Посвящение

— Сем, — серьезно сказал Глеб, пока они с Лобановым прятались в курилки от Быкова. Ну как прятались, у них как ещё пятнадцать секунд был официально обед. И когда Семен поднял на него взгляд поднял продолжил: — А вот ты же меня любишь, да? — Угу, — не очень понимая к чему именно Глеб проговорил Лобанов. Нет, на самом деле он прекрасно понимал к чему именно Глеб, просто… Ну не мог он. Да, он любит Глеба. Этап поцелуев объятий и прочей ерунды, к которой так склоны подростки в начале отношений, они прошли достаточно быстро. А вот секс… Почему-то Семён умудрялся избегать всевозможных действий в эту сторону. Да хотелось, но было страшно. Очень страшно. Он даже сам не понимал чего он боялся. Что ему понравится? Или боялся что под прыткостью Глеба окажется снизу. До этого же он только с девушками… — Так когда мы все же перейдем в другому этапу? Сем, я ебаться хочу, а изменять тебе… Ну не комильфо как-то! — Романенко смотрел прямо в Семена. В этот раз от этого диалога он не отвяжется. — Ну не могу я, блин, Глебыч! Не могу! Не знаю я как! — проговорил Лобанов, сделав затяжку, отведя взгляд. — Не волнуйся, Сем, я тебе все расскажу, — на лице Глеба тут же появилась довольная улыбка. Кажется, у него появился план, от которого его не остановит даже ночное дежурство Быкова.

***

К счастью Глеба и сожалению Семена на ночное дежурство их не оставили. Да, как бы Лобанов не косячил. Похоже, Быкова уже успел кто-то вывести из себя настолько, что все косяки он тупо не замечал. Или это Романенко с ним просто договорился? Хрен его знает этого Глеба. Но одно было понятно точно. Он был решителен. И, кажется, ничего бы его не остановило. Именно поэтому как только два уставших от работы интерна переступили порог, даже не успев еще полностью стянуть куртки, как Глеб схватив Семена за ворот рубашки потянул в себе, жадно целуя. Он прекрасно знал, что сам Лобанов не против такого, даже иногда ему это нравится, а значит… Учитывая то, что он запланировал. — Так, — сказал Романенко, также резко отпустив Семен, который как будто только вошел во вкус. — Сначала в душ я, потом ты, понял? Только это… Как Купитман рассказывал, полностью, — и ухмыльнувшись скрылся в коридоре, радостно что-то напевая. Семена на мгновение передернуло. Он в принципе не очень понимал зачем Купитман рассказал им какие водные процедуры стоит проводить перед гейским сексом… Либо он издевался. Либо что-то знал. А зная Купитмана это могло быть и первое и второе. Поэтому время пока Глеб самозабвенно провел в душе Семен просто ходил и пытался найти себе место. То телек посмотрит, то книгу полистать. И везде этот ваш секс! А вот в СССР… — Душ свободен, — радостно произнес Глеб, выйдя из ванны. По мокрым волосам стекали струйки воды и медленно скользили ниже. По голой груди, животу… Прячась за светлым махровым полотенцем, которое прикрывало бедра парня. Семен неуверенно поднялся и взяв из шкафа полотенце пошел в душ. Память предательски напоминала все то, что рассказывал Натанович. Какого хуя, если он даже не слушал? — Все отмыл? — с легкими издевательскими нотками поинтересовался Глеб, когда Семен вышел из ванной. Тоже, кстати, в одном полотенце. Сам же Романенко расположился совсем голый на кровати. На тумбочке уже лежала пачка презервативов и лубрикат. — Угу, — пробубнил Семен, продолжая топтаться на месте. Он все еще сомневался, что стоит все это делать. Романенко чуть качнул головой и поднялся с кровати, явно не стесняясь своей ноготы, и подошел к Семену, одной рукой скользнув по боку. А после усмехнулся и поцеловав прижался к нему всем телом. Лобанов неуверенно отвечал на поцелуй. Не то, чтобы он не знал, что делать. Нет, просто все это было… В новинку и странно. Особенно учитывая с каким энтузиазмом Глеб вылизывал его рот. Когда руки Семена легли на талию Глеба, тот усмехнулся и потянул теперь-уже-больше-чем-друга на кровать. Сразу же положив его на спину, расположившист на его бедрах, будто игнорируя полотенце. Романенко усмехнулся и наклонился к шее Лобанова, оставляя на ней свои поцелуи. Руки скользили по груди, «случайно» задевая соски. Лобанов слегка тупил, однако руки все же положил на бока Глеба, чуть поглаживая. Все эти смущенные и неловкие действия Семена доставляли Глебу удовольствие. Это было мило и по своему красиво. Что-то было в том, что такой грозный из себя Лобанов сейчас просто мирно лежал под ним. Но самому Глебу этого было мало. Он хотел еще, он хотел дальше. И все интенсивнее начал спускать поцелуями ниже. А отметки становились все более ярче и ярче. И все ниже и ниже. Пока и не достигли полотенца. Одним движением Романенко стянул с Семена то, что мешало ему и взгляд устремился на уже стоящий член. — Не много тебе, оказывается, надо, — задумчиво проговорил Глеб, усевшись поудобнее между чужих ног, будто любуясь. И только как Лобанов хотел что-то сказать или сделать, как Романенко аккуратно наклонился, пошло выгнувшись, и лизнул красную головку. По комнате пронесся томный стон. — Тебе что ли никто минет не делал? — усмехнулся Глеб, взяв в рот почти на половину. Из-за отсутствия рвотного рефлекса, и некоторого опыта он мог взять все сразу, но решил не раскрывать всех карт. Он проходился языком, изучая каждую вену на головке, иногда спускаясь ниже, поглядывая карими глаза за Семеном. Тот, то ли никогда не получал минет, то ли это было очень давно, отчего сейчас все ощущения были в новинку. Каждое движением языком заставляли Семена вздрогнуть, сжать руками простынь и тяжело вздохнуть. Кажется, процесс заставлял его тело погружаться в эйфорию. Глеб взял член Семена у основания, второй рукой перебирая яички. Пальцы аккуратно скользили по тонкой кожице, вызывая новые ощущения. Вызывая трепет. Только рука Семена легла на голову Глеба, явно собираясь задать темп, как Романенко выпрямился, достав член изо рта, даже руку убрал. И поднялся с кровати, направляясь к выдвижному ящику, доставая от туда баночку смазки и презервативы. Взгляд Лобанова стал слегка разочарованный, когда Глеб поднялся. Но только Романенко снова расположился между уже разведенных ног, Семен приподнялся на локтях, с интересом наблюдая. Он боялся что-то спросить чтобы нарушить их идиллию. Романенко усмехнулся и поставил ноги Семена пошире. В пару мгновений размазал смазку по пальцам приставив их по колечку мышц. Глеб хмыкнул. — А перевернись-ка на живот, удобнее будет. А лучше в коленно-локтевую, — слегка приказал Глеб, шлепнув партнера по бедру. Семен неуверенно перевернулся на живот, расположившись в коленно-локтевой. Было неловко. Он чувствовал себя слишком открыто. Да и, кажется, окно было открыто, отчего легкий ветерок проходил по оголенным бедрам. Пальцы в теплой жидкости тут же начали скользить по бедрам, все норовя скользнуть внутрь. Семен замер. Все чувства были для него в новинку. Особенно, когда палец все же проскользнул внутрь. Ощущалось это странно. Спасибо, что у Глеба еще пальцы тонкие. А вот когда внутрь прошел второй палец… Тогда тело все же отдало болью. Странной болью. Семен никогда не считал сеья мазохистом, однако в этот раз ему хотелось больше, даже если первое время он пытался слегка увернуться от того как пальцы хозяйничали внутри. Но какие бы болевые ощущения не присутствовали, со временем они сменились. Романенко терпеливо двигал пальцами, стараясь все делать аккуратно. Второй рукой чуть оттянув бедро, открывая для себя ещё больший вид. Третий палец тоже протолкнулся с некоторыми болевыми ощущениями, отчего Лобанов невольно поддался вперед. Глеб тут же удержал его за бедро, оставляя на нем красные следы от пальцев. Пару аккуратных движений и Семен невольно начал насаживаться сам. В его голове в этот момент происходило что-то странное. Он не совсем понимал что… Нет, что происходит он понимал, он не понимал как на это реагировать. Ему это нравилось и это пугало. Нравится ощущать пальцы внутри и хочется чего-то ещё. От этого неожиданно для себя желания Семён едва слышно поскуливал, что вызывало улыбку у Романенко. — Сейчас все будет, Сем, — поговорил Глеб и достал пальцы, получив слегка облегченный вздох. Натянул на собственный член резинку и от души использовал смазку. Все же член был значительно шире пальцев. И взяв бедра поудобнее Глеб аккуратно направил свой член внутрь. Семен тихо прошипел. Новые ощущения были очень… Странные. Сперва было больно, но каждый из-за растяжки не очень. Когда член вошел почти полностью Романенко замер, продолжая лапать чужие бедра. Ему хотелось все и сразу, но он знал, что нужно подождать, иначе будет очень больно. — Если будет больно, то говори, — прошептал Романенко, медленно начиная двигаться. Каждое движение первое время заставляло Семена вздрагивать. Все было слишком нового и непривычно. Со временем боль начинала проходить, а Глеб начал двигаться быстрее, буквально заставляя парнера стонать. С каждым движением все громче и громче. С пустя пару толчков рука Глеба легла на чужой член, чувствуя как тело Семена подрагивает от перенапряжения. Его это возбуждало. Очень очень сильно. Но, кажется, это возбуждало еще и Семена. Только рука легла на ноющий член, как Лобанов кончил с глухим стоном. Тело тут же содрогнулось и невольно сжал член внутри. От этого, неожиданно даже для себя, кончил Глеб. Романенко аккуратно расположился рядом с Семёном, который сам рухнул на кровать. Его слегка трясло от перенапряжения и он переполняющих эмоций. — Ну все, посвящение считай прошел! — проговорил Глеб прижавшись к Лобанову, который только перевернулся на спину, стараясь восстановить дыхание. — Люблю тебя, — проговорил Семен. Романеко довольно усмехнулся и прижался к большой груди, утыкаясь в шею.