Сложное задание.

      Два дня. Два дня Милена, действительно, практически не выходила из своей комнаты. Когда они приехали, девушка разбирала свои вещи, переставляла мебель и перевешивала картины, спустилась к ужину, забрала к себе пачку чипсов и воду. Пайн, готовивший курицу с овощами, только усмехнулся, но не сказал ни слова. Он после еды отправил отчёт в центр, проверил периметр, поставил дом на сигнализацию и лег спать, вырубаясь мгновенно. После прошедшей ночи, проведенной в кресле, его тело наконец расслабилось.       На следующий день, проигнорировав завтрак, мисс Джексон с большой кружкой кофе поднялась к себе и, взяв книгу, устроилась в кресле у окна. Пообедала она яичницей, которую чуть не сожгла, отвлекшись, а после вновь скрылась наверху.       Джонатан с одной стороны был рад, что в доме тихо. Он спокойно расставил в гостиной их совместные фото, кое-что переставил, убрал, а в саду вырвал ненужные растения из кустов с розами. Но с другой стороны, его напрягало то, что Милена не обращала на него внимание, не ела то, что он готовил, не разговаривала с ним, и даже не смотрела на него. Будто он пустое место. С другими подопечными его такой расклад бы устроил, а эту барышню хотелось вытащить в гостиную, усадить в кресло и, во-первых накормить, а во-вторых, поговорить. Но Пайн сдерживался от необдуманных, поспешных действий, надеясь, что девушка перебесится и успокоится, а пока он ждал, пряча свои эмоции под маской ледяного спокойствия.       Неизвестно, насколько бы хватило его терпения и её упрямства, но на третий день в их доме появились соседи, желающие познакомиться.       Милена, одетая в плюшевый домашний костюм тёмно-синего цвета, сидела в своём кресле и читала. Она давно мечтала найти время на это простое, но в тоже время практически недоступное для неё занятие. Читать она любила с детства, но только работа, рутина и повседневные заботы практически не оставляли свободных минут для чтения. В этом доме была большая библиотека, несколько шкафов стояли до потолка набитые книгами. Мисс Джексон, как натура очень увлечённая, просто провалилась с головой в книги, оставив ругань и агента где-то во вчерашнем дне, вспоминая о нём, только когда спускалась в кухню.       Поначалу девушка ждала его извинений, но он молчал и она молчала. Будь они в отношениях, Милена бы уже сама раз сто попыталась с ним поговорить и всё выяснить. Неопределенность она ненавидела. Но Пайн не был её мужчиной, мало того, он отказал ей, а значит, смысла унижаться и выяснять что-то не было. Он всего-навсего её телохранитель, и его задача не дать ей исчезнуть или погибнуть в ближайшие шесть месяцев. С чем он прекрасно справлялся эти несколько дней. Обидно ли ей было? Конечно. И это было ещё одной причиной спрятаться в придуманных, чужих историях, постепенно успокоившись, но тоже не зная, как именно начать разговор, надеясь, что как-нибудь всё само собой образуется. Они оба погорячились в машине, оба уже остыли, но каждый ждал удобного случая.       Когда в дверь позвонили, Джексон от неожиданности выронила книгу. Подойдя на цыпочках к двери, затаила дыхание, прислушиваясь к тому, что происходило снаружи. Поэтому она отчётливо услышала голос Джонатана.       — Милая, спустись на минуту, пожалуйста, — Милена сглотнула и перед зеркалом поправила волосы и одежду. Всё же имидж молодожёнов им нужно было поддерживать.       — Что такое, дорогой? — босиком спускаясь по лестнице, нежно спросила и улыбнулась. В гостиной кроме агента стояли старушка и молодая девушка. Они с улыбкой рассматривали хозяина и хозяйку дома.       Пайн подошёл к ней и, впервые за эти дни, обнял за талию, аккуратно притягивая к себе. Милена выдохнула и положила руку на его грудь, почувствовав, как от этого прикосновения, он вздрогнул.       — Милая, — покашлял, в горле мгновенно пересохло, — это Бланка и Селия Перес, наши соседки.       — Милена, — девушка сделала шаг от мужа и подала руку для знакомства, Джонатан нехотя отпустил её талию и провел по своим волосам ладонью, чтобы скрыть внезапную нервозность. Он даже не думал, что эта близость так сильно на него подействует.       — Бланка, — представилась старушка и пожала руку, — а это Селия, моя внучка, — девушка кивнула головой, — мы тут живём неподалеку, знаем всех в этом районе, пришли поприветствовать вас.       — Оу, — искренне улыбнулась Милена, — спасибо большое за гостеприимство. Это очень мило с вашей стороны.       — Что-то вас совсем не видно на улице, — продолжала испанка, — тут замечательный пляж, а на нём много маленьких кафе, где часто устраивают вечеринки с танцами. Вы любите танцевать, Милена?       — Эммм, — она замялась и глянула на Пайна, — да, люблю, но мы тут всего пару дней, только вот дом обживаем, — обернулась, сама впервые рассматривая фото с их свадьбы, заботливо, ну или расчётливо, развешанные Пайном.       — Мы понимаем, — улыбнулась бабулька, — поэтому и не приходили раньше. Но дальше тянуть некуда. Завтра у меня юбилей — 85 лет, по этому поводу я хочу закатить большой праздник на берегу, в самом старом кафе города. Оно почти такое же старое, как я. Будет музыка, большой торт и много коктейлей. Приходите, соберётся вся улица.       Милена не ожидала такого приглашения, тем более, что сама себе обещала больше не пить. Она сделала небольшой шаг назад и попала прямиком в объятия Джонатана. Он снова прижал её к себе и, улыбаясь соседям, ответил.       — Мы обязательно будем, правда, милая? — Пайн повернулся, обращаясь к жене, обдавая её волосы тёплым воздухом, по её спине тут же пробежали мурашки.       — Да, — она сглотнула и подняла голову, встречаясь с ним взглядом, — обязательно придём, — губы дрогнули в улыбке, а когда Пайн посмотрел на них, приоткрылись. Гости перестали существовать на долю секунды.       — Тогда не забудьте взять с собой хорошее настроение, — их отвлек голос Селии, — и да, подарков не надо, моя бабушка ненавидит подарки.       — Как можно не любить подарки? — удивилась Милена. Она поочередно посмотрела на внучку и бабушку, заставляя своё сердце биться чуть медленнее. Только вот это было нереально.       — Вот поживёте с моё, — посмеялась Бланка, — поймёте, что главное в жизни люди, а не вещи.       — Но подарки, это ведь приятно?! — настаивала Джексон, искренне недоумевая, — не обязательно же дарить дорогие, но сам факт внимания важен!       — Милена, дорогая, поверьте, внимание можно оказать разными способами. Вы, например, наверняка любите розы, правильно?       — Да, — хмыкнула Джексон, — как вы догадались?       — Я видела, как ваш муж первым делом именно их освободил от сорняков, а значит, хотел сделать вам приятное.       Пайн замер. Он и сам не заметил, как сделал это. И только в этот момент в голове всплыло то, что Милена говорила про свои любимые цветы. В саду было много разных растений, но он розами занялся в первую очередь. Действительно ли из-за Милены или это совпадение? Заметив удивлённый взгляд жены, он смущённо улыбнулся и пожал плечами.       — Ну а почему я не могу сделать тебе приятное? — спросил тихо, засунув руку в карман и сжав там её в кулак.       — Спасибо, — еле выдавила из себя Джексон. Она просто не знала, как реагировать на такое.       — Ладно, нам пора, — хитро улыбнулась бабушка и потянула за руку Селию, — вижу, вам нужно поговорить, — испанка обладала потрясающей интуицией и проницательностью. Они попрощались и вышли, оставляя Пайна и Милену наедине.       Закрыв за соседями дверь, Джонатан медленно повернулся, засовывая руки в карманы, девушка стояла в паре шагов от него. Без слов она развернулась, делая шаг к лестнице, но тут же была поймана за руку.       — Стоять, — произнёс агент, сжимая запястье.       — Чего? — от такой наглости барышня повернулась, распахивая глаза.       — Я хотел сказать, подожди, пожалуйста, — Пайн выдохнул, — надо поговорить. Я приготовил обед, пойдём на кухню. Ты же любишь морепродукты?       — Обед? Морепродукты? — она посмотрела на его пальцы, держащие её, он тут же разжал их. Её взгляд прошёлся по его внешности — опять эта рубашка с закатанными рукавами до локтей, безупречно сидящие брюки и даже причёска. Волосы, в отличие от её, лежали волосок к волоску, — Фотографии расставил, розы почистил, — закатила глаза, скрещивая руки на груди, — тебя самого не бесит такая идеальность?       — Милена, я не идеален, поверь, — мужчина покачал головой и кивнул в сторону кухни, — пойдём, ты четвертый день не ешь нормально.       — Беспокоишься обо мне? — это польстило её самолюбию. Но спроси она это другим тоном, получила бы другой ответ.       — Естественно, ты же главный свидетель, мне нужно следить, чтобы ты была жива до суда, — а Джонатан пытался показать, что она ему безразлична. Не мог же он признать очевидное. Но девушку это не обидело, она видела его выражение лица, когда старушка сказала про цветы, к тому же, вот и подвернулся случай, чтобы поговорить.       — А, ну да. Ты же просто охранник, — мисс Джексон пару секунд стояла, делая вид, что думает, но желудок её жалобно заурчал, пришлось идти за мужем, — хотя ты не только, судя по всему, охранник, но и повар, уборщик и садовник, — Милена села на предложенный стул, — о, и официант, — хмыкнула, глядя, как он раскладывал по тарелкам обед, — кто ещё? — тыкнула вилкой в рыбу, проверяя её готовность.       — Тот, кто идёт на переговоры первым, — Пайн устроился напротив, не ведясь на провокации, — я хотел обсудить с тобой завтрашний вечер.       — Я не буду напиваться и убегать.       — Я надеюсь на твоё благоразумие, но не это главное.       — Не это? А что ещё, — девушка попробовала кусок запечёной рыбы и восхитились про себя её вкусом, промолчав об этом.       — Мы с тобой муж и жена, не забывай об этом на публике.       — Джонатан, — сказала серьёзно, — я могу быть адекватной. Я нормальная, а нервные срывы бывают у всех. И не беспокойся, я никак не собираюсь тебя компрометировать. Не собираюсь шарахаться от тебя или наоборот — виснуть. Постараюсь, чтобы тебе не было за меня стыдно.              Пайн сглотнул, не веря своим ушам. Он смотрел на жену, пытаясь понять, в чём подвох. Но Милена не улыбалась, не язвила и не ехидничала. Она была серьёзна. Такой он её ещё не видел.       — Кто ты, женщина, и где моя Милена? — хмыкнул агент.       — Твоя?       — Я имел ввиду, — Джонатан покашлял и покачал головой, — ладно, поймала, — он покрутил вилкой в тарелке, — наверное, я сейчас скажу нечто странное.       — Да говори уже, моя жизнь в последние несколько дней полный сюрр, не думаю, что ты можешь удивить чем-то.       Он немного помолчал, подбирая слова, потом сказал тихо, почти шепотом:       — Я не монах. Но когда ты притворяешься чьим-то мужем… лучше не проверять на прочность эту ложь. Потому что одно движение — и всё рушится, — сделал паузу, — А я терпеть не могу терять контроль. Но с тобой, — тяжело выдохнул, — мне уже начинает казаться, что это только вопрос времени. Я раньше никогда не замечал за собой, что меня как-то задевают чужие провокации, но не твои. Должен признать, что ты мастер манипулирования.       — Когда это я тобой манипулировала?       — Милена, ты умеешь манипулировать не только словами, но и взглядом. Да вспомни хотя бы то, что ты говорила мне в машине про рубашку и духи. Ты хотела, чтобы я разозлился, чтобы накричал на тебя? Ты привыкла к такому общению? К грубости от других мужчин? Но знаешь, что, — он покачал головой, — неа, я не собираюсь быть таким же, хоть и был к этому близок. И вот сейчас я смотрю на тебя и не понимаю, это опять игра? Манипуляция? Новый тактический ход? Чего ты добиваешься на этот раз?       — Ладно. Я хочу за тебя замуж по-настоящему, — огорошила его Милена.