КОГДА РАСТАЕТ ЛЁД

20 лет назад. Воспоминания. — Ты всегда будешь любить меня, мой Гашпар? Мелодичный голосок зеленоглазой девушки заставлял замирать от нежности, щемящей любви к его обладательнице. Они лежали у берега чистой реки на зазеленевшей майской траве. Черноволосая красавица приподнялась и склонилась над улыбающимся светловолосым парнем. Темные локоны щекотали лицо влюблённого юноши, и он нежно погладил ее волосы ладонью. — Всегда! Всегда моя Катарина! И девушка вновь засмеялась, прикасаясь тёплыми, чуть пахнущими медом губами к его губам. Первая любовь дочери сельского лекаря Катарины и его ученика — вспышка почти сразу. Незрелая, горько-сладкая, как дикий мёд, с первым разом их любовного соития. Отношения длились до зимы, а дальше случилось непоправимое. Гашпар был прилежным учеником, но в тайне читал книги по некромантии. Случилось так, что об этом "чёрном" деле прознал священник. То, что на юношу намечается охота, девушка подслушала у своего отца, тут же тайком выбежав из дома и прибежав в дом Гашпара, она все рассказала возлюбленному. Сколько раз потом себя корил Гашпар за то, что не забрал любимую с собой! И до сих пор сердце корчится от фантомной боли потери. А когда узнал, что девушка была беременна от него, то едва не наложил на себя руки. Когда он сделал, то Катарина послужила приманкой для него. Проклятые убийцы привязали ее к дереву днём, оставив так до позднего вечера. Отец Катарины сам отдал ее в руки священнику и его прихлебателям, испугавшись того, что его самого забьют палками или сожгут. Гашпар был его учеником. Юноша тайком выбирался в деревню из потайного места: заброшенного дома травника в глубине леса, чтобы посмотреть на свою Катарину. Он уже твёрдо решил, что придёт в дом лекаря и будь что будет. Именно тогда и понявший, что натворил, безумный лекарь рассказал все Гашпару, сказав, что дочь была беременна. Крикнув во всё горло от боли, юноша бросился в лес, но, прибежав к дереву, обнаружил уже окоченевшее тело любимой. — КАТАРИНА!!! Но, видимо, его видео кто-то из местных, кучка крестьян прибежали следом. Он ощетинился, словно волк, блуждая озверевшим взглядом по толпе озлобленных мужиков и баб с вилами и горящими факелами в руках. — Вы – убийцы! Я отомщу! Отомщу вам всем!! О! Он был способным учеником и не только в травах! Великие книги научили призывать его силы тьмы. Правда, он делал это лишь раз.. — Pater noster, de caelo proiectus, lumen Nominis Tui non exstinguatur, veniat regnum Universale Lucis Tuae, omnia et Omnes Voluntati tuae subiciantur! In pane tuo, fortitudine Tua, et lumine tuo vivimus; coram Te sumus puri, lucidi et liberi; in Te tantum nostra unitas est! Et nos temptavimus qui cognoverunt dolorem et dolorem huius saeculi non inquinamus Lumen Nominis Tui Luciferi cum dolo et dolo nostro. Quia non pro-icit ad meritum " itae aeternae. Et sit Gloria tua et potestas Et Regnum tuum usque in sempiternum Amen!!! Его возвышающийся голос над верхушками застывших елей. Подул студёный ветер, и гомон среди крестьян прекратился. Они, опксиив факелы и силы, испуганно заозирались вокруг. В ветре отчётливо слышались чьи-то зловещие голоса, поднялась снежная вьюга. — Отчего наш.. Залепетал перепуганный женский голос, но тут же жесткий, с нотками ненависти ответил: — Or deus qui non in qui. (Бога здесь Нет.) Они поняли. Они все почувствовали, каждый из них что такое боль! Нечто сильное и невидимое разрывало людей пополам. Девственно белый снег вокруг окрасился в красные тона. Через несколько секунд воющий ветер стих, то явил взору молодому некроманту разорванные тела тех, кто хотел его убить. В живых, совершенно седой, как лунь, остался лишь священник, который жался к стволу векового дуба. Гашпар мог бы ужаснуться кровавой картине, но нет! Они убили его любимую и нерожденного ребёнка! Но вот священник! Начинающий наркомант слышал раньше от отца Катарины, что тот вроде тоже не совсем прост и изучает магию. Значит, правда, раз он один среди всех остался жить. Служитель бога пришёл в себя, прокричав что-то на латыни, и это заклинание Гашпар слышал впервые. Снова завертелась буря, но длилась недолго. Гашпар в это время упал в снег. Когда буря прошла, то священника уже нигде не было. А дальше в лесу послышался волчий утробный вой, словно стая диких зверей оплакивала потерю любимой безутешного мага. Гашпар нашел приют в покинутом замке на почти необитаемом острове, заковав сердце в железо.. Оно больше не билось, умерло, он существовал, живя механически. Он совершенствовался в магии, некромантии, но вернуть любимую, даже как бесплотного духа, не смог. Видимо, над её телом священник провёл обряд и велел похоронить на освященной земле. Он много раз искал смерти в бою, но не находил ее. Много раз он прелсиааочл с каким наслаждением убивает священника! Да.. Отец Катарины скончался в ту же ночь от сердечного приступа. Сны некроманту снились редко, но в этот раз... Смерть имела утончённые черты лица: бледная кожа, глубокие тёмные глаза и черные волосы. Она смотрела на некроманта безумным взглядом, кривя красивые губы в ухмылке. — Ты забрала ее! Отдай! – в отчаянии зашептал маг, падая на колени перед самым прекрасным существом, которое видел в своей жизни. "Женщина" лишь засмеялась неприятным скрипучим смехом. — Я? Я здесь ни при чём, – спокойно ответила она, не отводя от мужчины чёрных, словно адова пропасть, глаз. — Ее убили люди, некромант! Все, что происходит плохого на земле, делаете вы сами. Я лишь прихожу за душами, я никогда никого не убивала, маг. Это все ваша прерогатива. Твою любовь уже не вернуть.. Гашпар всхлипнул, опустив голову. — Я не всесильна, и никто бы не мог сделать это, тебе ли как некроманту это не знать? Оставь ее дух в покое. И ещё скажу тебе следующее: когда придёт время, не оттолкни того, кто даст тебе покой и свет в душе. Он – твой единственный шанс обрести новые крылья взамен сломанных. — Мне никто не нужен! – горько произнёс Гашпар, не поднимая лица. — Не торопись с такими словами! Ты искал меня и хотел, чтобы я забрала тебя, но ещё раз тебе говорю: я никого не убиваю! Просто жизнь дает тебе ещё один шанс, не ошибись, маг! Ведь ты снова можешь потерять, и тогда мне снова придётся прийти, но не за тобой.. Видение-сон пропал, и Гашпар, совершено взбудораженный в больном предчувствии, распахнул глаза, лёжа в своей постели. Что это могло значит, он сам не мог разгадать. Настоящее время Ветер, пахнущий солью и скорбью, гулял по острым граням полуразрушенных зубцов башни. Гашпар Кольбергер стоял недвижимо, словно еще один камень в этой древней кладке. Его длинные, отлитые серебром проседи волосы развевались на ветру, черные складки мантии шептались о давно минувших бурях. Холодные, ледяные голубые глаза, не мигая, наблюдали за разворачивающимся вдали действом. Испанский галеон, некогда гордый и прекрасный, агонизировал, объятый огнем. Крошечные, словно муравьи, фигурки пиратов суетились на его палубе, завершая разграбление. Стоны и крики доносились с воды, но они не трогали мага. Он давно уже разучился им сочувствовать. Эта картина была для него лишь фоном, таким же привычным, как крики чаек. Он уже собрался развернуться и уйти в прохладную тень замковых коридоров, как взгляд его зацепился за обломок. Не просто щепку, а несколько скрепленных досок, на которых из последних сил цеплялся за жизнь одинокий человек. Волны, словно повинуясь неведомой воле, несли этот жалкий плот прямо к подножию его скал. Гашпар почувствовал легкое, почти забытое любопытство. Судьба редко забрасывала на его остров гостей. Живых. *** Сальвадоре пришел в себя от резкой боли в виске и пронизывающего до костей холода. Он лежал на мокром камне, и каждый мускул его тела кричал о перенесенном кошмаре. Пираты, огонь, холодная вода, страх… Он застонал, пытаясь подняться, и встретился взглядом с тем, кто стоял над ним. Высокий, исхудалый, закутанный в черное, человек смотрел на него с безразличным спокойствием. Его лицо было бледным и резким, а глаза… Глаза были голубыми, как айсберги в северных морях, и столь же холодными. В них не читалось ни жалости, ни гнева, лишь пустота. — Ты жив, — произнес маг. Голос его был низким, без единой нотки тепла. Словно скрип двери в заброшенной усыпальнице. Юноша, дрожа, кивнул. Он был юнгой на том галеоне. Его звали Сальвадоре. Маг не стал задавать лишних вопросов. Он лишь повернулся и жестом велел следовать. Сальвадоре, не в силах ослушаться, поплелся за ним, вглубь мрачного замка, что высился над берегом, словно гигантская каменная гробница. Его поселили в маленькой комнате на одной из уцелевших башен. Комната была аскетичной, но обжитой: кровать с жестким тюфяком, стол, стул, камин. Окно, забранное решеткой, открывало вид на бескрайний, вечно неспокойный океан. — Ты будешь жить здесь. Не пытайся покинуть замок. Океан или тени довершат то, что не завершили пираты, — сказал Гашпар и удалился, заперев за собой тяжелую дубовую дверь.