Как ты была

Утро было будто бы слегка похмельным, нет, он выпил-то полбокала Слез на открытии, но сам праздник, эмоции переполняли, они успели на несколько показов, а в дом возвращаться пришлось пешком, никакой транспорт уже не ходил и это было так нежно — вести ее за руку, смотреть на ее алое платье в ранних предрассветных сумерках. Ночевали, как и в квартирке Дика, в одной постели, но оба так устали, что просто уснули обнявшись, а может Росио и хотела именно так, хотя он был не против, если зашло бы дальше ленивых поцелуев. Дик плохо помнил подробности вчерашнего вечера, кроме ощущения всепоглощающего счастья. Утром Ричард нашел ее на первом этаже, Росио лежала в ванной с панорамным окном в сад. Дверь была приглашающе открыта и смотреть на нее обнаженную, вот так при свете дня, было совсем не то же самое, что заниматься любовью тогда ночью в Олларии, в темноте и под одеялом. Зрелище ее тонких ног, изящных щиколоток, закинутых на округлый край бронзовой ванной под старину, похоже еще долго будет будоражить его воображение... — Иди сюда. Она улыбнулась, протянула руку в его сторону и села с тихим плеском воды. Ричард, замерший у распахнутой двери, ругая себя за внезапно обуявшую робость, подошел и опустился на край ванной, как она велела. Поцелуй вышел нежным, но она хотела большего. Дикон отстранился, снял рубашку и штаны, все то время, что он раздевался, не отпускал ее взгляд, наклонился, целуя уже смелее, провел пальцем по ее подбородку, скуле, поцеловал в шею. Руки его скользнули в воду на ее талию, Росио тут же обняла в ответ, другой рукой схватилась за его плечо, вжимаясь... Дикон уже предвкушал, как почувствует ее всю, но что-то неуловимо изменилось, ее руки сжали до боли его запястья, Росио будто закаменела вся. — Дикон, остановись? Стоп, стоп! Конечно, он перестал. Отстранился, заглядывая в глаза. — Ты проверяешь меня? — Он чуть не сказал грубее: ты издеваешься? Но посмотрел в ее лицо: испуганное, посеревшее и пришла другая, более вменяемая мысль, — Тебе плохо? Неуверенно кивнув, она тихо ответила: — Да, что-то нехорошо стало. Росио отвела его руку от себя, вылезла из воды, бросила короткое "извини", судорожно схватилась за полотенце, завернулась в халат и вышла. Ричард остался сидеть на краю ванной, тупо глядя на мерцающую в бликах солнца воду. Стоило подумать о чем-то неприятном или воспользоваться ледяным душем, чтобы возбуждение ушло или... Что еще ему оставалось делать кроме как по-простому тихонечко подрочить себе под душем, представляя ее? Хрупкие плечи, но под руками крепкие, уверенные движения, тонкая талия, черные волосы, взгляд, такой манящий, что хочется смотреть и смотреть, округлая нежная грудь с яркими сосками... Росио курила на террасе, завернувшись в халат, ее взгляд скользнул по его обернутым полотенцем бедрам. — Справился? — Она хохотнула, отвела сигарету от губ, и будто намеренно хотела смутить вопросом, — Думал о какой-нибудь красивой девчушке? Дикон хотел ответить в тон: да, мол, есть тут одна такая, но на ум пришло другое, он как мог более патетически произнес: — "Мой эр, я не изменил вам даже в мыслях..." Она искренне, весело рассмеялась: — "Марк и Лаконий" нас прямо преследуют. — Я не смогу. Росио наклонила голову и посмотрела совсем по-другому. Остро, внимательно, без игривости. Поняла, что он о сегодняшнем спектакле. Шутка ли, ни с кем не сыгравшись, зная только текст и постановку в общих чертах, заменить одного из ключевых персонажей... Перед глазами промелькнули множество раз, когда он в себе сомневался. После того, как не взяли ни в один столичный театр и в парочке окрестных графств тоже, несмотря на его отличные выпускные баллы и рекомендации. А уж во время учебы он то и дело чувствовал себя никчемным, ни на что не способным бездарем. "Священнодействуй или убирайся вон" — мастер, разумеется, тогда сказал грубее, матом. Или когда на третьим курсе им поменяли тему слишком поздно перед экзаменами. Они репетировали, учили текст, не особо надеясь успеть и сделать хоть что-то стоящее. — Ну чего скисли? Тогда именно она пришла в мастерскую, хотя никто из преподавателей и не должен был помогать им, окинула это печальное зрелище веселым взглядом, хлопнула по столу и бросила: — Только попробуйте у меня налажать! Выслушала, подсказала пару моментов, но больше подбодрило одобрение, участие кого-то из старшего педсостава. Они собрались и выступили вполне достойно. Сейчас Росио смотрела совсем по-другому, внимательно, будто понимала его сомнения. — Сможешь. А если не попробуешь, будешь сильно жалеть. О, он знал это чувство. Дик, считай, уже предал себя, не став больше ходить на прослушивания, он жил в сожалении. Репетировали с труппой Агарисского Музыкального театра они частями, все-таки полевые условия фестиваля вообще не предполагали генерального прогона, поэтому уже стоя за кулисами перед самым показом, Дик вообще не понимал как он мог упустить такую важную деталь! — Почему ты не сказала мне, что Лакония играет Альдо Ракан? — Шепотом спросил Ричард, стараясь соблюдать тишину. — Ты не спрашивал. — Просто ответила Росио, деловито поправляя на нем костюм в гальтарском стиле. Костюмер уже все прекрасно сделала, но похоже Росио просто нравилось приводить складки ткани в идеальное состояние. — А... — Дик, что такое? — Он мне сейчас подмигнул... Я его обожаю. Нет, в смысле, его работу! В "Олларианке" и в "Кэналлийских каникулах" это что-то невероятное... — Я поняла, поняла, — тихо засмеялась Росио, прерывая поток его восторгов, — Значит выступишь еще лучше. Ну все, ни пуха. Дик одними губами прошептал положенный ответ "К кошкам!" и замолчал. Росио стояла рядом и улыбалась, сейчас она спустится в зал, будет смотреть на него... Дик все сомневался, не в том, что не сможет сегодня хорошо показать себя и сыграть как следует, звуки и запахи сцены будто отрастили ему крылья, он знал, что не провалится, не забудет текст и не подведет остальных, он сомневался, то есть почти уверен был, что все придумал себе — то, что между ними. Спросить сейчас было безумием, но он должен был. Резко развернувшись, взяв в свои ладони обе ее руки, Дикон посмотрел Росио в глаза: — Я тебе хоть немного нравлюсь? Она наклонилась, тоже пытаясь соблюдать тишину, с жаром прошептал ему в ухо: — Шутишь? Да я влюблена, как девчонка! — Глаза ее смеялись, Дикон конечно же не верил, но радость ее была заразительна, не важно настоящая или нет. Росио хотела быстро поцеловать его в губы, но неожиданно сменила направление и коснулась лба. Развернувшись к сцене, Ричард понял причину: совсем рядом с ними стоял распорядитель, глядя на них скептически. Заиграла музыка, спектакль начинался тем, что Лаконий возвращался в город, и первые аккорды увертюры тут же заставили Ричарда забыть обо всем, кроме своей роли.