You look better bruised

… Дебрифинг по прошедшей гонке едва ли успел завершиться, а Джордж уже зажал Макса в углу коридора, который относился к hospitality — зоне паддока, предназначенной для VIP‑гостей. Челюсть его была сжата, а сам он кипел от духоты и разочарования. — Ты намеренно подрезал меня в одиннадцатом повороте, — огрызнулся Джордж, — ты видел меня в зеркалах. Макс даже не моргнул. — Ну, так и? — Его голос был холоден, как лёд. — Ты уклонился, разве не так? — Ты гоняешь, как блядский лунатик, когда я впереди, — зашипел Джордж. — Ты не ведёшь себя так с Ландо. Или Шарлем. — Потому что они не провоцируют меня этими щеголеватыми поступками, присущими маленькому золотому ретриверу. — Ответил Макс. — Ты думаешь, что сам чист и честен, что ты выше всего этого, вот только это не так. Ты наслаждаешься этой игрой. Джордж отшатнулся, словно ему влепили пощёчину: — Что ты с тобой не так? Макс не ответил, а всего лишь посмотрел на него. Посмотрел сквозь него. Чуть позже зашло солнце, и паддок опустел. И пока Джордж направлялся в одиночку к парковке с сумкой для шлема на перевес, позади него раздался голос Макса. — Ты знаешь, — подал голос Макс холодно и намеренно, — эти твои прекрасные глаза… и эти губы… такой позор. Что ты растрачиваешь их попусту. — Тут Джордж, ошеломлённый до глубины души, обернулся. — Ну, давай, — продолжил глумливо низким голосом Макс, держа яд под контролем. — Разве ты не жаждешь использовать их с пользой? Побудь полезным хоть разок. Доставь мне удовольствие. Я ведь чемпион мира. Джордж, тяжело сглотнув, отвернулся. Руки его тряслись. Было очень похоже на то, что он вот-вот заплачет. А Макс… Макс желал этого. Ведь когда Джордж рыдал, и когда эти пронзительные голубоватые глаза утопали во влаге, то он выглядел сломленным самим прекрасным образом. Таким субтильным. Уязвимым. Искренним. И Макс наслаждался этим. — Тебе действительно стоит поработать над своим темпераментом. — Добавил Макс со смешком. — Отчего ты вообще на меня взъелся? Из-за гонки? Из-за факта, что я тебя перегнал на круг? Или же из-за того, что ты априори останешься второстепенным в чём бы то ни было? Пауза. А затем улыбка — холодная, словно лёд. — Пожалуй, ты можешь отсосать мне и в конце концов побыть хотя бы разок полезным, либо же это чересчур по-гейски для тебя, Джордж? — Между ними повисла тишина — плотная и омерзительная. — Ага, как я и думал, — ответил Макс, разворачиваясь словно ничего и не произошло. Джордж моментально повернулся: — Ты считаешь, что я фанфазирую, как отсасываю тебе? Господи, Макс… приди в себя. Тут Макс оказался ещё на шаг ближе к Джорджу, позволив голосу стать ещё тише: — Я считаю, ты помешан на праведности. На том, чтобы быть хорошеньким. Натуралом. Какие бы ярлыки не оберегали тебя. — Но если бы я попросил, по-настоящему попросил, ты ведь склонился бы передо мной на колени. Ты бы хотел этого. Всего лишь один раз. Просто познать это чувство, когда оказываешься внизу под чем-то настоящим. — Тут Джорджа передёрнуло. — Ты больной. Относишься к людям, будто они принадлежат тебе и готовы сломаться по твоей прихоти. Макс сардонически и маниакально ухмыльнулся: — Неа. Я отношусь к людям именно так, как они позволяют мне. Вот ты бы позволил. Всё мгновенно смолкло. Челюсть Джорджа сжалась, а кадык подпрыгнул. — Ты заблуждаешься. — Его голос лишь слегка надломился. *** Ландо уже пребывал в полусонном состоянии, развалившись на диване комнаты отеля в своём худи, когда дверь распахнулась так, точно её выбили. Джордж — ожесточенный и бледнющий — зашёл внутрь, будто буквально только что вернулся с боевого фронта. Ландо сию же секунду принял сидячее положение: — Эй. Всё нормально? Сначала Джордж отделался молчанием. Он швырнул свою сумку для шлема, которая рухнула с характерным звуком, и просто замер на месте, дыша с неимоверной скоростью, со стиснутой челюстью и слегка дрожащими руками. — Джордж? — Он… — начал было Джордж, но затем тяжело сглотнул. — Макс. Он сказал… — и тут он смолк, будто больше ни одно слово не слетит с его губ. Ландо поднялся, осторожно, и спросил: — Что он сказал? Джордж поднял взгляд, глаза его были налиты кровью, а голос надламывался от ярости и смятения. — Как вообще кто-то может быть настолько чертовски жестоким? Ландо моргнул: — Что он натворил? Джордж зашагал туда-сюда, нервно проводя ладонью по волосам и борясь с чем-то в груди. — Он… посмеялся. Надо мной. Над моим ртом. Сказал херню, типа… — он трудом выдавил горький смех. — Сказал, что я расстрачиваю его попусту. Что мне бы следовало упасть на колени. Будто бы я просто какая-то… вещь. Ладно замер. Лицо Джорджа раскалывалось на части, кусочек за кусочком. — Он в самом деле видит меня таким? Вот кто я для него? Шутка? Больная фантазия? Ландо поступил ближе: — Джордж… — Нет. — Ощетинился Джордж, разворачиваясь и повышая тон. — Только потому что он говорит, что это просто шутка, но это не так. Он был серьёзен. А после всего лишь ушёл прочь, будто ничего и не произошло. Комната потонула в тишине. Джордж опустился на краешек кровати. Руки его вцепились в колени, словно он физически пытался удержать себя в руках. — У меня есть девушка. — Прошептал он. — Ровно как и у него. Ландо осторожно присел рядышком с ним. — Ты не заслужил этого. Джордж почти покачал годовой, уставившись на ковёр: — Я не знаю, что ужаснее. Что он произнёс это вслух. Или же то, что не ушёл я, когда ушёл он. Ландо ничего не ответил. Он просто положил ладонь на плечо Джорджа и хранил молчание, — ведь порой именно тишина была единственным достаточно мягким утешением для стыда. *** (прислонившись к стене со скрещенными руками на груди) — Воу. Ты реально в последнее время довольно много тусишь с Ландо. Джордж напрягается. Он не отвечает сразу — просто продолжает смотреть прямо перед собой. MAX (пронизанным ядом голосом) — Это твой план на будущее? Ввиду того, что с вождением не выходит от слова совсем? Джордж не спеша поворачивается. GEORGE — Что ты несёшь? MAX (пожимает плечами) — Ты в курсе. После того, как из тебя не лепится достаточно приличный гонщик. После всего разочарования. Ты мог бы просто… протиснуться в нечто понежнее. Пожалуй, ты бы мог быть его sugar baby или чем-то вроде того. Челюсть Джорджа напрягается. Макс ухмыляется и подходит поближе. MAX — У него водятся деньги. Не так много, как у меня, очевидно, однако… пожалуй, вполне достаточно, чтобы и дальше наряжать тебя в дизайнерские шмотки и держать вне досягаемости заголовков. GEORGE (приглушённо) — Ты омерзителен. MAX (с широкой ухмылкой) — А ты предсказуем. Воцарилась продолжительная пауза — напряжение повисло в воздухе статическим электричеством. Джордж не шелохнулся. Макс же прильнул чуть ближе, голос его был низкий. MAX — Будь честен, Джордж. Тебе не нужна карьера. Тебе хочется комфорта. И я чертовски пугаю тебя, именно из-за того, что ты не можешь получить его от меня. *** Снаружи моторхоума завывала буря. Дождь обрушивался на плоскую крышу, точно на поверхность военных барабанов. А внутри царила тишина. Джордж так и не шелохнулся после слов Макса. Глаза Джорджа были где-то далеко, а губы слегка полуоткрыты. Он выглядел, будто вовсе и не слышал этих слов, вот только он слышал. Слова осели где-то внутри за рёбрами — тяжёлые и неторопливые. Макс сделал шаг вперёд: — Ты собираешься разреветься? Ничего. Джордж моргнул раз. — Ты вечно выглядишь так, будто вот-вот собираешься, — добавил Макс безэмоционально. В его голосе почти слышалась скука, но за ней скрывалось нечто большее. — Это паскудно. И типа заводит. Джордж бесшумно выдохнул — не совсем вздох. Не совсем что-либо вообще. Макс приблизился ближе, остановившись в паре дюймов. Двумя пальцами он поднял подбородок Джорджа. — Всё это притворство. И в это же время, я единственный, кто помнит. Ты всего-навсего тот, кому чутка не хватило. Джордж оставил это без ответа. Не кивнул. Не отстранился. Не встретился с ним взглядом. — Точно. — Пробормотал Макс. — Я прямо как в воду глядел. Он оттолкнул Джорджа назад, пока тот не врезался коленями в диван и не шмякнулся на него куклой. Макс опустился следом — неторопливый и точный. Макс рывком распахнул куртку Джордж, следом расправился и с ремнём. Его касание было чётко-выверенным и нетерпеливым. Джордж уставился поверх плеча Макса в потолок. — Ты такой тихий. — Заговорил Макс, голос его прозвучал приглушенно рядом с горлом Джорджа. — Не собираешься умолять? Произносить «Макс, прошу»? Ничего? — Всё ещё без толку. — Как типично. Тут Джордж заговорил: — Ты хоть что-либо чувствуешь? Или же ты всего-навсего… жесток веселья ради? Макс прижался ртом к шее Джорджа. Кусая — совсем не нежно, но чтобы оставить метку. В этом не было никакого проявления привязанности. Лишь собственничества. Джордж не среагировал. Не дёрнулся. Его остекляневшие глаза глядели куда-то в даль. — Ты считаешь, всё вертится вокруг тебя. — Эти прелестные вены, — пробормотал Макс, почти буднечным тоном. — Держу пари, они будут смотреться куда лучше с кровоподтёками. Затем, укусив ещё раз, холодно и расчётливо добавил: — Никто не увидит этого. И ты, как и прежде, будешь улыбаться, находясь в media pen зоне, разве не так? Джордж не дёрнулся. — Н-да. Как я и предполагал. — Ты так меня уничтожишь. — Прошептал он. Макс взглянул на него с тем же самым нечитаемым выражением лица. — Ты уже был на полпути к этому. В комнате стало невероятно тихо после первого толчка. Грудь Джорджа поднялась и опустилась, дыхание участилось. Макс не мстил ему. Макс просачился внутрь Джорджа. Джордж нервно провёл по волосам слегка дрожащими пальцами: — Почему ты вечно вот так на меня давишь? // (ориг.: Why do you always push like that?) Макс склонил голову, теперь его голос был мягче, тише: — Потому что ты никогда не говоришь, чего хочешь. Джордж моргнул, смотря на него. Между ними повисло густое, точно туман, молчание. — Я отобрал у тебя всё. Ты просто позволил мне. Ты лишь смотрел. — Ответил Макс ровно. Затем без предупреждения Джордж поцеловал его. Получилось неделекатно. Даже не романтично. А нечто отчаянное, полное зубов, пекла и подавленного разочарования. И Макс позволил ему… только вначале. А после ответил так, будто только этого и ждал, и руки его тянули Джорджа к себе с такой силой, что это было почти насильственно, но грань он не перешёл. Куртки были сброшены. Слова — потеряны. Где-то между первым поцелуем и кроватью. Динамика изменилась. Безжалостность притупилась. Игра потеряла краски. Ритм Макса внутри Джорджа был совсем не безопасен. С каждым толчком Макс становился всё жёстче и жёстче. Ладонь Макса обхватила затылок Джорджа. Уверено. Чтобы придать опору. — Тебе не обязательно притвориться прямо сейчас. — Пробормотал он. — Никто ничего не видит. — Джордж сглотнул, его глаза были широко распахнуты. Голос его надломился: — Я понятия не имею, что делаю. Макс погладил большим пальцем подбородок Джорджа: — Тебе и не нужно. Они оба зарылись в коровать еще глубже, будто бы тонули под натиском некой тяжести. — Ты относишься ко мне, как к чему-то одноразовому. — Заговорил Джордж. Без спешки. Без борьбы за давление. Лишь кожа. А ещё стоны и неслышное признание, которое ни один из них не посмел озвучить — что несмотря ни на что, это казалось неизбежным. Макс поцеловал его, в этот раз неторопливее. И Джордж не препятствовал ему. Ритм Макса внутри Джорджа ощущался всё ещё насильственным. — Ты смотришь на меня, как на недосягаемого. Словно я отобрал что-то, принадлежащее тебе. И, вероятно, так оно и есть. В этом было нечто резкое. Вызов. Капитуляция. Он наклонился вперёд. — Мне это по душе. Есть нечто прекрасное в том, каким ты становишься сломленным, когда я рядом. Их тела слились в единое целое, словно под силой гравитации — вся горячность и всё давления, уста искали друг друга с настойчивостью всех несказанных слов. — Меня запомнят — бессмертного, непобедимого. Ты же будешь всего лишь тем, у которого так и не вышло до меня добраться. Макс шевельнулься над ним, и Джордж распахнулся под ним — доверчивый, дрожащий. Простыни сдвинулись. Кожа прижалась к коже. И в этом пространстве, где стало невозможно дышать и слова отныне были излишни, Макс заполучил его. *** — Ты никогда не будешь хорош так же, как я. — Озвучил он, словно это являлось фактом. Бесстрасным. Обыденным. Жёстким. — Ни на треке. Ни в жизни. В конце концов, Джордж дал себя сломить: — Ты ловишь кайф, вот просто относясь к людям как к игрушкам? Макс лениво повернул голову, во взгляде было ноль эмоций: — Лишь к тем, кто позволяет мне. *** Он как раз покончил с последними обязанностями, связанными с медиа, и теперь ждал остальных прибывших в ресторан. Ему была необходима какая-то зона, чтобы не перегореть. Дистанция. Пространство. Он высмотрел за длинным столом местечко между Ладно и Алексом и безмолвно двинулся к нему. Макс уже был там. — Ох, — громко воскликнул Макс. Подняв взгляд, когда подошёл Джордж. — Извини, приятель. Я занял последний. Его улыбка вышла по-фальшивому невинной: — Ты в курсе, как оно происходит. Первым пришёл — первым обслужен. Там было целых три свободных стула. Однако Макс не шелохнулся. Джордж сжал рот в приторной улыбке: — Всё нормально. Вместо этого он присел на самый противоположный конец — туда, куда не долетит ход беседы. И тут Джордж осознал: Он был желан Максом лишь в помещениях без окон, скрытых от камер и публики. …