Пятизвездочный герой

Здорово, когда у тебя есть родственная душа. Тот, кто знает тебя лучше, чем ты сам. Тот, кому всегда можно доверить любой секрет. Тот, на кого всегда можно положиться. Тот, с кем жизнь обретает смысл. И даже если судьба вас ещё не свела, сам факт существования такого человека наполняет сердце надеждой. Здорово, когда это человек. Здорово, если он хотя бы умеет говорить. У Аргенти на запястье пять звёздочек. Пять одинаковых, симметричных звёздочек, которые иногда используют в текстах сообщений и в телефонных номерах. Пять ничего не выражающих символов и ни единого намёка на слова. И, если честно, ни тени надежды, как бы Аргенти ни старался её в себе откопать. За всю жизнь он услышал, кажется, больше сотни различных версий о значении странной метки, но ни одна из них не внушала доверия. И это несмотря на то, что встреченные им на пути люди (и не только) обладали, как оказалось, отменным воображением. Самое первое услышанное объяснение оказалось и самым красивым. Возвышенным, вполне подходящим для романтической легенды, хоть и родилось на свет благодаря не самому приятному человеку. — А кто это у нас тут такой красивый? Кто такой хорошенький? — увлеченно ворковала невысокая, полноватая женщина с одутловатым лицом, держа двумя пальцами конфету в ярко-жёлтой обёртке. Она — и еще добрая полусотня таких же — являлась представительницей межпланетной благотворительной организации и прибыла на родину Аргенти с целью облегчить жизнь пострадавших от войны. По мнению большинства, присутствие делегации возымело строго противоположный эффект. — А это что у нас такое? Звёздочки, да? Ну значит, и родственная душа твоя будет яркой, как звёздочка! Может, даже как сверхновая! Что такое сверхновая, маленький Аргенти не знал. Зато знал, что нельзя доверять незнакомым тётенькам с конфетками. Поэтому насупился, сложил руки на груди и отвернулся, напоследок показав «доброжелательнице» язык. Взрослый уже, обойдётся и без сказок, и без сладостей. Но объяснение всё равно против воли запомнил. Оно хотя бы было красивым. Последующие нравились Аргенти куда меньше. — Это испытание, посланное тебе Эонами на жизненном пути, — разглагольствовал его первый учитель, снисходительно глядя на то, как непутёвый ученик поднимается с колен и локтем пытается вытереть капавшую из носа кровь. — Если сердце твоё будет чисто, а разум отринет греховные помыслы, как велит нам путь Красоты, то однажды ты сам отыщешь ответы на все вопросы. Аргенти тогда предпочел угрюмо промолчать. И с удвоенным рвением снова взяться за копьё, снося головы тренировочным манекенам так, будто злополучную метку нарисовал кто-то из них. Догадывался ведь, что старый рыцарь понятия не имеет о значении звёздочек, но при этом не хочет ударить в грязь лицом перед неофитом. А задавать дополнительные вопросы было опасно — учитель вполне мог назначить дополнительный час тренировок за «неповиновение старшим». Связи между меткой и чистотой помыслов Аргенти так и не смог увидеть, хоть и искренне пытался, но по крайней мере мастер действовал из лучших побуждений. Так тоже было не всегда. — Гля, а это у него что? — хохотнул один из грабителей, высокий плечистый бородач, со зловещим хрустом разминая пальцы. — Никак беглый заключённый? Или это рабское? — Достопочтенные господа, во имя Идрилы я советую вам сложить оружие и покаяться в своих прегрешениях, и тогда снизойдёт на вас благословение Её, — а ведь предупреждали же, что в эту часть планеты не стоит соваться в одиночку, особенно после наступления тьмы, потому что расплодившиеся грабители будут искренне рады такой легкой добыче. Аргенти послушал, покивал, заверил, что «никогда в жизни», и в тот же вечер самоотверженно сунулся. Путь Красоты, честь и достоинство, защита слабых и далее по тексту. — Парни, чего он там лопочет, а? Кажись, зубы у него явно лишние, — только вот чинно убояться и покаяться встреченные грабители явно не желали. Поэтому оставалось только вдохнуть поглубже и поудобнее перехватить верное копьё. К счастью для рыцаря, отстаивать правду боем Путь Красоты никогда не запрещал, справедливо полагая, что одними проповедями сыт не будешь. К несчастью для бандитов, об этом они явно не знали. Уже после короткого, но ожесточённого боя, Аргенти, оттирая с оружия чужую кровь, задумался на мгновение: а что, если метка действительно намекала, что его родственная душа — преступник, сбежавший из-под стражи? И тут же над собой посмеялся: никогда раньше он не слышал, чтобы метка отражала чью-то историю или личность. Но, справедливости ради, о звёздочках вместо слов он раньше тоже не слышал. Пришлось нехотя, но занести в список возможных версий. Зато следующее предположение отличалось удивительной правдоподобностью. Может, дело было в том, кто именно его высказал, а может, Аргенти просто устал сомневаться во всём и всех, но факт остаётся фактом: этим словам он почти поверил. Почти. — Может, твоя родственная душа живёт на самой окраине Вселенной. И говорит на языке столь древнем и редком, что не нашлось знаков, способных передать его звучание, — лучи заката мягко освещали изящные черты чужого лица, а голос звучал столь убедительно, что хотелось мгновенно отречься от всех своих прошлых принципов и внимать лишь ему одному. Аргенти мог только безмолвно восторгаться: вот он, истинный Рыцарь Красоты. Вот она, цель, к которой нужно стремиться. Но мгновение сомнений себе всё же позволил. — И как тогда я должен осознать, что вот она — моя родственная душа? Товарищ на Пути не обиделся. Только улыбнулся мягко и участливо и опустил теплую ладонь на его плечо. — Я верю, что сердце твоё окажется мудрее всех существующих в мире слов. Разговор затянулся до утра. Говорили о многом: о любви, о судьбе, о долге, о клятвах верности и об избранном ими Пути. Поклялись друг другу в вечной преданности, а услышанные от друга на прощание слова навсегда врезались Аргенти в память. — Надеюсь, когда наши дороги в следующий раз пересекутся, ты встретишь меня уже не одиноким. Обещать Аргенти, конечно же, не мог. А хотелось. Но как бы сильно версия ни походила на правду, от прочих она мало чем отличалась: узнать значение звездочек так и не удалось. Поэтому Аргенти твёрдо сказал себе: хватит. Раз не получилось дойти до истины, может, оно и к лучшему. Может, и не надо ему такое знать. Может, никто ему и не нужен, чтобы жизнь считалась полноценной. Пора искать надежду в чём-то другом и отложить отчаянные попытки найти ответы. Ему и так живётся неплохо: есть корабль, есть цель в жизни, есть понимание, что правильно, а что нет, и что ещё нужно для счастья страннику меж звёзд? Разве что избавиться от назойливых расспросов вроде «А что твоя татуировка значит?», но с этим вполне помогут справиться стальные перчатки. Многие вообще всю жизнь без родственной души живут, и ничего. А у него, между прочим, есть Идрила. Если бы только всё было так просто. Да, любопытных и сочувствующих стало меньше. Зато энтузиазм их вырос в геометрической прогрессии. Иногда Аргенти даже казалось, что звёздочки как-то незаметно для него трансформировались в надпись «Пожалейте меня, пожалуйста, я самый несчастный человек во всех мирах». И больше всего его разозлил даже не подвыпивший мужчина средних лет, битый час рассказывавший о том, что судьба — дура, и даже не кучка подростков, обступившая его плотным кругом и умолявшая о фото запястья, а гадалка. Обычная, потрёпанная жизнью гадалка, которая выскочила из подворотни, как чёртик из табакерки, сцапала его за запястье, безапелляционно заявила, что, дескать, у неё есть ответы на все вопросы, и, не дав ни шанса возразить, утащила Аргенти под полог своего шатра. — Вижу, вижу… выстрелы и бой насмерть… серебро, окровавленное… душа твоя родственная в огне смертоносном… — завывала она, размахивая руками над пыльным хрустальным шаром, а Аргенти тоскливо думал лишь об одном. Что так и не запомнил ту хитроумную словесную конструкцию, которую его первый учитель использовал по отношению к таким вот людям. После этой встречи состояние его описать можно было только одним словом: стресс. С которым полагалось бороться не менее усердно, чем с несправедливостью. Способов борьбы ему было известно несколько: усердные молитвы Идриле (перестало помогать незадолго до гадалки), медитация и очищение разума (перестало помогать сразу после) и славная битва, в которой можно проявить героизм, защитить невинных и доказать чистоту своих намерений. Кто-то когда-то описывал такой метод решения проблем словом «сублимация», но Аргенти предпочитал не углубляться в тему. Какая разница, если это помогает, так ещё и не только ему? Дело было за малым — выбрать подходящее место. И такой шанс предоставился ему довольно скоро. Маленькая, забытая всеми Эонами планетка на окраине обитаемых миров. Мирное население, у которого из оружия только ножи для резки овощей. И представители одной небезызвестной корпорации, уверенные в собственной безнаказанности и потому устроившие на планете полигон для испытания новых стратегических мехов. В общем, сюжет любой легенды о бессердечных злодеях и рыцарях без страха и упрёка, особенно с учётом того, что в качестве пушечного мяса в добровольно-принудительном порядке выступило всё то же местное население. Слухи разлетелись быстро, и Аргенти поспешил туда сразу же, как только узнал. Гнал корабль с предельной скоростью, выжимая последнее из двигателей, и только об одном просил: лишь бы успеть. Но всё равно совсем чуть-чуть опоздал. Потому что к моменту его прибытия испытательный полигон уже был охвачен огнём, звучали выстрелы и взрывы, а в самом центре пожарища возвышалась чья-то закованная в серебряную броню фигура. Аргенти в глаза бросились ковбойская шляпа, развевающийся плащ и обвивавшая предплечье гравировка — то ли цветочный узор, то ли вязь неразборчиво написанных слов. И зажатый в руке дымящийся револьвер. А ещё к нему со спины подкрадывалось трое бойцов корпорации с винтовками наизготовку, так что времени интересоваться, кто он и что здесь делает, не было. Зато метнуть копьё в одного из нападавших — было. Оставшихся незнакомец уложил сам, парой метких выстрелов, обернулся к Аргенти, отсалютовал в благодарность и снова ринулся в бой. И как-то перестало быть важным и его имя, и то, откуда он родом, зато кристально ясно стало одно: их цели сходятся, а значит, нужно прикрыть союзнику спину. Уж это Рыцарь Красоты умел. Бой выдался яростным, но быстрым. Большую часть мехов и оборудования вывел из строя загадочный незнакомец ещё до прибытия Аргенти, поэтому на долю того выпало всего лишь уничтожить оставшееся и переловить сотрудников, рассредоточившихся по полигону. Делов-то на пару системных часов. Обошлось практически без потерь — всего-то пара вмятин на доспехах и неглубокая царапина на щеке. Осталась мелочь — наконец-то поговорить с таинственным напарником и поблагодарить за помощь, а дальше — снова в путь, на поиски Идрилы. Стресс как раз почти отступил. Незнакомца он нашёл у руин одной из лабораторий. Тот сидел прямо на земле, вдумчиво чистил от копоти оружие и был настолько увлечён своим занятием, что даже не услышал шагов Аргенти. Среагировал только в тот момент, когда ему на плечо мягко опустилась ладонь в стальной перчатке, — вздрогнул, вскинул револьвер, приготовившись к выстрелу, но практически сразу понял, что опасность не угрожает, и совершенно неожиданно выдал облегчённое «Котик!» Аргенти наверняка ослышался. Абсолютно точно. Потому что быть такого не могло. — Ну ты меня и напугал, твою милашку! Я думал, это кто-то из этих пушистиков… — незнакомец запнулся на середине фразы, посмотрел на ошарашенного собеседника, раздражённо муркнул (муркнул?!) и все-таки снизошёл до объяснений. — Модифицированный маяк синестезии. Встроенная цензура. Понимаешь теперь? Цензура. Звёздочками на письме скрывали нецензурные слова. До Аргенти дошло медленно, но верно. Конечно, он не раз думал об этой встрече. Но считал, что этого никогда не случится, так что план действий продумывать показалось необязательным. Поэтому теперь выход из положения Аргенти видел лишь один. Открыть рот. — О, мой спутник жизни, предназначенный мне небом и самой судьбой, всё моё существо трепещет от счастья, стоит лишь мне осознать, что мы наконец встретились на просторах этого бескрайнего мира… Первые полторы минуты незнакомец покорно слушал, видимо, не до конца осознавая, что вообще происходит. А затем в глазах зажглось понимание, только вот вместо крепких объятий он снова схватился за револьвер. — Так это из-за тебя, милашка ты эдакий, у меня эта красота во всю руку?! О дальнейших событиях Аргенти предпочитал не вспоминать.