Самый милый хулиган

Феликс курит, постоянно срывает уроки и дерётся с каждым в школе. Кажется, его мама чаще бывает в кабинете директора, чем дома. А сыночка продолжает бедокурить. Все учителя молились, чтобы Ли свалил после девятого. Но нет. Он умудрился хорошо сдать экзамены (едва набрал проходные, но для него и его репетитора и это было подвигом) и поступить в десятый. — Здравствуйте, — Феликс первого сентября появляется как гром среди ясного неба, пропустив линейку и опоздав на половину классного часа. — Феликс? — у госпожи Чон глаза как два больших блюдца. — Ты попрощаться зашёл? В какой колледж поступил? — Какой колледж? Я учиться пришёл… — Учиться? — Ага. Кажется, в этот момент госпожа Чон прокляла весь мир и усомнилась в существовании Бога. Ну потому что как так вышло?! — Ну проходи, коли учиться пришёл… Ли входит, и его взгляд падает на единственное свободное место рядом с незнакомым парнем. Кудряшки, рубашечка, застёгнутая на все пуговицы и очёчки. Ну прям отличничек в самом клишированном виде. Да ещё и на первой парте сидит. Госпожа Чон, конечно, окидывает класс нервным взглядом, в попытке найти Феликсу другое место, потому что ни она, ни кто либо другой не выдержит и дня Феликса на первой парте. Но все места в классе уже заняты, а пытаться согнать с последних парт стайки девочек, которые уже чуть ли не маникюрный салон там устроили — гиблое дело. Придётся смириться. — Как тебя зовут? — Феликс тычет ручкой парня, пока классная вещает что-то про организационные моменты. — Ч-чан… — Ммм. Я Феликс, — он протягивает руку. В классе его друзей не осталось. Хёнджин таки свалил в колледж, а в параллели осталось парочка парней, с которыми они в прошлом году чуть не сожгли школу. Теперь Феликс стреляет у них сигареты. Было бы неплохо подружиться с новеньким. Он ещё походу и отличник. Может быть, в кои-то веки успеваемость Феликса повысится. Смотря как он договорится с этим Чаном… — Приятно познакомиться, — Чан улыбается. Его ладошка тёплая, а кожа невероятно мягкая. Рукопожатие крепкое. — Взаимно, — Феликс тоже растягивает губы в улыбке. Ёнбок отворачивается к окну. Листики на деревьях уже изрядно пожелтели. Лето прошло, и теперь впереди целый огромный учебный год. Дожить бы до каникул… Первый урок после классного часа: алгебра. И тест. Мало того, что они экзамены сдавали в мае и июне, так ещё и эти ваши ебучие тесты в начале года… В рот Феликс манал таких учителей. — Пс, — Ли толкает под столом соседа по парте, который увлечённо решает примеры, даже почти уже дорешал, хотя прошло всего полурока. Сам Феликс дай бог треть смог осилить. — М? — Чан не отвлекается, дописывает решение. — Помоги, пожалуйста. Чан на секунду отрывается, осматривается по сторонам. Господин Хван следит за задними партами, где всё равно умудряются списывать. Крис быстрым движением меняет их задания местами и принимается решать на черновике его вариант. Для него этот тест из разряда тех заданий, которые решать-то легко, а вот оформлять… Но Феликсу-то можно без подробного оформления. — На, — шипит Чан, передавая лист с заданиями и черновик с решением. — Спасибо, — Феликс быстро переписывает, добавляя, где надо, ссылки на теорию и расписывая решение.

~~~

Проходит неделя. И всю эту первую неделю Чан решает по два варианта на всех тестах: свой и Феликса. Для Чана это классика — помогать своему соседу по парте двоечнику. От Феликса пахнет сигаретами, а ранки на костяшках не заживают, он не знает элементарных вещей, зато первоклассно списывает, а ещё у него милые веснушки. — Эй, — Чан спокойно шёл домой, как ему преграждают дорогу три высоких парня из параллели, кажется, Чан видел, как Феликс за школой курил с ними. — Чего? — Крис отрывается от телефона. — Не найдётся сигаретки? — один из них мерзко ухмыляется. — Нет. Не курю, — Чан равнодушно пожимает плечами. — М. А денег? — Нет. — А если подумать? — Иди нахер. — Как грубо… А если ещё подумать? — Ответ всё тот же: иди нахер, — с такими надо грубо и коротко, нельзя мяться и мямлить. Чан знает. — Эй, — громила собирается врезать Чану, тот уже готовится бить в ответ и быстро сваливать, потому что одного-то он, быть может, и одолел бы, но вот троих вряд ли. Но… — Вы чего тут устроили? Дураки что ли? — Феликс появляется вместе с прохладным ветерком, колышущим пожелтевшие листья. — Он мне списывать даёт. Не трогайте его! — Ли чуть ли не в два раза меньше этих амбалов, но отчитывает их весьма грозно. — Если ещё раз рядом с ним увижу, яйца оторву. Ясно? — Ага, — все трое кивают и быстро ретируются, потому что всем известно, что злой Феликс — пиздец невероятных масштабов… В прошлом году кто-то нарвался, так Феликс ему нос сломал. — Ты как? — Феликс оборачивается к Чану. — Всё в порядке, — Крис улыбается, — спасибо. — Да не за что, — почему-то это «спасибо» и эта улыбка новенького заставляет что-то под рёбрами сладко сжиматься.

~~~

Чан не просто ботаник. Нет. Отличник? Да. Он знает буквально всё. Но точно не ботаник. Он ходит в зал, матерится больше Феликса и в рот шатал школьную форму. Он носит джинсы, худи и футболки с матерными надписями, за которые его уже раз десять отчитали и даже вызвали к директору. Было весело. В очереди к кабинету сидел он, одевшийся не по дресс-коду, малолетка, которого с электронкой спалили, и девятиклассник, который разбил окно и послал учительницу матом. Чан прям вписался в эту компанию злостных преступников. Ну и, конечно, выяснилось, что Чан примерно на двести процентов тип Феликса. Очки на лице Чана, по скромному (экспертному) мнению Феликса, выглядят пиздец как сексуально. Весь Чан пиздец какой сексуальный. Ли каждый раз слюной захлёбывается, стоит Чану снять свою зипку в классе, обнажив предплечья, обвитые вздувшимися венами. А эти длинные, узловатые пальцы… Ёнбок явно не об истории думает, когда его сосед по парте крепко сжимает ручку, стараясь поспеть за речью учителя. Какая гражданская война? Феликс на руки Чана пялится. Это важнее. Поэтому, когда громкий голос господина Мина вырывает его из приятного забвения своим вопросом, Феликс немного в шоке. — А про причины гражданской войны нам повторит Ли Феликс, — учитель смотрит на него довольно зло. Вообще отвлекаться на уроках истории — подписывать себе смертный приговор, потому что по бумажкам они гуманитарии, но из гуманитарного у них только историк под два метра ростом и учёной степенью. — А…. Ну… — «А, Ну» — ответил нам Феликс. Замечательный ответ, жаль неправильный. Если я ещё раз увижу, что ты не пишешь, я поставлю тебе два. Понятно? — он смотрит довольно раздражённо. Ёнбок кивает. Господин Мин единственный учитель, уроки которого он никогда не позволял себе срывать. Страшно ведь… Он такой высокий и громкий… А ещё двойки выставляет будь здоров. Феликс пару раз в четверти точно получал сие прекрасный вид оценок… — Ну может быть, его сосед по парте, Чан, кажется, сможет ответить на этот вопрос, — историк обращается уже к Крису. — Разногласия штатов насчёт рабства. Юг был за, потому что это было экономически выгодно. Плантации, рабы, всё такое. Север же был более прогрессивным, там промышленный переворот случился раньше, поэтому они могли отказаться от рабов, им нужна была просто рабочая сила. — Молодец, — господин Мин кивнул, — да, как я и говорил, когда Линкольна избрали президентом, сразу одиннадцать южных штатов заявили о том, что хотят выйти из состава США.

~~~

Он влюбился. Окончательно и бесповоротно. Феликс понимает это, когда в десятый раз за день залипает на Чана и даже не слышит звонка. Он краснеет, прячет взгляд. Ли не знает, что делать с чувствами, доселе никто не заставлял его сердце биться чаще лишь одним взглядом. А ещё Феликс понимает, что к началу второго месяца учёбы он уже не вывозит. Вот прям совсем. Господин Мин каждый урок пророчит ему отчисление, а от того, чтобы его дневник превратился в сплошное лебединое озеро, спасает только Чан. Крис решает за него почти все тесты, исключение разве что история и обществознание, которые волей-неволей нужно слушать, иначе есть очень большой риск быть выкинутым в окошко или получить шпинцрутеном. Да и господин Мин как цербер по классу ходит… Он отправляет Феликсу все домашки. Их не раз палили за очередной крутой афёрой по списыванию, Чана отсаживали, но в таком случае просто у большего количества людей оказывалось решение Чана, потому что бумажка с его буковками гуляла по всему классу, над Чаном и Феликсом стояли весь урок, следя, чтобы те ничего не натворили, но всё бестолку. — Ты правда этого не знаешь? — Чан выгибает бровь, когда Феликс спрашивает у него формулу дискриминанта. — Ага. — А теорему Виета? — Не-а. — М-да, — Чан действительно в шоке, — как ты экзамены сдал? — Ну, может быть, когда я сдавал экзамены, я это знал, но сейчас забыл, — Феликс прячет взгляд. Немного стыдно, что он такой глупый, особенно при условии, что Чан дохуя умный. Чан тяжело вздыхает. Как так можно вообще?! — Может быть ты бы мог помогать мне с учёбой? — Ли робко поднимает взгляд своих тёмных глаз. — Я заплачу! — поспешно добавляет он. — Не надо, — Чан неловко потирает шею, — я и так смогу. Приходи сегодня в шесть, я тебе адрес скину.

~~~

Прохладный ветер заставляет ёжится и плотнее кутаться в свою серую кофту. Кажется, всё-таки стоило надеть куртку… Феликс с удовльствием вдыхает холодный воздух, ощущая запах чего-то пряного, по странному грустного и горького. Запах печенья из кофейни неподалёку и ушедшего отрочества, наваливающейся ответственности. В подъезд Ли пропускает какая-то бабушка, вместе с которой он заходит. Чан живёт в старенькой девятиэтажке с раздолбаным лифтом, в котором, кажется, кто-то умер. Феликс чувствует, как дрожат его руки, когда он тянется позвонить в дверь, стоя перед квартирой Чана ровно в шесть вечера. Нервно. Он ведь будет несколько часов в одном пространстве с Чаном… — Привет, — Чан открывает дверь. Он в широкой, чёрной майке, которая прикрывает явно меньше нужного и спортивных штанах. Его волосы немного растрёпаны. Он выглядит так по-домашнему и так блядски откровенно, что у Феликса во рту резко пересыхает. — П-привет, — он входит в квартиру, разувается. — А где твои родители? Мы им мешать не будем? — Они на дачу поехали. И сестрёнку мою увезли. — У тебя есть сестра? — Ага, — Чан проходит в глубь квартиры, — ванна там, мой руки, проходи в комнату, будем сегодня бороться с алгеброй. По всей комнате Чана развешаны плакатики с твайс, даже лайтстик есть. Феликс выгибает бровь, смотря на это всё. Чан замечает непонимающий взгляд гостя. — А что не так? — Да не, всё в порядке. Просто… Просто немного удивлён. — Тогда садись. В комнате Чана немного прохладно из-за открытого окна, пахнет кофе и корицей, стол находится прямо перед окном, так что в случае чего можно будет созерцать пейзаж вместо скучных формул. Чан закрывает окно, ёжась от холода. — Налить тебе чаю? Кофе? Хотя для кофе уже поздно, спать потом плохо будешь… — звучит как озабоченная мамаша. Но из его уст это мило. — Не, спасибо, — Феликс мотает головой и усаживается за стол. Он достаёт принесённые тетради и ручку. Чан садится рядом. В его руках тетради со старыми конспектами за среднюю школу. Они исписаны мелким аккуратным почерком. Он открывает самую старую на вид. — Начнём с того, что вспомним основы.

~~~

Проходит час, потом второй, уже почти заканчивается третий… За окном темнеет. Феликс почти спит над тетрадками и уже минут десять как не улавливает смысла в словах Чана. Какие-то а, какие-то б, иксы, игреки… Высылайте поисковую группу! Мы потеряли икс! Ли снова залипает на руки Чана. И Чан это наконец-то замечает. — Земля вызывает Феликса! — он щёлкает пальцами перед лицом Ли. — А? — Ёнбок трясёт головой, пытаясь понять, что происходит. — Повтори, что я сказал. — «земля вызывает Феликса»? — А до этого? — Что-то про потерянные иксы и игреки…. Чан тяжело вздыхает. — Ладно. Ты устал. Мы и так долго занимаемся. К тому же уже поздно. Тебя ругать не будут? — Меня? Ругать? — Феликс опешил от таких вопросов, — за что? — Ну за то, что поздно вернёшься… — Чан тянется и, без того открытая майка, задирается, обнажая полоску кожи на животе. — Главное, чтобы я хоть раз на этой неделе дома появился. Мама и тогда рада будет. — А. Точно, — Чан хлопает себя по лбу, вспоминая про бэкграунд Ли Феликса, о котором по школе чуть ли не легенды слагают. — Тогда, может быть ты хочешь чаю? — Хочу. Они вместе идут на кухню. Чан заваривает какой-то очень вкусный имбирный чай и добавляет туда ложечку мёда. — На, — он подаёт Феликсу чашку. Ли выглядит совсем как невдуплёныш после нескольких часов за математикой. Это мило. — Спасибо, — он улыбается, и в его глазах читатется какая-то странная нежность, — и за то, что алгебру объяснил, спасибо. — Не за что, — Крис поддаётся странному порыву и треплет Ли по волосам. Феликс подставляется под это мимолётное касание как кошка. Он совсем не такой как в школе. Феликс милый и совсем крошечный на кухне Чана, Крис думает, что в его объятиях, Феликс бы смотрелся очень гармонично… — Ладно… — Феликс отставляет пустую кружку, — мне, наверное, пора, — он встаёт, его взгляд подает на окно. На улице идёт настоящий октябрьский ливень, а он, дурак, даже куртку не взял… — Чан… А можно попросить у тебя зонтик? — Феликс робко перещёлкивает всеми суставами пальцев. Да что с ним такое? Когда он находится с Чаном в одном пространстве, становится таким боязливым и робким, что аж самому тошно. — А не хочешь остаться? — вдруг предлагает Чан. — завтра суббота, никуда не надо. А ты, пока дойдёшь до дома, замёрзнешь и заболеешь. — Хочу. Чан выдаёт Феликсу свою пижаму, новую щётку и чистое полотенце, отправляет в душ. Пижама Чана велика Ли, он выглядит таким милым, когда выходит из ванной. — Я лягу на диване, наверное… — Феликс посматривает в сторону не особо удобного даже на вид дивана в гостиной, но Чан не даёт. — У меня большая кровать, — он неловко улыбается. Лежать рядом с Чаном, даже не касаясь его, невероятно прикольно. По телу бегают мурашки от близости. Феликс может уловить его запах: гель для душа с еловым запахом, кофе и что-то неуловимое, личные нотки Чана. Воздух почти искрит от напряжения. — Феликс, — Чан поворачивается набок и тянет Феликса к себе. Ли лежит спиной к нему и вздрагивает, когда чувствует лёгкий чмок в макушку. — М? — Ты милый, — Чан целует теперь в шею. Ли переворачивается лицом к Чану и смотрит на него. Чан без очков кажется беззащитнее, менее серьёзным и строгим. Он кладёт руку на щёку Феликса и шепчет одними губами — Можно? Феликс кивает, не в силах выдавить из себя хоть слово, и Чан касается его губ своими. Он целует Феликса невероятно нежно и медленно. Его ладонь сползает на шею Феликса, затем ниже. Феликс дрожит от каждого прикосновения, тянется ближе, гнёт спину, когда Чан пробегается кончиками пальцев по позвонкам. Чан подминает под себя Феликса и нависает сверху, он разрывает поцелуй, чтобы стянуть с Ли футболку, ласкает пальцами рёбра, сжимает тонкую талию. Феликс дрожит от удовольствия. Так сладко и невероятно прекрасно. Чан касается губами нежной кожи на шее, лижет и чуть прикусывает её. Феликс тихо стонет, выгибаясь. Он чувствует, как медленно плавится под нежными касаниями руг и губ Чана, сходит с ума от нежности, вскидывает бёдра, в надежде получить немного стимуляции. Чан усмехается, щекоча кожу своим дыханием. Его ладошка опускается на пах Феликса, сжимает возбуждённый член, вырывая тихий стон. Остатки одежды слетают быстро. Чан толкает влажные от смазки пальцы в узкую дырочку Феликса, целуя его губы, отвлекая от лёгкой боли из-за растяжки. Ли дёргается, немного неприятно, хочется свести коленки, но Чан сидит между его ног… — Больно? — Чан разрывает поцелуй, но не отстраняется, шепчет почти в самые губы. — Н-не много… Крис кивает и добавляет больше смазки, его движения становятся медленней, ещё аккуратней, когда подушечки пальцев давят на чувствительный комок нервов внутри, Феликс выгибается и громко вскрикивает. — Здесь? — Чан давит сильней, наслаждаясь тем, как Феликс моментально разваливается в его руках. — Да… — он чувствует, как дрожат его бёдра, как его накрывает такое вязкое удовольствие. Когда Чан в него входит, Феликс рушится. Член внутри ощущается странно, но приятно. Чан двигается медленно, ловя каждую реакцию тела Ли. А Ёнбок медленно сходит с ума, ощущая, как каждый толчок всё ближе подводит его к краю. Чан чувствует, что не продержится долго, опускает руку на сочащийся от естественной смазки, член Феликса и начинает надрачивать в такт собственным толчкам. Феликс кончает с тихим стоном, который Чан ловит своими губами. Он продолжает двигаться, проводя Ли через оргазм, давая даже немного сверхмеры. После, когда они лежат в обнимку, Чан лениво покрывает поцелуями плечи Феликса, пересчитывая губами веснушки, за окном осенний дождик, который до сих пор не закончился, в комнате витает запах пожухлой листвы и мокрого асфальта, навеянного из приоткрытого окошка. По коже бегают мурашки и непонятно от прохладного воздуха или от губ Чана на нежной коже. — Сладких снов, — Чан целует Феликса в висок и сгребает в свои медвежьи, уютные объятия. — Спокойной ночи, — Феликс чмокает Чана в шею и устраивается поудобней в крепких руках отличника.