Танец на осколках

Дом Хёджина оказался именно таким, каким Феликс представлял его в своих самых смелых фантазиях – современный пентхаус с панорамными окнами, откуда открывался гипнотизирующий вид на ночной город. Мягкий свет от свечей отражался в стеклянных поверхностях, создавая атмосферу уюта среди минималистичной роскоши. На стенах – черно-белые фотографии в тонких рамках, на полках – коллекция редких виниловых пластинок. Хёджин встретил его у двери, и Феликс сразу почувствовал, как перехватило дыхание. Тёмная шелковистая рубашка подчеркивала его стройную фигуру, первые две пуговицы расстёгнуты, обнажая ключицы. Его обычно собранные в хвост волосы сегодня были распущены, мягкими волнами обрамляя лицо. — Ты пришёл, — его губы растянулись в той самой улыбке, которая сводила Феликса с ума – чуть асимметричной, с едва заметными ямочками на щеках. В глазах, обычно таких проницательных и холодных, сейчас плескалось тёплое золото в отсветах домашнего освещения. Феликс машинально провёл рукой по собственному наряду, внезапно почувствовав себя неуместно в простой белой рубашке с закатанными рукавами. — Ты... — он сглотнул, — выглядишь потрясающе. Хёджин мягко фыркнул, его пальцы на мгновение коснулись запястья парня. — Ты тоже. Пространство квартиры дышало дорогой простотой – дизайнерский диван цвета мокрого асфальта, журнальный стол из матового стекла, на котором стояли несколько коктейлей в изящных бокалах. Где-то вдалеке играл джаз – негромко, ровно настолько, чтобы заполнить паузы в разговорах. — Не хочешь выпить? — Хёджин протянул ему бокал с жидкостью цвета янтаря, в которой поблёскивали пузырьки. Феликс колебался: — Я не очень... — Это просто персиковый нектар с содовой, — уголки губ Хёджина дрогнули в еле заметной улыбке. — Я помню, ты говорил, что не любишь алкоголь. Феликс ощутил, как по спине пробежали мурашки. — Ты... запоминаешь такие мелочи? — Я знаю больше, чем ты думаешь, — Хёджин сделал глоток из своего бокала, не отводя глаз. В свете люстры его зрачки казались бездонными. Они перемещались по вечеринке как две планеты на одной орбите – то сближаясь, то удаляясь, но между ними неизменно чувствовалось взаимное притяжение. Феликс ловил на себе взгляды других гостей – кто-то улыбался, кто-то поднимал брови. Он чувствовал себя одновременно смущённым и пьянеющим от этого странного внимания. Когда терпеть стало невмоготу, он выскользнул на балкон. Прохладный ночной воздух обжёг лёгкие. Где-то внизу мерцали огни города, сливаясь в золотые реки. — Устал? Феликс не обернулся, узнав шаги – лёгкие, почти бесшумные. Хёджин прислонился к перилам рядом, его волосы развевались на ветру. — Немного. Всё это... — Феликс сделал неопределённый жест в сторону двери, — не совсем моя стихия. Хёджин рассмеялся, и этот звук смешался с шумом города: — Я знал, что ты сбежишь сюда. Они стояли плечом к плечу, и Феликс чувствовал исходящее от Хёджина тепло. — Спасибо, что пришёл, — Хёджин повернулся, оперевшись локтями о перила. Его профиль на фоне ночного неба казался вырезанным из мрамора. — Я... — Феликс облизнул пересохшие губы, — я не мог не прийти. — Я… хотел тебя видеть, — голос Хёнджина был тихим, но серьёзным. — Мне нравится проводить время с тобой. Хёджин медленно протянул руку, его пальцы скользнули по ладони Феликса. Парень поднял свой взгляд, его особенно глубокая чернота глаз заставили Феликса просто замереть. Хёнджин почти шепотом спросил: — Можно? Феликс кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Их пальцы сплелись в единое целое – тёплое, живое, настоящее. — Ты уверен, что... — Я никогда не был так уверен ни в чём, — голос Хёджина звучал тихо, но каждое слово отпечатывалось в сознании Феликса. Они стояли так близко, что Феликс чувствовал дыхание Хёджина на своих губах – сладковатое от коктейля, тёплое и неровное. — Можно я... — Хёджин не договорил, его глаза задавали вопрос. Феликс закрыл глаза. Их первый поцелуй был таким, каким и должен быть – нежным, неуверенным, чуть неловким. Губы Хёджина оказались мягче, чем он представлял, а его руки на талии – твёрже. Когда они разошлись, Хёджин прижал свой лоб ко лбу Феликса, его ресницы дрожали. — Я так долго ждал этого момента. Феликс рассмеялся, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Идиот... Второй поцелуй уже не был робким. Хёджин прижал его к перилам, и мир сузился до точки соприкосновения губ, до дрожи в коленях, до пальцев, вцепившихся в шелк его рубашки. Где-то за спиной продолжалась вечеринка, где-то жил огромный город, но в этот момент для Феликса существовал только Хёджин – его запах, его дыхание, его руки, держащие так крепко, будто боялись, что Феликс исчезнет. И в глубине сознания Феликса что-то щёлкнуло – как будто все кусочки мозаики наконец сложились в единую картину. Всё, что было между ними до этого – взгляды, случайные прикосновения, недоговорённости – всё это вело к данному моменту. К этому балкону. К этим губам. К этому ощущению полёта где-то под рёбрами. Он обнял Хёджина за шею, чувствуя, как тот вздрогнул от неожиданности, и прошептал прямо в губы: — Я тоже ждал.