Снимая маски, примеряя короны

Зелёное пламя в камине вспыхнуло ровно в семь тридцать. — Мистер Малфой, — голос секретаря прорезал тишину приёмной. — У вас… неожиданная гостья. Мисс Грейнджер. В интонации Пейдж не было ни капли удивления. Её и наняли за эту ледяную невозмутимость, но Драко уловил в её тоне лёгкое напряжение. Даже его безупречно выдрессированный персонал не был готов к визиту заместителя Министра, анонимно назначившей встречу. — Впусти, — отозвался Драко, сидя в кресле спиной к столу, глядя в окно. Он слышал сдержанный обмен репликами, потом щелчок закрывающейся двери и тишину, которую нарушил только лёгкий шелест ткани и твёрдый, отчётливый стук каблуков по полу. Он наконец повернулся в кресле. Она стояла посреди его приёмной, сбросив мантию на спинку кресла. На ней был не строгий костюм, а чёрное платье-футляр, аскетичного кроя, но сидевшее так, что у него буквально перехватило дыхание, а внизу живота ёкнуло знакомым, острым предвкушением. Никакой помады и волосы чуть растрёпанные ветром от путешествия через камин. В её взгляде не осталось и следа растерянной ярости из «Ночного Феникса» или вымученной светской улыбки с бала. Сейчас он видел только ясный, трезвый расчёт и под ним тот самый тлеющий уголёк, который он раздул в «Хроносе» и который теперь горел собственным, независимым пламенем. — Устал ждать твое «спасибо», Грейнджер, — сказал он, опершись локтем о подлокотник. Поза небрежной снисходительности была отработана до автоматизма. — Я уже начал думать, что ты решила считать меня благотворительным фондом. — Не льсти себе, — её голос был ровным, как лезвие. — Тогда зачем ты здесь? — Чтобы расставить точки. Она прошла и села на край его стола, вторгшись в личное пространство с той же бесцеремонной уверенностью, с какой он когда-то вёл её в комнату в «Хроносе». — Я не твоя должница, не трофей и не часть портфельных инвестиций, Малфой. Он заставил себя рассмеяться. Лениво, с нарочитой снисходительностью. — Рад это слышать. Я уже переживал, что ты начнёшь требовать годовой отчёт по дивидендам. Он позволил губам медленно, опасно растянуться, наслаждаясь, как сужаются её глаза в ответ. — Хорошая девоч… — Не смей, — она резко подняла взгляд. — Я и вправду не пришла расплачиваться за помощь. Насмешка сошла с его лица, уступив место сосредоточенной внимательности. Он смотрел на женщину, вторгшуюся в его кабинет, чтобы диктовать условия, и осознал, что ошибался. Он думал, что ведёт их танец. Что его подарок, его интрига, его назойливое присутствие загоняют её в угол. Но она не была в углу. — Тогда что? — выдохнул он. Она сделала глубокий вдох, и её плечи, вечно напряжённые, слегка опустились, будто она сбросила невидимый плащ. — Сейчас я не заместитель Министра, не героиня войны и не чёртов символ надежды для магического электората. — Кто ты тогда, Грейнджер? — Женщина, которая хочет выключить голову. — Её взгляд не дрогнул. — И ты можешь мне помочь. В этот миг до Драко Малфоя дошло с ослепляющей ясностью. Он был не охотником, загнавшим дичь. Это она выбрала его. Потому что он оказался достаточно умен и… испорчен, чтобы дать ей то, чего она не могла получить нигде больше. Волна такого интенсивного, головокружительного торжества ударила в виски, что на миг в ушах зазвенело. Кровь прилила к лицу, к паху, заставив его чуть сменить позу в кресле. — Помочь? — его голос стал низким, обволакивающим. Он встал и сделал шаг, нарушая её личное пространство, проверяя границы. Она не отступила. — Это расплывчатый запрос, Грейнджер. Ты хочешь, чтобы я тебя отвлёк? Развлёк? Или хочешь, чтобы я лишил тебя контроля? — Последнее, — выдохнула она, и в её глазах мелькнула тень того самого голода, который он угадал в самом начале. — Тогда, — сказал он, и его голос приобрёл ту самую бархатную, властную ноту, от которой сбивалось её дыхание, — первое правило: клиент не командует процессом. Клиент формулирует задачу, а исполнение за мной. Ты хочешь, чтобы я выключил твою голову. Значит, ты отдаёшь мне свои реакции, свои стоны, своё тело. Ты доверяешь мне знать, как это сделать. Или ты передумала? Он видел, как сдвинулись её брови. Как пальцы слегка сжались. Она взвешивала и сознательно отпускала. — Нет. Не передумала. — Скажи это, — приказал он мягко, но неумолимо. — Скажи, что ты отдаёшь контроль. Она на мгновение закрыла глаза, и по её лицу пробежала тень борьбы — последний штурм интеллекта и воли. И капитуляция. — Я отдаю тебе контроль, — произнесла она чётко, открывая глаза. В них читалось решение и доверие. Всё внутри Драко затрепетало от триумфа. Не над ней, а от осознания, что он оказался тем единственным, кому она могла это сказать. Грудь сжалась от чего-то странного, острого, похожего на гордость. Желание, уже тугим, болезненным жгутом стянувшее низ живота, стало почти невыносимым. Он не стал торопиться. Подошёл, и его пальцы нашли невидимые шпильки в её безупречном пучке. Извлёк их одну за другой. Каштановые пряди падали на плечи, и с каждой она становилась чуть мягче, податливее. Это был ритуал разоружения. Его собственные пальцы, обычно такие точные, чуть дрожали, когда он касался её тёплой кожи у висков. Он обошёл её и начал медленно расстёгивать платье. Пуговицу за пуговицей. Пальцы скользили по коже через ткань, и он чувствовал, как она вздрагивает. Каждое её мелкое движение, каждый прерывистый вдох отзывались в нём ответной волной жара. Ему пришлось сознательно замедлить дыхание, сконцентрироваться на механике движений — на ощущении ткани под подушечками пальцев, на звуке расстёгиваемой молнии, чтобы не сорваться, не впиться в неё здесь и сейчас. — Вся напряжена, Грейнджер, — прошептал он, губы почти касаясь её уха. Он почувствовал, как по её коже побежали мурашки, и удовлетворённо усмехнулся про себя. — Тебя нужно расслабить. Когда платье упало на пол, он уложил её на стол, магией сместив бумаги и смягчив дерево. Она была такой тёплой, нежной, податливой. Его руки и губы начали исследование. Он изучал каждую реакцию, каждый вздох, каждый отклик мурашек на коже. Находил места, от которых она выгибалась, и те, от которых замирала. Доводил до края и отступал, заставляя её закусывать губу от разочарования, но она позволяла. Её руки не цеплялись за него, не пытались ускорить процесс. Она лишь концентрировалась на ощущениях. — Ты можешь остановить это в любой момент, — напомнил он, голос звучал хрипло от сдерживаемого возбуждения. Собственное тело кричало от потребности, каждый нерв звенел, требуя движения, давления, разрядки. — Знаю, — прошептала она, глаза закрыты, лицо обращено к потолку. — Не останавливайся. — Ты хочешь больше? — Да. — Проси. — Пожалуйста… — Не «пожалуйста». Проси правильно. Она закусила губу, и он увидел, как по её щекам разливается румянец. Даже в этом состоянии, на краю, она осознавала унизительную красоту этого ритуала. — …Драко. Пожалуйста. Его имя на её губах, произнесённое таким тоном, пролетело по нему, как физический удар. Он сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает холодок, мгновенно сменяющийся жаром. Сдержаться сейчас стоило ему почти титанических усилий. Он вознаградил её, дав то, о чём она просила, но так, как считал нужным он, чтобы продлить наслаждение, углубить падение. Когда он вошёл в неё, она обвила его ногами, и её тело встретило его с такой жадной, полной отдачей, что у него в глазах потемнело, а в ушах на секунду воцарилась оглушительная тишина. Ощущение было настолько всепоглощающим, сокрушительным, что он на миг забыл, как дышать. Она использовала его силу, его темп, его власть, как инструменты для собственного освобождения. Он двигался, читая её тело как открытую книгу, ускорялся, когда её дыхание срывалось, замедлялся, чтобы вернуть её к реальности и продлить это. Каждый толчок, каждый её стон, каждый спазм её мышц вокруг него стоили ему невероятного самообладания. Пот стекал по его спине, мышцы горели от напряжения. Он фокусировался на её лице, на звуке её голоса, на мельчайших изменениях в её дыхании — на всём, кроме собственного неистового желания кончить. И всё время говорил. Говорил, какая она прекрасная, развратная, сильная. Что она вся принадлежит ему в этот миг. И она стонала в ответ, её команды смешивались с мольбами, и каждый звук приносил ему удовольствие, которое пьянило. Её тело выгнулось и он почувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него в ритме её оргазма. Волны её наслаждения, передававшиеся через каждое касание, каждое сжатие, едва не сбили его. Он вскрикнул, глухо, подавленно, впиваясь пальцами в её бёдра, удерживая себя на краю, выжидая, наблюдая, как экстаз перекатывается через неё. Только тогда, убедившись, что она достигла цели, он позволил себе потерять контроль. Его наслаждение нахлынуло, глубокое и удовлетворённое. Это было меньше похоже на взрыв, а больше на долгое, мучительное, сладкое падение в бездну. Он прижался лбом к её плечу, чувствуя, как последние остатки сил покидают его. Их тела были влажны, дыхание неровно. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала кровь. Все мышцы, секунду назад бывшие тугой стальной пружиной, теперь ощущались как вата. Он лег рядом, глядя в потолок, чувствуя странную опустошённость. Он отдал всю свою силу, свою доминирующую личность в услужение её потребности. И это было… освобождающе. Унизительно? Возможно. Но в этом унижении была какая-то извращённая гордость Она первой нарушила тишину. — Спасибо. Он повернул голову. Её глаза были открыты, в них не было ни стыда, ни смущения. Лишь спокойное, почти профессиональное удовлетворение. — Не за что, — пробормотал он, и его собственный голос прозвучал непривычно ломанно. — Профессиональная услуга. Она повернулась на бок, облокотившись на локоть, её взгляд был аналитическим, оценивающим. — Это не было благодарностью за политическую помощь, — отчеканила она. — Это было моим решением. Моим желанием. Он смотрел на эту невозможную женщину, только что использовавшую его как роскошный секс-гаджет, и теперь отчитывавшуюся в мотивации. Усталость смешивалась с восхищением, создавая новое, незнакомое чувство. — Я знаю, — наконец сказал он. И улыбнулся настоящей, не манипулятивной улыбкой. — Я просто оказался в нужном месте, в нужное время, с нужным… набором навыков. Уголки её губ дрогнули в ответ. — Да. Оказался. Она поднялась, двигаясь плавно и уверенно. Собрала одежду, затянула волосы в хвост. Выглядела так, будто только что провела деловую встречу. Что, в каком-то извращённом смысле, было правдой. — До следующего раза, Грейнджер, — сказал он, когда её рука лежала на дверной ручке. Она обернулась, и в её глазах снова вспыхнул тот самый тлеющий уголёк. — До следующего раза, Малфой. Дверь закрылась. Драко остался один в тишине кабинета, глядя в окно, и его ум, всегда такой быстрый и острый, был непривычно спокоен. Он не проиграл. Но и не выиграл в привычном смысле. Он был… признан. Она выбрала его не только как любовника, но и как союзника, как человека, которому может доверять. Потому что он был достаточно силён, чтобы не бояться её силы. Достаточно умен, чтобы оценить её ум. Но она ещё не знает о том, что он к тому же достаточно амбициозен, чтобы понять, что его величайшей амбицией может стать возведение её на трон. И по сравнению с этой ролью, роль простого победителя, покорителя, казалась вдруг такой мелкой, такой скучной. Уголки его губ дрогнули в улыбке. Охота, как он её понимал, закончилась. Начиналось нечто неизмеримо более сложное и захватывающее. Проектирование империи. И его места в ней. Рядом с ней. Он собирал разбросанные вещи, чувствуя прилив новой, чистой энергии. Было над чем подумать. Начать, пожалуй, стоило с того, чтобы незаметно убрать ещё пару мелких, но досадных препятствий с её пути к министерскому креслу. Просто чтобы посмотреть, заметит ли она. И если да, то что скажет.