Танец на осколках

Очередной вечер в квартире Хёджина сложился на удивление тепло и непринужденно. Они втроем смотрели комедию, доедая заказанную пиццу, и Сынмин как раз рассказывал очередную дурацкую историю с практики, от которой Феликс смеялся до слез. Он чувствовал себя расслабленно и счастливо, откинувшись на диване так, что его плечо касалось плеча Хёджина. — А потом этот робот, — давясь от смеха, говорил Сынмин, — вместо того чтобы взять деталь, вдруг начинает играть «Танцуют все!». Представляешь? Весь цех в недоумении! Феликс снова залился смехом,откинув голову назад. Его взгляд случайно встретился с взглядом Сынмина, и они на секунду застыли, покатываясь от хохота, будто снова стали теми двумя растерянными первокурсниками с самого начала. И тут плечо Хёджина убралось. Легкое, но привычное тепло сменилось прохладой воздуха. Феликс обернулся. Хёджин уже сидел прямо, его поза была собранной и отстраненной. Он взял пульт и выключил звук у телевизора, резко оборвав смех в комнате. —Вам еще пиццы? — его голос прозвучал ровно, вежливо и безжизненно. —Я в порядке, спасибо, — улыбнулся Сынмин, не сразу поняв, что атмосфера сменилась. Хёджин не ответил. Он поднялся с дивана, подошел к столу и начал собирать пустые коробки от пиццы с преувеличенной аккуратностью. Каждое его движение было отточенным и холодным. Он прошел мимо них на кухню, не глядя ни на кого, и Феликс услышал, как с грохотом открывается и закрывается мусорное ведро. В груди у Феликса похолодело. Веселье улетучилось, сменившись странной, тошнотворной тревогой. Он попытался поймать взгляд Хёджина, когда тот вернулся в гостиную, но он смотрел куда-то в пространство над их головами. — Кино уже кончилось, по сути, — констатировал Хёджин, глядя на застывшие титры. — Не думаю, что там будет что-то интересное дальше. Сынмин, наконец почувствовав ледяную бурю, перевел взгляд с Хёджина на побледневшего Феликса и неуверенно поднялся. —Да, пожалуй, мне уже пора. Завтра пары рано. Хёджин лишь кивнул, стоя посреди комнаты, словно часовой, ожидающий, когда незваные гости покинут его территорию. Феликс проводил Сынмина до двери, чувствуя, как по спине бегут мурашки. —Извини, — быстро прошептал он другу на пороге. —Ни за что, — Сынмин сжал его плечо, взгляд его был полон понимания и жалости, от которой стало еще больнее. — Позвони, если что. Дверь закрылась. Феликс медленно повернулся, чтобы вернуться в гостиную. Комната, еще несколько минут назад наполненная смехом, теперь была тихой и холодной. Хёджин уже сидел на диване, уткнувшись в телефон. Его лицо было абсолютно бесстрастным. — Хёджин? — тихо начал Феликс, подходя ближе. — Все хорошо? Тот поднял на него глаза. Взгляд был пустым, как темная вода. —А что должно быть не так? — он отложил телефон. — Просто фильм кончился. Вечер кончился. Всё кончилось. Он встал и, не сказав больше ни слова, прошел в спальню, оставив Феликса одного в центре гостиной. Тот слышал, как щелкнул замок в ванной, потом — звук душа. Феликс остался стоять посреди комнаты, в полной тишине, с ощущением, что его только что выпороли. Он лихорадочно пытался понять, что же он сделал не так. Слишком громко смеялся? Слишком долго смотрел на Сынмина? Просто позволил себе быть слишком ссчастливым. Он не знал.