Совершеннолетний

Удар палочками над головой. Еще удар. И еще один удар. Три быстрых, а после по репетиционному залу разнесся оглушающий бой бас-барабанов и всех тарелок по очереди. Хонджун только недавно запомнил их названия — хай-хэт, райд и крэш. Ловко управляясь со всеми ними так быстро, что глаза не успевали следить за руками, Минги играл свое соло, отрываясь на всю катушку, а Юнхо стоял в центре сцены и стучал ногой в такт, кривя лицо в переливах самых разных эмоций. — One! Two! Three! Let's go! — воскликнул он, подпрыгнув с гитарой в руках, и сходу взял первые аккорды сразу вслед за Уёном, таким же безбашенно скачущим по сцене и ловко перебирающим пальцами струны. Не прошло и пяти секунд, как стучащий по клавишам Сонхва заголосил в микрофон: — News, I often hear about the generation It's like a phantom! — Words whose faces and reality can't be seen These feelings, they won't know! — вторил ему Сан, который таки решил присоединиться к группе «Guerrillas» не как уличный оператор и монтажер, а как полноправный участник. А дальше — любимая часть Хонджуна, рокерская такая, отрывная. И он готов был поклясться, что исполнил бы ее гораздо лучше Юнхо, однако этот дылда тоже был неплох, пришлось это признать. Бас Минги, сладкий голос кривящегося в экстазе Уёна. И снова подпрыгивающий и умудряющийся держать голос ровным Юнхо, после которого свои вокальные данные в очередной раз показал Чонхо. — Fix on! — воскликнул Минги перед тем, как зачитать свою партию, перекрикивая ударные. С первого Дня света прошло уже два года, и вот зрел уже третий фестиваль, ставший ежегодным. Весь город окунулся в лето, буквально стоял на ушах, делая последние приготовления. Волонтеры развешивали китайские фонарики, делали свечи для всех желающих, заранее арендовали лодки, чтобы посмотреть на фестиваль, мирно плывя по реке Ханган, дороги потихоньку перекрывали. Но на сей раз руководили всей этой процессией Ёсан и Хенджи. А «Guerrillas» теперь репетировали не в съемном гараже на отшибе, а в концертном зале не самой богатой, но престижной продюсерской компании. Довольный Юнхо прыгал от счастья, иногда высовывая кончик языка, пока пели остальные, явно репетируя так, как будто перед ним толпа, а не каких-то три человека, которые зашли посмотреть на то, что получается. Длинные рукава красной кофточки в черную полоску иногда мешали Юнхо, но он на удивление легко справлялся с неудобством и легко играл лицом, искренне отрываясь и не показывая то, насколько его бесят такие вот мелочи. Было видно то, в каком экстазе пребывал Юнхо от того, что делает. Наблюдая за ними, Хонджун запустил руку в ядерно-красную шевелюру, помотав головой и начав подпевать. Заметив это, Уён указал на него сделал жест, мол, «позвони мне», а потом одними губами прошептал «baby» и «чмок». Обычно такой ерундой занимался Юнхо, но сегодня… Сегодня на него смотрела Хенджи, поэтому он пел только для нее и не для кого больше. Встав на ноги, Хенджи начала пританцовывать и подпевать, возвращая Юнхо искристые лучи, которыми он буквально изливался и сиял на сцене. Против воли Хонджун задержал на них взгляд, почувствовав, как губы медленно растягиваются в легкой полуулыбке. Она так смотрела на своего Юнхо… С восхищением, с нежностью, искренне радуясь и поддерживая, заменяя ему всю на свете публику. От этих двоих так и искрило. Как сказал бы Ёсан, «опять любовь в воздухе витает». И скоро она усилилась, заполнив собой всё пространство, когда в репетиционный зал вошла Мирэ. Сонхва не мог оторваться от клавишных, но просиял еще сильнее, увидев ее, а потом их взгляды примагнитились друг к другу. И Хонджун не мог их осуждать после того долгого пути примирения, который они прошли. Хонджун даже немного завидовал тому, что Юнхо и Хенджи могли проводить друг с другом так много времени и не думать о том, что приходится жить на два города, из-за чего выходные попросту выпадали. Так что, по иронии судьбы, Юнхо за два года так ни разу не увидел «ту таинственную учительницу, которая вскружила голову хоббиту Тиранджуну», а на все фотографии отмахивался и говорил, что Хонджун всего лишь дурит голову и использует нейросеть или просит свою двоюродную сестру фотографироваться для отчетности. На самом деле, его любимая долгое время находилась на много километров отсюда, и даже когда перевелась работать в Сеул, всё равно продолжала кататься в Андон к больной матери и ухаживать за ней. И оттого у Хонджуна так скрипело сердце, когда он смотрел на Хенджи и Юнхо. Рука сама потянулась к телефону, и пальцы принялись печатать первое что пришло в голову.

От кого: Хонджун

Сегодня всё в силе? Я скучаю: ≫

Аюн работала учительницей начальных классов, и по счастливой случайности, которую, конечно же, Хонджун никогда не подстраивал, его двоюродный братец Чунмин попал под ее классное руководство. Сегодня как раз родительское собрание, и родители Чунмина, разумеется, не смогут на нем присутствовать, потому что им очень срочно нужно помочь отцу Хонджуна с машиной. Та, конечно же, сломалась ну о-о-о-очень не вовремя! Свободный кабинет, практически пустая школа и свободный от учебы вечер. Удачное стечение обстоятельств, не более того. Осталось решить только одну маленькую проблему, но Хонджун был уверен, что ему не откажут в помощи. От кого: Любимая Аюн Да, и я освободила себе завтрашний вечер специально для тебя. Третий год мечтаю попасть на этот ваш День света. Говоришь, в группе «Guerrillas» много симпатичных мальчиков, а занято только два из них? :) Вот же ж! Хонджуна на мгновение свело от ревности так, что он не слышал музыки.

От кого: Хонджун

Я тебе сегодня это припомню, как и цветы от вашего учителя истории. Как там его? Ян Чонвон? Передай ему, что те гортензии окажутся у него в определенном месте.

Аюн отправила несколько смеющихся смайликов и сердечко, а Хонджун отложил телефон, а то чувствовал, что скоро этот дылда испепелит его взглядом за то, что отвлекается на свои телефоны. Сан случайно сбился и вместо английской версии песни начал исполнять японскую, за что получил мимолетный грозный взгляд от Юнхо, запевшего следом, и вжал голову в свои широкие могучие плечи. Но песня подходила к концу, и настало время самой драйвовой части. — We'll shake you up and now, you see who we are We dream on Yeah, we move on! — прикрыв глаза, пропел Чонхо. — Look at this face, no fake!.. — закончил Сан, а музыкально песню завершил Уён на бас-гитаре всего парой аккордов. Вспотевшие от усердия, все стукнулись друг с другом ладонями по очереди, наперебой крича от радости. И только Сонхва заикнулся о том, что надо бы сделать перерыв и пообедать, как Юнхо посмотрел на него волком. Как всегда. «Отдыхать некогда, мы должны быть готовы на триста процентов», — так он говорил. А еще Хонджуна тираном называет, ха! Накуксившийся Сан закатил глаза синхронно с Уёном, а Хенджи, дав им знак одним жестом руки, молча достала из-под сиденья бумажные пакеты, полные еды. — Ладно, ваша взяла… — сдался Юнхо, расслабив плечи и приобняв Хенджи за талию. — Только она вас и спасла. Минги, будь внимательнее перед припевом, иногда рано вступаешь, раз через раз еще. Сонхва, больше энергии на сцене, хотя бы чуть-чуть. Уён, осторожнее на втором куплете, порой сбиваешься. Сан, — теперь Юнхо зыркнул на свою главную жертву и указал на него пальцем, — не перепутай! У нас английская версия! Мало ли что будет, если споем японскую, потом можем проблем нахлебаться! — Так мы всё равно «Ash» исполняем на японском, какая разница? — развел руками Сан, чуть ли не нырнув в пакет с едой. — Слыш, лидер, — свистнул Чонхо. — Хватит ругаться, сам-то сегодня не дотягиваешь соль. Юнхо молча поморгал глазами, явно в очередной раз перебирая пункты из своего списка оправданий. — Моих замечаний это не отменяет! А соль я сегодня не беру, потому что сам солнечный! Comed y no os distraigáis! — сказал он и, в противовес своему недовольству, сам набросился на курочку в кляре и картофель фри. — Отвянь! А ты святая, Хенджи! — Сан показал большой палец. Хенджи ответила яркой улыбкой и повернулась к Юнхо, жадно уплетающему курицу за обе щеки. — Изголодался, бедный, — хмыкнула Хенджи и присела перед Юнхо на корточки. — Не будь с ними так строг, все устали. Вы много раз это репетировали, всё завтра пройдет на ура, особенно если вы расслабитесь и хорошенько выспитесь, — она начала вырисовывать на его колене замысловатые узоры. Юнхо вынуждено покивал. — Понимаю, от вас ждут высокого результата, компания в первую очередь, — продолжила уже выучившая наизусть его бравады Хенджи. Хонджуну оставалось только смеяться. — Но отдых — тоже часть работы. Ты сам меня этому учил. Так что обещай успокоиться, — она погладила его, виновато накуксившегося, по голове. — Ага, а потом меня тираном называешь! — похихикал севший рядом Хонджун. — Нормально вы звучите, не переживай и не бузи так на парней. Ты даже когда чихаешь, у тебя птицы в облаках в сторону сворачивают. — Ой, мелюзга, ты бы хоть обозначил свое присутствие! — беззлобно парировал Юнхо, стараясь прожевать курицу как можно скорее. — Я тебя в зоне видимости не засек, так бы и пришиб ненароком. — Не ребячься. У тебя детство кончилось, когда ты потолок башкой нашел. — Похлопал бы тебя по плечу за такую шутку, да ты даже до моего локтя не достаешь. — Что за цитаты в стиле «учимся хамить красиво»? — Хенджи поднялась обратно на ноги и выгнула бровь. Хонджун переглянулся с Юнхо, но они и пары секунд обмена враждующими взглядами не выдержали: смех вырвался слишком быстро. — И правда как два ребенка, честное слово… Хонджун, есть будешь? Я на всех взяла, и на тебя тоже, — Хенджи подала ему последний оставшийся пакет. — Приятного аппетита. — Спасибо! — поблагодарил Хонджун и, наконец сформулировав в голове свою просьбу, повернулся к Юнхо. — У вас не было никаких планов на сегодняшний вечер? Я очень надеюсь, что нет, потому что у меня будет одна большая… точнее, маленькая просьба. Ниже и младше меня, — сказал он, но на него в ответ воззрились две пары непонимающих глаз. — Короче надо будет где-то посидеть с моим братцем Чунмином два-три часа. Я обещал за ним приглядеть, но у меня свидание прямо в школе. — В школе?.. — переспросил Юнхо и почавкал. — Скажи честно: обязательно надо было охмурить глупенькую старшеклассницу?.. Или нормальные девушки по росту или уму тебе не по зуба-а-а-а!.. Хенджи! — заверещал он, когда она ущипнула его за бок. — Я же говорил, что моя девушка — учительница. И она даже чуть-чуть старше меня, хотя сначала она подумала, что я вообще несовершеннолетний! — воскликнул Хонджун, впрочем, не обижаясь. Подобные шутки были ожидаемы, главное теперь, чтобы Юнхо и Хенджи согласились помочь. И пока что они были в сомнениях. — Не знаю, Хонджун… Не хотелось бы тебе отказывать в таком деликатном деле, но у нас фестиваль на носу… — протянула Хенджи, виновато опустив голову. — А у нас даже еще не всё украшено, не говоря уже о свечах… Хотя дети-волонтеры сильно помогли, работы много. В этом году придет намного больше людей. — Да, у нас тоже жопа в мыле… — выпив остатки бульона, проговорил Юнхо и вытер рот ладонью. Хенджи фыркнула и подала ему влажные салфетки. — Сам видишь, этих, — он указал на парней, — еще учить и учить. То версии путаем, то ноты не тянем, то в мелодии ошибаемся… Короче… Вряд ли получится. Юнхо посмотрел на Хонджуна. Тот, переступив через собственную гордость, сделал такой просящий взгляд, что смог бы посоревноваться с Котом из «Шрека». И Хенджи сглотнула, всё еще раздумывая, а Юнхо отчего-то весь сконфузился. — Ладно… — сдался он. — Парни, сегодня вечером репетиции не будет! — крикнул он, повернувшись к остальным, и вскинул бровь синхронно с Хенджи и Хонджуном. Пока они разговаривали, Минги и Сан успели скрутить Чонхо, Минги крепко обнял его ноги, чтобы не лягался, а Уён, разминая пальцы, готовился приподнять его футболку. Сонхва и Мирэ куда-то ушли. — Что вы делаете?.. — Хотим сфоткать его пресс и выложить на сайте знакомств, — сказал застывший, словно пойманный на краже вор, Уён. Его глаза забегали, а Минги хрюкнул от смеха. Юнхо грозно свел брови к переносице. — Не, ну а че он?! То вашими отношениями недоволен, то Сонхва с Мирэ, то интрижками Минги! Пусть узнает, что такое женское тепло! — Тебе бы самому не помешало, а то ты знаешь только, что такое тепло сисек Сана! — фыркнул Чонхо. Юнхо только хлопнул себя по лбу и с выражением вселенского страдания повернулся к Хонджуну. — Хорошо, я с удовольствием посижу с твоим братом… Внутреннему ликованию Хонджуна не было предела. Но внешне он этого, конечно, не показал. А то Юнхо грешным делом еще подумает, что им дорожат и что его здесь любят. Боже упаси!

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: * *: ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧

Когда они выбрались из репетиционного зала, уже почти свечерело. Летом, конечно, это не так сильно заметно, но солнце не слепило глаза, на деревьях, обвитых гирляндами, зажглись тусклые сиреневые фонари, люди вышли на улицу, чтобы прогуляться, и Хонджуна едва не сбил мальчишка-скейтер. Аюн написала, что начала родительское собрание, а это означало, что они успеют еще заехать за цветами. Юнхо помог Хенджи забраться на заведенный мотоцикл и надел шлем. — Прости, полурослик, мест нет. До цветочного побежишь своими маленькими ножками! — крикнул он, опустил визор и тронулся с места, оставив после себя клубы пыли выхлопных газов, разметавших оставленные в мусорном баке упаковки из-под чипсов. Иногда Хонджуну хотелось прибить этого наглеца… Но сейчас, увы, положение не позволяет. До цветочного магазина всё равно было рукой подать, и он решил пройтись пешком, а заодно и заскочить в аптеку. Уж лучше запастись всем нужным заранее, главное теперь, чтобы Юнхо не начал позорить его при Аюн. А он мог ведь! Но это всё мелочи жизни. До цветочного «Youth» Хонджун добирался легким прогулочным шагом. Так не хотелось куда-то спешить, когда голову туманили мысли об объятьях Аюн, ее голосе, ее волосах… На губах играла легкая улыбка, солнце благословенно целовало кожу, а из фонтана, стоявшего неподалеку, тянуло ароматом речной вязи. Когда Хонджун пришел, Юнхо уже вовсю помогал госпоже Чха и госпоже Квон с приемом товара: цветочные горшки, новый кондиционер, фигурки, которые здесь продавались просто так, искусственные растения для декора и всё в таком роде. А Хенджи тем временем стояла у холодильной витрины и разглядывала уже готовые букеты, которые они с матерью делали заранее для тех, кто пришел за чем-то красивым, но не мог составить композицию сам. Хонджун пригнулся, пройдя под принесенным Юнхо маленьким столиком, и подошел к Хенджи. Глаза разбежались в разные стороны. — Как тебе вон тот? — Хеджи указала на аккуратный букетик из бледно-розовых роз, гипсофилов и эвкалипта. — Композиция буквально говорит: «Ты — моя нежность», — улыбнулась она, и Хонджун, уже готовый было согласиться, присмотрелся к букету и отрицательно покачал головой. — Нет, что-то не то… У нас там не то чтобы… ну… много нежности, — он зашаркал носком кроссовки по полу. — А чего тогда скромничаешь? — рассмеялась Хенджи. — Тогда вот этот? Здесь алые розы, герберы и папоротник. Одновременно означает и страсть, и долгосрочную любовь. Я понимаю, что Аюн, наверное, не знает значений, но они всё равно всегда считываются на подкорке, — Хенджи нежно коснулась красных лепестков, но Хонджуна и этот вариант не устроил: слишком вызывающе. — Ладно, а так? — она достала из вазы и продемонстрировала букет из белых орхидей, ирисов и аспидистра. — Твою мать! — выругался на фоне Юнхо, стукнувшись головой о полку, под которой сидел и что-то крепил. — Осторожнее! — испуганно-заботливо крикнула госпожа Квон. — Слон в посудной лавке, — буркнул себе под нос Хонджун и вновь повернулся к цветам. Его взгляд случайно зацепился за большой, даже огромный букет на верхней полке. — А что вон там? Что обозначает? Подсознание шептало Хонджуну: «Это то, что надо». — Так, сейчас посмотрю… А где стремянка? — она огляделась по сторонам. — Вон стремянка! — Хенджи схватила ушибленного Юнхо за рукав и молча указала на букет. Уже через секунду он оказался в ее руках. — Так, тут гортензии, — она указала на пушистые, как большие одуванчики, нежно-голубые цветы, — дальше белые розы, лаванда, немного эвкалипта. Я его крафтовой бумагой обернула, сейчас только ленту сменю, эта потрепалась. Нравится? — Его и беру! — воскликнул Хонджун, когда Хенджи положила цветы на стол, отрезала ленту и достала новую, нежно-голубую. — Ого, ты умеешь выбирать цветы? Я думал, ты первый попавшийся кактус купишь и подаришь! — рассмеялся оказавшийся за спиной Юнхо, но замолчал, засмотревшись на то, как Хенджи ловко достает, натягивает и отрезает новую ленточку, а потом всё так же умело перевязывает ею букет и скрепляет кусочки бумаги степлером для верности. — Скажи адрес школы, куда хоть ехать. В кафешке посидим, мороженое поедим, — тряхнув головой, проговорил Юнхо, а Хонджун тыкнул своим телефоном ему в лицо. — Вот, по карте сориентируешься! Только Чунмину нельзя мороженое, у него аллергия на лактозу. — Ну это у Чунмина, у меня-то ее нет, — пожал плечами Юнхо. — А Чунмин пусть смотрит и ест слюни… Ладно, молчу, — он отвернулся под грозным взглядом Хенджи. Хонджун и достал кошелек. — Сколько с меня? — Брось, нисколько! Это подарок! — отмахнулась Хенджи, убрав терминал с края стола. — Юнхо, возьми из кладовки гитару, споем с Чунмином что-нибудь. Два часа точно пролетят незаметно, — она бережно вручила букет Хонджуну, так и стоявшему с протянутой картой в руках, и переплела их с Юнхо пальцы. — Мам, вернусь завтра утром! Когда эти двое уехали, Хонджун застыл с гитарой Юнхо за спиной и с букетом цветов в руках. В кармане брякнул телефон, уведомляя о сообщении, и чтобы достать его, пришлось нехило извернуться. Однако это был всего лишь прогноз погоды на завтра, а не Аюн: та в сеть не заходила с тех пор, как написала больше часа назад. Что-то у них это родительское собрание затянулось. К школе Хонджун снова подъехал после Юнхо и Хенджи, но тех внутрь не пускали, и они стояли, о чем-то шепчась. Солнце уже практически село, на улице начали зажигать всё больше фонарей, из окон на асфальт плавно перетекал свет. Немного погодя из школьных дверей повалили родители, идущие за руку со своими детьми, а Аюн с Чунмином спустились последними. С их последней встречи у нее немного отросли волосы и стали доставать до поясницы, губы улыбались, но взгляд оставался серьезным, в руках она сжимала небольшую стопку тетрадей, а на Хонджуна практически не смотрела. Только когда они все разошлись, а гвалт голосов стих, Аюн бросилась ему на шею с крепкими объятьями и расцеловала в щеки. — Ладно, признаю, что ты ее всё-таки не выдумал, — хохотнул Юнхо, когда Аюн прижалась к груди Хонджуна головой, чуть согнувшись в коленях. — Чон Юнхо, ваша сегодняшняя нянька! — он излишне галантно поклонился практически в пол, а Хенджи обошлась радушным женским рукопожатием. — Между нами говоря, а как такая красотка, как вы, учитель Ли, запали на такого злобного гоблина? — Юнхо прошептал это Аюн практически на ухо. — Ох, всё просто! Он хотел подобраться через меня к нашему учителю истории Ян Чонвону, в которого был без памяти влюблен! — потакая веселью, отмахнулась Аюн. — А потом понял, что объект его любви изменился! — Не говори глупостей, любимая! — Хонджун подошел к скамейке, на которой лежал букет, и протянул его ей. — Надеюсь, пока он будет стоять на твоем столе, ты не будешь думать об этом своем учителе истории, — фыркнул он под веселые смешки Юнхо и Хенджи. — Так, знакомьтесь, это Чунмин. Чунмин, это Хенджи, я тебе о ней рассказывал. Разговаривай с ней вежливо и не вздумай обидеть! — представил он, когда Хенджи опустилась перед Чунмином на колени и пожала ему руку. — А это дядя Юнхо, рокер-недоучка, его можно бить пинать, залезать на спину, оскорблять. Короче, делай что хочешь! — Милый! — Аюн укоризненно стукнула его по плечу. — Здравствуйте, — Чунмин поклонился обоим по очереди. — Я есть хочу… — Здесь недалеко кафе в сквере, можете пойти туда, — Аюн взяла Хонджуна под руку. — А мы в школе посидим, там одна я да охранник и остались. Очень приятно познакомиться. Надеюсь, будем видеться чаще, — она снова пожала Хенджи и Юнхо руки. — Ну, пойдем, пацан. Расскажешь, чем питаешься, а я тебе посоветую, что нужно есть, чтобы вырасти таким же высоким и сильным, как я, а не как твой брат, — Юнхо хлопнул Чунмина по плечу, и они втроем удалились. Как только их и след простыл, Аюн крепко схватила Хонджуна за руку и потащила в здание школы. По сравнению с раскаленной и нагревшейся за день улицей помещение оказалось куда прохладнее. Охранник с удивлением уставился на них, но позже его заинтересовал телевизор. Шаги отражались от пола эхом, из букета вылетело несколько лепестков, и Аюн уже практически бежала к своему кабинету. А как только они оказались там, она закрылась за ключ и повернулась к Хонджуну с улыбкой до ушей. — Интересные у тебя друзья… Смешные, — она положила цветы, стянула с себя рабочий пиджак и небрежно бросила его на спинку стула. Хонджун наблюдал за ней заворожено, ловя каждый жест и вздох. — Я ждала, пока мы останемся наедине, чтобы сообщить радостную новость, — Аюн захлопала в ладоши. — Мама наконец-то согласилась переехать ко мне в Сеул из Андона! — Серьезно?! — воскликнул Хонджун, взяв ее за руки. — Тебе не придется кататься туда на выходные? Как ты ее убедила?.. — Не я, а ее подружка! Сказала, мол, у Аюн своя жизнь, а ты стареешь, не может же она всё время быть прикованной к тебе и так далее… Мама долго думала, но всё же согласилась! На следующих выходных перевозим вещи в мою квартиру, и дело в шляпе. Я уже хочу вас с ней познакомить, мне не терпится, — Аюн не смогла сдержать радости и бросилась Хонджуну на шею, крепко стиснув его в объятьях. Он в долгу не остался. Хонджун шмыгнул носом, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Даже сам не заметил, как это получилось, но радость отозвалась не визгом и не прыганьем до потолка, а нахлынувшим облегчением. Он уже много раз думал о том, как вызволить Аюн из этого рабства ухаживания за больной матерью, а тут вдруг на него эта новость свалилась так неожиданно и растопила все волнения. Всхлипнув, Хонджун отстранил от себя Аюн и погладил ее щеки большими пальцами, даже не зная, что сказать. — Кто-то другой бы подумал, что ты расстроился, — тихо усмехнулась она. — Совсем наоборот. Ты даже не представляешь, насколько я рад. — Тогда покажи мне это… — Аюн уселась на бедра Хонджуна и широко развела ноги так, что ее юбка задралась по самый таз до трусов. — Я так скучала… Не разбрасываясь лишними словами, Хонджун притянул ее к себе за затылок и облизнул ее нижнюю губу, потянул на себя, приглашая углубить поцелуй, и забылся, когда он всё-таки случился. В деловом костюме Аюн выглядела безупречно правильно, но теперь, когда на ней не было этого дурацкого пиджака, а юбка задралась так соблазнительно высоко, Хонджун видел совсем иную красоту: неряшливую, беспорядочную, хаотичную. Аюн целовала его со всем упорством, заставляя откидывать голову назад, комкала пальцами его футболку, плотнее прижималась своим животом к его животу. Ненадолго разорвав поцелуй, Хонджун приступил к пуговичкам на ее блузке и, шипя от того, что они выскальзывали из его рук, расстегивал их одну за другой. Скоро перед взором оказалась аппетитная грудь, наполовину выступающая из расшитого кружевом бюстгальтера. Кажется, Аюн готовилась, и Хонджун готов был руку на отсечение дать, что она это специально, чтобы его завести. Напротив них красным мигала камера, и это несколько смущало, однако охранник вряд ли был занят чем-то, кроме телевизора. — Хочу тебя… — простонала ему в губы Аюн, потершись тазом о его член, и укусила его шею, зализывая языком след. Хонджун тихо захныкал. И если секунду назад его еще смущала включенная камера, то теперь он напрочь о ней забыл. Ладонь, словно хищная змея, поползла по колену Аюн, от него — к бедру и позже оказалась под трусами. Пальцы Хонжуна нащупали влагу, и с губ слетела легкая гордая усмешка. Она действительно его хочет. Почему-то от этого осознания всегда было так и хорошо, и плохо, потому что с Аюн рядом был не какой-то там красавчик Ян Чонвон, а он, Ким Хонджун, и его женщина без сомнений отдавалась ему. Однако искра ревности к этому надоедливому историку внезапно разгорелась сизым пламенем, и Хонджун сам не заметил, как опустил Аюн на парту и с напором впечатался в ее губы, оказавшись между ее разведенными ногами. Юбку он задрал, но снимать вслед за рубашкой не стал. — Это на случай, если кто-то всё же посмотрит на записи камер, — пояснил Хонджун, на что Аюн закатила глаза, толкнула его и собственноручно избавилась от этой юбки и от бюстгальтера. На ней остались только кружевные трусы цвета слоновой кости. — Иди-ка сюда, скромник, — она поманила его медленным движением указательного пальца. И кто Хонджун такой, чтобы этому не подчиниться? Обвив его пояс ногой, Аюн провела рукой по ядерно-красным волосам и схватилась за его плечи, стащила футболку и потерлась о член так, что на джинсах остались следы ее смазки. Из груди Хонджуна выбило весь воздух, возбуждение было уже не скрыть, и плевать! Для того они сейчас и здесь. Под звуки с улицы из открытого окна, под аромат цветов, разбрызгавшийся по всему кабинету, под тиканье настенных часов Хонджун раздевался, и как можно скорее, однако от непонятного волнения у него дрожали кончики пальцев. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы раскатать по члену презерватив, а Аюн всё это время наблюдала за этим с закушенной губой. Накрутив ее длинные волосы на кулак, Хонджун толкнул ее на парту и устроился между ее ног, дразня потираясь головкой о ее половые губы. Кончик языка сам лизнул губы от предвкушения. Аюн выгнулась полукругом, привстав на лопатках, и запрокинула назад оттягиваемую Хонджуном голову. — Не дразни меня… Я хочу тебя!.. — требовательно воскликнула она. — А хорошо попросить? — Хонджун вскинул бровь. Ему нравилось превращать их секс в игру. — Это как же?.. — «Ким Хонджун лучше Ян Чонвона», — он вошел головкой и тут же вышел, не спеша давать ей то, чего они оба так хотят. Аюн фыркнула и хрипло рассмеялась. — Ким Хонджун лучше Ян Чонвона, лучше парней из группы и всех других мужчин. Достаточно? — она посмотрела на него в упор, хотя ее глаза застилала пелена желания. Удовлетворенный Хонджун оперся на парту вытянутыми руками и вошел сразу наполовину, пока смазка обволакивала его член. Аюн выгнулась еще сильнее, обхватив его внутренними стенками, и из ее широко раскрытого рта вырвался первый стон. А дальше считать их уже не имело смысла. Толкаясь внутрь так, что парта боязливо тряслась под ними, Хонджун прикрыл глаза, несмотря на все старания смотреть только на Аюн. Она держалась за его плечи, оставляя на них следы-полумесяцы, и подначивала его словами: — Айщ, да!.. Еще, Хонджун-а!.. Хочу! Хочу! Хонджун дернул ее на себя и вдохнул запах ее волос и кожи, уткнувшись носом между ее шеей и плечом. Его губы скользнули к ключице, мягко коснулись ее, прикусили кость и вернулись к лицу. Аюн прижималась к нему всем телом, стискивая член внутренними стенками, сокращала бедра в процессе и выдыхала его имя как мантру. Хонджун не помнил, возможно, с его губ тоже вылетало что-то нежное или, напротив, грубое, но всё это так или иначе растворялось в желании и удовольствии. Когда поза приелась, Хонджун подхватил ее под ягодицы, крепко стиснув их, и подошел к стене, на которой висела железная труба для вешалок. Отодвинув осеннее пальто, что висело там, Аюн ухватилась за нее обеими руками и хрипло застонала от новых неожиданных ощущений. Сексом на вису они пока еще ни разу не занимались, но всё когда-то бывает в первый раз. Хонджун против воли любовался тем, как умопомрачительно выглядит ее тело вот так, с вытянутыми руками, как сгибаются локти, как напрягаются мышцы. Груди Аюн подпрыгивали от быстрого темпа, пока член входил вглубь до самого упора. Ее кожа переливалась персиком, блестела от выступившего пота, изгибы плеч и резная ключица едва заметно подрагивали. Не сдержавшись, Хонджун приник к левой груди зубами, впиваясь пальцами в ягодицы, и присосался к коже, оставляя яркий собственнический засос. И пусть его никто не увидит, Аюн будет ходить при нем голой и светить им, как фонарем. Если бы Хонджун мог, он бы всю ее покрыл своими метками и гордо кричал бы, что она — его! — Я знаю… Ах!.. О чем ты думаешь!.. — ее хриплый смешок завел Хонджуна еще больше, из-за чего его движения стали более хаотичными и неконтролируемыми. — Да, я твоя. А ты мой! Бери меня всю, умоляю тебя!.. — Дома привяжу тебя к кровати!.. — сквозь плотно стиснутые зубы прорычал Хонджун. — Дашь мне пару уроков окружающего мира, пока я буду тебя трахать! — он присосался ко второй груди, а его рука боязливо переместилась на клитор и стала ласкать его круговыми движениями со слабым нажимом. — Хон… Хонджун-а!.. — закричала Аюн, ослабив хватку, и чуть не полетела вниз, однако Хонджун успел ее придержать. — Пожалуйста, давай теперь проводить так каждую ночь! А родительские собрания у меня проводятся ох как часто! Хонджун хотел что-то ответить, но забыл что, поглаживая ее тело глазами, как кошку. Когда тело Аюн обмякло и больше не смогло так крепко держаться, он переложил ее на учительский стол и всосал ее нижнюю губу в свой рот. Задергавшись от оргазма и громко замычав в поцелуй, Аюн случайно лягнула его ногой. Хонджун же продолжал толкаться внутрь, ощущая, насколько много становится смазки и как она пачкает его пах. Со стола свалились и цветы, и стаканчик с ручками, когда Аюн махнула руками и обняла Хонджуна за шею. Из горла вырывался утробный рык, дыхание уже давно сперло, секс буквально душил их обоих наслаждением и терпким поцелуем. Скоро Хонджун кончил и сам и отстранился, дрожа на вытянутых руках. — Мы же пока не собираемся отсюда выходить?.. — спросил он, чмокнув ее в губы. — Мне было мало одного раунда… Думаю, Юнхо и Хенджи могут остаться с Чунмином и подольше, — улыбнулась ему в губы Аюн и стерла пот с его лица. — И если что, в нижнем ящике у меня всегда лежат презервативы.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: * *: ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧

Скучающе прикрывая рот рукой и зевая, Юнхо смотрел транслируемые по музыкальному каналу клипы и чуть стучал в такт ногой. Гитара одиноко стояла рядом со столом, Чунмин жевал токпокки с карбонарой, подпевая себе под нос, а Хенджи без устали переписывалась с кем-то по поводу фестиваля в общей беседе. Кажется, они никак не могли решить, кто из волонтеров останется доделывать свечи, а кто — поедет завтра с Ёсаном мыть сцену на набережной. Юнхо периодически смотрел на телефон, ожидая сообщения от знакомого лодочника, но тот молчал, и ожидание Хонджуна с Аюн становилось всё утомительнее. — О боже! Там разборки какие-то! — воскликнула Хенджи, поднеся руку ко рту. — Ёсан не может их угомонить, мне нужно ехать туда! — Что? Зачем? Без тебя никак не справятся, что ли? — раздраженно спросил Юнхо. Хенджи уже встала и закинула сумочку на плечо. — Э, а ребенок?! — Я уверена: ты отличная нянька! — Хенджи чмокнула Юнхо в щеку и убежала, только ее и видели. Входная дверь грузно хлопнула, заставив других посетителей обернуться, а Чунмин, ни на что не обращая внимания, так и продолжил уплетать токпокки. Сконфуженный Юнхо посмотрел на него, потом на время и, хоть ему и хотелось надеяться на обратное, сделал вывод, что Хонджун и Аюн задержатся на своем родительском собрании надолго. Не, их, конечно, можно понять, долго не виделись, соскучились и всё такое, но почему страдать должны другие?! Юнхо вновь посмотрел на телевизор и разочарованно покачал головой: включили какую-то очередную попсу. — Кхм… Мелюзга, тебе Хонджун выпивать уже разрешал? — спросил он, не зная, чем бы еще развлечься. Чунмин отрицательно покачал головой. — Тогда в следующий раз оставлю мотоцикл и пойдем с тобой пить в бар, как мужчина с мужчиной. Ты же не хочешь остаться таким же маленьким, как и твой брат? — Мой брат большой! — капризно воскликнул Чунмин. — А слепота у вас по наследству, что ли, передается? Хонджун не видел, что я крутой парень, ты не видишь, что он мелкий. Ну вот, смотри, — Юнхо встал из-за стола и вытянулся во весь рост, распрямив спину. — Какой я и какой он! А ты мне вообще еще в пупок дышишь. Непорядок, надо делать из тебя мужчину! — Мама говорит, что я уже сильно подрос за весну, — возразил Чунмин, отставив от себя пустую тарелку. — И я вырасту! — Не-а, не вырастешь, если тебя будет воспитывать Хонджун. Девчонки любят высоких и сильных парней, а ты же не хочешь единственным в классе остаться без девочки, правильно? — Юнхо сел обратно, сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на Чунмина. У того от готовности заплакать задрожала нижняя губа. — Ну всё-всё, не реви. Давай бросим эту музыку и посмотрим на настоящее искусство. Скажи, тебе уже показывали «Властелина колец»? — Это где страшный лысый карлик? — Нет, Хонджун там не снимался, — Юнхо пододвинул свой стул ближе к Чунмину и только потом понял, о чем он говорил. — А, ты про Голлума! Не такой уж он и страшный, скорее смешной. Держи, — вынув из кейса наушники, Юнхо протянул ему один. — Будем смотреть режиссерскую версию, нам обрезки не нужны. Правильно? Правильно! — сам себе ответил он и нашел нужный ему плейер на подписке. Увидев на ролике цифру, обозначающую, что фильм идет почти четыре часа, Юнхо в предвкушении закусил губу. Чунмин, ожидавший, видимо, мультики, отвернулся, но Юнхо, мягко сжав его голову, вернул его взгляд обратно. Экран встретил их ярким свечением огня и отливанием металла, а также пронзительным голосом Галадриэль, рассказывающей о том, как создавалось кольцо всевластия. Явно не готовый к такой мрачности, Чунмин поморщил нос, но постепенно втянулся и стал смотреть уже с интересом, покачивая под столом ногами. Сцена битвы под хор скоро сменилась темной пещерой Голлума. — Ой, какой страшный! — воскликнул Чунмин. — Да не боись, у тебя такой же дома живет, мог бы и привыкнуть, — махнул рукой Юнхо, внимательно, как в первый раз, наблюдая за происходящим на экране. В кадре потихоньку посветлело. Камера запечатлела уютный домик Бильбо, а вскоре показали и его самого. Хоббиты занимались своими домашними хлопотами, и Юнхо, наблюдая за ними, не смог сдержаться, чтобы не сказать: — Видишь этих маленьких человечков в Шире? Вот ты таким же маленьким будешь, когда вырастешь. — Нет, не буду! — запротестовал Чунмин, затопав ногой. — Будешь-будешь! Хонджун-то такой же! — Не буду-у-у-у!.. — кулаки Чунмина забарабанили по плечу Юнхо. Случайно задетая гитара свалилась на пол. — Сука!.. Моя малышка!.. — он наклонился, чтобы поднять ее, но Чунмин оказался быстрее. А Юнхо, воспользовавшись ситуацией, перепрыгнул через него и показал язык. — Вот теперь точно не вырастешь! Все, через кого переступают, не растут потом! — он рассмеялся, а у Чунмина из носа потекли сопли от такой несправедливости. — Ну ладно, погоди, перепрыгну обратно! — Юнхо действительно сделал это и поставил гитару на место. — Чего плачешь, слизень? Генетика у вас такая. — Что у нас?.. — протерев глаза кулаками, всхлипнул Чунмин. — Генетика, — повторил Юнхо. — Ну, наследственность… — в глазах напротив всё еще светилось непонимание вперемешку с обидой. — Семья у вас такая, я хочу сказать, вот поэтому и будешь маленьким. — Да не буду я! — завизжал Чунмин, и это уже стало неприлично громким. — Ладно-ладно, лет через десять поглядим! — капитулировал Юнхо, когда на них начали все оборачиваться. — Давай дальше фильм смотреть, не реви только. Я пока нам по коктейлю закажу, — он отдал плачущему Чунмину наушники и дошел до кассы, параллельно думая о том, что желает своим детям всего самого лучшего. Поэтому у него их никогда не будет. — Два безалкогольных мохито, пожалуйста, — попросил Юнхо, рассчитался и протянул один из стаканов Чунмину, надеясь, что это сойдет за взятку. — Это ты едешь! — воскликнул Чунмин, решив не остаться в долгу, и указал на Гендальфа. — Это не я маленький, это просто ты огромный! — Как скажешь, малыш, Юнхо Серый на всё согласен, — отмахнулся Юнхо. На мгновение ему захотелось закинуть ноги на стол, любуясь тем, как «жизнь в Шире идет своим чередом, почти без перемен», но вовремя опомнился. Час пролетел практически незаметно. Так бы сказал Юнхо, если бы не поглядывал без конца на часы, а Хонджун с Аюн так и не пришли. Чунмин допил свой мохито, пару раз метнулся в туалет, после чего прилег на стол и практически заснул. Только вот ребенка и его сон охранять не хватало… На сцене в таверне Юнхо отвлекся и посмотрел в окно-витрину, выходившее на сквер. Украшенный к фестивалю город сиял и подмигивал гирляндами, люди нестройной толпой бегали по тротуару, но привлекло внимание вовсе не это, а небольшое сборище танцующих на улице подростков. Есть… идея… — Просыпаемся! — Юнхо грубо потряс Чунмина за плечи. — Сейчас дядя Гендальф будет учить тебя танцевать! И этих хипарей заодно! Чунмин и опомниться не успел, как Юнхо уже рассчитался, накинув еще и чаевые, схватил гитару и побежал к скверу. Одетые в хип-хоп стиль девчонки в этот момент исполняли тверк, пока парни им аплодировали, а прохожие снимали всё это на телефон. Хмыкнув себе под нос и поплотнее завязав бандану на голове, Юнхо сказал Чунмину смотреть и учиться, а потом выбежал в центр «танцпола» и сам начал тверкать так, что девчонки позажимали рты руками, громко и тепло рассмеявшись. — Да это же тот чувак из группы с Дня света! — воскликнул один из парней, громко аплодируя. Юнхо в это время сложил руку на плитку, прогнувшись в спине, и встал обратно. Сделал волну, потом несколько вызывающих движений грудью и покрутился на спине, как воланчик. Чунмин наблюдал за всем этим с вылупленными от удивления и восхищения глазами. — Это младший брат друга моей девушки! Давайте покажем ему мастер-класс! — воскликнул Юнхо и, изображая руками движение тянущейся веревки, позвал стесняющегося Чунмина к себе. В колонке вместо некой латины заиграл рэп, и стало еще веселее. — Давай, не стесняйся! Смотри, вот так вот! — Юнхо толкнул себя в грудь, снова сделал волну, коснулся коленями плитки и встал такой же волной обратно. Чунмин попытался сделать так же и рухнул на ягодицы. — Не беда! Давай еще раз! Все остальные и танцевали сами, и весело наблюдали за тем, как Юнхо показывает несколько танцевальных па в стиле хип-хопа и брейкденса. Кто-то из девчонок одолжил Чунмину свою кепку, и он, схватившись за козырек, прыгнул несколькими шагами вперед, неуклюже размахивая руками, пока Юнхо ему аплодировал. Сам он под звук выстрела из песни «выстрелил» себе в голову и отклонился в сторону, выделывая что-то ногами. Чунмин, кажется, пропитался атмосферой и стал повторять. — А как делать эти движения попой?.. — спросил он, глядя на одну из девушек. — А вот так! — Юнхо точечно показал движения таза взад и вперед и, нисколько не смущаясь, сделал это интенсивно, и все девчонки снова поплыли. — Давай, не стесняйся, здесь все свои! — он сделал это еще раз и нарисовал рукой квадрат, напрягши мышцы до предела. — А еще можно вот так! — контролируя тело на все сто процентов, Юнхо двинул тазом, животом, грудью и головой в стиле поппинга, отчего Чунмин аж раскрыл рот. Широко раскинув руки, Юнхо несколько раз прыгнул вперед под бит, показал повторяющему за ним Чунмину класс и нарисовал волны обеими руками. Движение плавно перетекало одно в другое, бандана съехала на глаза, вся футболка пропиталась потом. Песня вновь переключилась на нечто латино-американское, и Юнхо вдруг почувствовал тепло в груди, вспомнив о том, как шикарно и неуклюже одновременно Хенджи танцевала с ним сальсу. Но в этот раз он усадил аплодирующего Чунмина себе на плечи и показал остальных танцоров, веселившихся, словно в последний раз. Может, и правда хорошая из Юнхо нянька.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ: * *: ･ﾟ✧*: ･ﾟ✧

Когда Аюн и Хонджун вышли на улицу, часы показывали уже половину одиннадцатого вечера. Испуганные, они быстро проверили, точно ли они ничего не сломали и точно ли подтерли за собой все следы, а только потом со всех ног, ни слова не говоря, побежали к кафе. Там никого не оказалось. Хонджун набрал сначала Хенджи, целых пять раз, однако она не ответила. Трубку не взял и Юнхо. Аюн смотрела на себя в зеркало в кафе и пыталась привести в порядок растрепавшиеся волосы, однако должна была признать, что выглядит она так, будто ее только что достали из стиральной машинки. — Господи, да где же они?! — воскликнул удрученный Хонджун. — Не переживай, наверняка где-то развлекаются и не слышат телефонов, — Аюн коснулась его плеча. — Пойдем, в сквере посидим, кто-то из них всё равно рано или поздно перезвонит. Ничего не могло с ними случиться. Хенджи ответственная. — А вот ее рокер-переросток — нет! Хонджун всплеснул руками, но послушал Аюн и направился в сквер. Они хотели найти там тишину, но вместо этого услышали четкий, отстукиваемый кем-то бит и трель гитары. Аюн с интересом потянула его туда и, обойдя толпу людей, которые собрались, чтобы послушать, радостно указала на Чунмина, сидевшего на скамейке с огнем в глазах. Юнхо стоял возле него и, бережно держа гитару, перебирал струны, пока незнакомый парень помогал с битом. Песня была относительно старой, но от знакомого исполнителя. — Он смотрит на него как на чудо, — усмехнулась Аюн, указывая на Чунмина. — Like I can fly Inside my dreams I feel like me… — чувственно и не напрягаясь пел Юнхо. — Угум… — Хонджун закатил глаза и не стал никого отвлекать. Он приобнял Аюн за талию и прижал ее голову к своему плечу. — Тогда надо будет почаще оставлять Чунмина с этим наглецом, — он посмотрел на младшего брата. Тот действительно смотрел на Юнхо так, как будто перед ним мировая звезда, не меньше. — Something in the dark is on its way Beating of my heart it's not the same Something in the dark calls out my name It's tearing me apart, — Юнхо тянул все нужные гласные с прикрытыми глазами, наслаждаясь и мелодией, и собственным голосом, а остальные махали руками с поднятыми руками. На телефонах у всех зажглись фонарики. — О, а вот и вы! — сзади откуда ни возьмись возникла Хенджи. — Я видела пропущенные, но у нас с Ёсаном возникла серьезная проблема, не могла ответить. Оставила Чунмина на Юнхо. Всё ведь в порядке? — спросила она, и Хонджун молча указал на ходящего из стороны в сторону и играющего на гитаре Юнхо. Он выдержал паузу, в которой был только бит, пощелкал пальцами и с двойным усердием заиграл на гитаре, купаясь в лучах всенародной любви и подпевающих ему людей. — Something in the dark is on its way Beating of my heart it's not the same Something in the dark calls out my name It's tearing me apart, — практически закричал он, отдавая всего себя песне. — Дядя Юнхо, я люблю тебя! — закричал Чунмин, громко аплодируя. Хенджи и Аюн синхронно рассмеялись. Хонджун невольно заметил, как Хенджи смотрит на Юнхо. Он заметил ее и стал играть, глядя ей в глаза, всё с таким же чувством и радостью в лице. Хотелось бы, чтобы у любви всегда так было — безмятежное счастье, родной человек рядом и чьи-то глаза, смотрящие на тебя с восхищением. Повернув голову, Хонджун взглянул на Аюн и невольно примагнитился к ней, прижав к себе еще крепче. — Ты же пойдешь со мной на День света, да? — прошептал Хонджун, коснувшись губами волос Аюн. — Я бы очень хотел запустить фонари вместе с тобой. Не как взгляд в прошлое, а как взгляд в будущее. — Теперь я от тебя никуда не денусь, — улыбнулась она. — Я люблю тебя, мой Хонджуни, — она коротко поцеловала его в щеку, и сквозь звуки мелодии, их губы снова соединились. Это и есть их свет: она — для него, и он — для нее.