своим положением. Заслышав усмешку на тщетные попытки сесть ровнее, злость закипала сильнее, накапливаясь вместе с возбуждением. Отчасти ему нравилась такая уязвимость, особенно перед товарищем, который, небось, уже снял свою чертову толстовку, оставаясь в холщовой майке, которую не стирал несколько недель так точно.       — Это — твое наказание.              И вновь удар. И вновь стон. Инженер уже не выносил этой пытки — он податливо выгибался от каждого шлепка взысканием по его бедрам, животу и по тому, как оно скользило по его туловищу. Еле слышный всхлип послышался со стороны мужчины, когда легкий ветерок подул на его лицо. Сол, по всей видимости, присел на корточки. Чужие пальцы очертили контур скул, спускаясь к повязке на рту, но не трогая её. Вместо этого хриплая усмешка ударила по ушам Конагера, и ладонь спустилась ниже, со скрежетом расстегивая лямки, которые после с глухим звуком упали на грудь. Черт, он не выносил этих томных и мучительных прелюдий. Он понимал, что его наказание вполне заслуженное, он и впрямь виноват — во время боя не уследил, и турель третьего, между прочим, уровня была снесена в мгновение ока вражеским Поджигателем, а после и его самого чуть было не убили. Солдат вовремя успел спасти его шкурку, после как следует отчитав. И отчетливо было понятно, что какую-то меру он предпримет для воспитания, однако…              Инженер вовсе не рассчитывал, что его будут доводить до белого каления!              Тем временем Солдат уже успел спустить комбинезон прямо до ног Инженера, не спеша давать плоти внимания. Он медленно разогнулся, судя по ветерку. Инженер был связан не просто по рукам и ногам, но еще и лишен самого главного — зрения и речи. Глаза были также завязаны, как и рот, и единственное, что мог делать Делл, так это негромко постанывать, вымаливая хотя бы дозу ласки. Доу не торопился. По звуку, а именно стуку по полу, Конагер понял. Дисциплинарное взыскание вновь в руках.              — Ты совершил грубую ошибку, солдат! — Начал свой монолог мужчина. — Отвлечься на поле боя! Недопустимо!              И вместо того, чтобы выдавить из себя «я это слышал», у Инженера снова вылетело слабое мычание, пока он приподнимал таз. Чёрт, эта нудная лекция о том, насколько велик был риск пострадать самому, не говоря уже о команде! Господи, взмолился про себя мужчина, да чтоб ему сдохнуть, пусть этот чертов воспитатель уже возьмет его прямо на этом полу у раздатчика! Вытрахает всю душу, вложит ему азы солдатской мудрости, да просто хоть скажет ему «ты плохой, так делать нельзя»! Механик почти сорвался, стараясь балансировать на грани безумия и отчаяния, когда по уже оголенному бедру прилетело кожаной бляхой. Опять.              — Посмев попасть в просак, ты подвел не только команду! Но и себя самого! Подставил под угрозу само свое существование!              Блядь, да заткнись ты уже, хотел было прокричать Делл, изнывая. Нехотя дернувшись от прикосновений ремнём, он сжал кулаки до побеления костяшек. Провода натёрли кожу до покраснения — казалось, что скоро они воспламенятся и весь Инженер сгорит, как стог сена, который подожгли дети забавы ради.              — Придется тебе напомнить пункты кодекса. Ты ведь их не забыл?              Искусственная кожа прошлась по живой горячей коже члена Конагера, и громкий гортанный стон раздался из его груди, сталкиваясь с тканью на губах, приглушаясь. Мужчина сходил с ума — ему критически не хватало прикосновений, внимания его напряженному члену. Внутри давно горел пожар соизмеримый с лесным, что вот-вот перекинется на город. И, казалось, силы у Инженера скоро прибавится, и он сможет расколотить этот раздатчик, чтобы избавиться от пут, завязанных его мучителем и соблазнителем одновременно. Однако он медлил. Не хотел. Не хотел освобождаться, терять всё, чего уже добился, а именно медленных движений по своей плоти, пускай и не ладонями или ртом. На рот Делл и не рассчитывал. Не заслужил.              — Первый, и самый важный — никогда, никогда не подставляться под удар! Если чувствуешь превосходство противника, лучше отступи, никогда не поздно вернуться!              Голос Солдата был напряжен, из-за чего Инженер понял. Тот уже сам держится из последних сил, чтобы не начать целовать тело мужчины, не ставить грубые метки на его коже, будто бы таким древним животным действием показывая, что Конагер принадлежит только ему. Вместо мокрых и грязных поцелуев холодок дисциплинарного взыскания обжег грудь, медленно двигаясь к соскам. Затвердели они моментально, как только наконечник защекотал столь интимное место, и Делл прогнулся до хруста в спине, нетерпеливо застонав. Сука, коснись уже!              — Второй!.. — Сол чуть не задохнулся от такого чудесного вида. — Ай, к черту!              Громкий стук. Солдат быстро отбросил взыскание, с жадностью набрасываясь на чужое тело, сию же секунду прикипая губами к шее. Руки же его не торопились развязывать рот и глаза, они слишком были заняты тем, что гуляли по телу Конагера, ощупывая каждый сантиметр. Наконец, наконец его ладонь грубо обхватила плоть Делла, активно стимулируя, будто бы пытаясь довести до развязки быстрее обычного, и Инженер сам подавался столь эротическим движениям, но осадили его скоро — руки одним быстрым движением сорвали повязку с губ. Он хотел что-то сказать, громко выругаться, но его вновь тут же заткнули.              Солдат грубо занял горячий влажный рот Конагера своим членом, кладя руку на затылок. Делл пытался возмутиться таким положением вещей, но не смог. Излишняя раскрепощенность поддавала жару, из-за чего тот не в силах был не то, чтобы сопротивляться, даже ругаться не хотелось. Покорно принимая солоноватый орган, стараясь не отставать от интенсивных движений тазом Солдата, Инженер ёрзал на полу, будто бы стараясь протереть дыру в полу. Из-за вылетающих обрывистых стонов получались максимально похабные звуки, и чертыхание Солдата перебивало их, слегка приглушая. Блядь, как же хорошо! Наконец ему дали то, чего он так долго хотел. Какие никакие прикосновения, да что уж там греха таить, Инженер обожал, когда Джейн становился практически неуправляемым в постели, имел его во всех позах, как только захочет.              Надрывно вскрикнув, Сол зажал свой собственный рот рукой. Он был практически на грани того, чтобы кончить, и Энжи это прекрасно понимал. По тому, как подрагивал чужой член в плену его рта, как ускорял темп сам Джейн, было легко сделать вывод.              — Надеюсь, ты не будешь против, если я спущу тебе на грудь, солдат?.. — Тяжело дыша выдавил Доу, прикусывая ребро собственной ладони.              Твою мать, он еще и спрашивает! Вместо невнятного ответа мужчина крепче сожмет губы вокруг ствола, стараясь захватить как можно больше, наконец, выбивая громкий стон сверху, отчего его собственный орган еще больше налился кровью. Она давно отлила от головы к паху, но чтобы до такой степени было исступление у Делла… такое было впервые. Впервые в его блядской жизни за все сорок с хером лет.              — Чёрт, Энж-и! — Громко воскликнул Солдат, мгновенно вынимая пульсирующую плоть изо рта Конагера. Белёсые струи запачкали его грудь, попадая не только на пол, но и на недавно выстиранный дочиста комбинезон. Жаль только вот, что сам Инженер не видел сего безобразия, от которого Сол покраснел со стыда. — Блять. Ты… Ты потрясающий.              — Коснись меня, чертов ты ублюдок, — прошипел наконец грубым севшим голосом сам Делл, хмурясь. Он больно прикусил губу, чтобы еще раз не выругаться.              И Джейн послушался. Он плавно обхватил член, сначала томно, а затем, всё наращивая и наращивая темп, проводил рукой вдоль основания, большим пальцем частенько задерживаясь на головке. Да, да! Инженер сам толкался в чужую ладонь, стараясь доставить себе же больше блаженство, хотел поскорее достичь той самой блаженной неги, пока скрытой за туманом похабных мыслей. Он ругался, громко, эротично, но не смел дергаться сильнее. Боялся испортить атмосферу между ними.              — Сол, Господи! — Громко крикнул Инженер, наконец, изливаясь в чужую руку. Тело его мгновенно обмякло, руки безвольно повисли на проводах, а дробовик звякнул под весом собственных ног. — Боже. Мой. Ты… Ты подонок! Мерзотная скотина! Ты…              Инженеру не дали договорить. Повязка с его глаз слетела, а чужие губы накрыли собственные, затыкая.