Приручая лисичку

Дым перебивал все запахи. Еще секунду назад ноздри щекотало пылью старого учебного корпуса UA, а теперь — только едкая гарь и вкус крови на губе, которую она сама же и прикусила от толчка. Где-то далеко кричали, рушилось что-то тяжелое, а здесь, в этом слепом кабинете на третьем этаже, куда ее отбросило взрывной волной, стояла оглушительная, давящая тишина. Юки Хошино приподнялась на локтях, белые лисьи ушки ловили каждый шорох. Ее лисья сущность, всегда дремавшая под кожей, металась в панике, требуя превратиться, бежать, метать и рвать если не сбежит. Но тело застыло. Инстинкты кричали об одном: опасность близко, не двигайся. И она пришла. Дверь не открылась — она испарилась, рассыпавшись в мелкую пыль, осевшую на пол ровным серым слоем. В проеме, подсвеченный алым заревом за окном, стоял он. Высокий, нескладный, с развевающимися белыми волосами и бледной кожей, испещренной руками. Руками, которые словно хотели задушить его самого. Но самое жуткое были не руки, а глаза — широко открытые, алые, как запекшаяся кровь, и безумные. В них не было ни гнева, ни ярости. Лишь плоский, безразличный интерес, как у ребенка, рассматривающего муравейник перед тем, как его раздавить. Юки рывком отползла к стене, спина больно ударилась о штукатурку. Она почувствовала, как когти прорезаются из-под ногтей, а в висках застучала дикая песнь. Превратись! — А вот и неожиданная добыча, — его голос был сухим, хриплым, как скрип ржавых петель. — Белая лисичка. Тога говорила, что тут кто-то пахнет... дикостью. Он сделал шаг внутрь. Юки ощерилась, издав низкий, предупреждающий рык. Он лишь ухмыльнулся, уголок рта дернулся вверх. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Пока что. Его взгляд скользнул по ее форме, по длинным белым волосам, запорошенным пылью, и задержался на глазах — желтых, как у хищника. В них он увидел то, что искал: не слепой ужас овечки, а яростный, неуправляемый огонь. — Ты не похожа на них. На этих прилизанных геройских щенков. Он был в двух шагах. Юки напряглась, готовясь к прыжку. Она могла бы порвать реальность, нырнуть в свой мир... но на это нужна доля секунды, которой у нее не было. Его рука, вся в бледных пальцах, потянулась к ней. Не быстро, почти лениво. Она рванулась. Не назад, а вперед, как и диктовала ее природа. Когтистая лапа метнулась к его лицу — последний, отчаянный выпад зверя в клетке. Он даже не уклонился. Всего один его палец, мизинец, легонько коснулся ее запястья. Боль была мгновенной и всепоглощающей. Не жгучей, а холодной. Треск. Ее кость не сломалась — она рассыпалась, превратилась в пыль, как та дверь. Кисть безвольно отвалилась, исчезнув в облачке серой пыли, прежде чем та успела упасть на пол. Юки вскрикнула, зажимая культю второй рукой. Глаза ее расширились от шока и невыносимой боли. Мир поплыл. — Видишь? — его голос прозвучал прямо над ухом. Он уже стоял над ней. — Ты сильная. Но я — конец всему. Его пальцы сомкнулись на ее шее. Не сдавливая, просто касаясь. Холодок смерти прополз по коже. — Успокойся. Тьма нахлынула стремительно и беззвучно, поглощая боль и страх. ——————— Сознание вернулось к ней волной тошноты и ломоты во всем теле. Она лежала на чем-то жестком. Холодный металл впивался в шею. Юки попыталась пошевелиться, и тихий, унизительный лязг ошеломил ее сильнее, чем любая боль. Она потянула руку — правая, та, что осталась, была цела — и наткнулась на короткую, толстую цепь, идущую от массивного стального ошейника к кольцу, вмурованному в голую бетонную стену. Комната. Пустая, серая, без окон. Пахло сыростью, пылью и им. Следы его Распада витали в воздухе, как призрак. Паника, дикая и слепая, сжала ее горло. Она дернула цепь изо всех сил. Лязг снова заполнил тишину, эхом отдаваясь в пустоте. Никакого результата. Она дернула снова, и снова, и снова, пока мышцы шеи не заныли, а на коже под ошейником не выступила кровь. Она откинулась назад, сердце бешено колотилось о ребра. Дыхание сбивалось. Где она? На базе Лиги? Почему она жива? Что ему от нее нужно? Она сгребла пальцы в волосы, пытаясь заглушить нарастающий вой внутри. Ее лисья сущность требовала одного: вырваться, рвать, крушить. Но цепь была железным напоминанием — она в ловушке. Ее сила Созидания была бесполезна. Создать портал и уйти на две секунды? Вернуться обратно в эту же клетку? Она ощупала свою левую руку. На месте. Целая. Он... восстановил ее? Зачем? Чтобы снова сломать? Ужас медленно сменялся леденящим осознанием. Она была не просто пленницей. Она была игрушкой. Диковинкой, которую поймали и посадили в клетку, чтобы наблюдать, как она бьется о прутья. Юки подтянула колени к груди, стараясь дышать глубже. Тишина вокруг была живой, она давила на барабанные перепонки. Она зажмурилась, пытаясь поймать отголоски реальности своей второй причудой. Ничего. Только пустота и холод бетона. Он придет. Она знала. И когда он придет, она должна быть готова. Не к побегу. Пока нет. К борьбе. К тому, чтобы не дать ему сломать то, что было внутри. Ту самую дикую сущность, которую он, казалось, так ценил. Она уперлась лбом в колени, и в тишине комнаты прозвучал не рык, не крик, а тихий, яростный шепот, обращенный к нему, к этому месту, ко всему миру, что позволил этому случиться: — Я тебя убью. Слова повисли в воздухе, смешавшись с запахом пыли и распада. Игра началась.