Amicus ad aras

"It was mostly sweet,

and you were the sweetest of all".

Dune Messiah

По просторному залу сплошь из матово-черного пластала эхом разносился лязг ножей и кинжалов, которые Уен после недавней тренировки собирал с пола. Каждый поднятый клинок небрежным движением тонкой руки со скрежетом падал в плетеную корзину из синтетического волокна, свисавшую с левого предплечья мужчины. От мысли о том, что весь этот многочисленный металл нужно еще начистить и разложить по своим местам, у мужчины заныли без того натруженные за последний час мышцы. Из-за давящей пасмурной погоды, которая все никак не могла разродиться дождем, Уен был с самого пробуждения рассеян и заторможен. Потому и поспешил отпустить новобранцев, позабыв о том, что те сами должны были заниматься тем, что отнимет у их инструктора боевых искусств остаток утра. Свинцовое небо и словно подгоревший океан под ним, виднеющиеся из узкого окна, протянувшегося от пола до потолка в дальнем конце зала, не особо прибавляли мотивации. Уену бы сейчас в крепкие теплые объятья любимого, а не вот это вот все. Мужчина не видел Сана уже больше недели. Принадлежность к разведывательному отряду частенько обязывала последнего быть в какой угодно точке Вселенной, но не рядом со своим любовником. – Да к черту, – в сердцах воскликнул Уен и раздраженно швырнул почти полную корзину на пол, тем самым пуская часть оружия с глухим щелчком по поглощающему звук покрытию. Завтра им вылетать на Арракис. Кого волнует в каком сейчас состоянии тренировочные клинки? Об этом можно будет позаботиться уже на месте. – День не задался? – внезапно позади Уена послышался такой родной голос, что тот на мгновенье замер от переизбытка возникших чувств. Удивление, тоска, облегчение и радость сплелись в причудливом бодрящем не хуже любого тоника калейдоскопе. Все-таки Сан не зря был в разведке, раз всегда умудрялся застать Уена врасплох. – Сан! – с громким возгласом разморозился Уен и понесся на встречу широкоплечему мужчине в черном боевом костюме с вышитым ястребом на груди. – Уен! – передразнил инструктора другой мужчина, с беззлобным смешком принимая Уена в свои широко раскрытые руки, которые явно чаще держали оружие, чем стилус. – Когда ты вернулся? Как все прошло? Ты в порядке? – на одном выдохе выпалил Уен все, что вертелось у него на языке, вися на шее Сана и опытным взглядом сканируя того на предмет каких-либо ран или ушибов. – Воу-воу, Ённи, слишком много вопросов, – раскатисто рассмеялся разведчик, отпуская худощавую фигуру и поднимая ладони в знак поражения. – Прости… Я скучал, – виновато проскулил Уен, беспечно укладывая голову на плечо другого мужчины и утыкаясь холодным кончиком носа в теплую шею. Уена тут же окутал терпкий аромат, знакомый до каждой полу ноты. В сердце мгновенно разлилось тепло, а в мозгу раздалась четкая команда: «Мы дома, в безопасности, можно расслабиться». Только с Саном Уен мог сбросить свои реальные и ментальные доспехи, а вместе с ними и личину матерого воина, проведшего половину своей жизни в битвах. В любимых руках Уен был просто ранимым и меланхоличным собой, а не тем хладнокровным солдатом, которым его видело общество. – И я скучал, – тихо ответил Сан, снова обвивая хрупкую талию Уена в темно-зеленом похожем по крою тренировочном костюме. Губы мужчин слились в долгом и нежном поцелуе, пытающимся выразить все то, что осталось невысказанным. «Я так рад, что ты вернулся целым и невредимым», говорил Уен. «Я так рад, что я вернулся к тебе», отвечал ему Сан. Но в какой-то момент их соитие начало утрачивать свою невинность. Сан стал более требовательным, напористым. Руки разведчика сжимали Уена с каким-то отчаянным исступлением. – Санни, не здесь… – чуть загнанным голосом прошептал куда-то в сторону, отстраняющийся от напряженных рук и голодных губ Уен. – Я поставил щит перед дверью, – выдохнул Сан в шею Уена, не позволяя тому отстраниться и засасывая чувствительную кожу горячими обветренными устами. – Так вот… – подавил тихое «ах» и мягко улыбнулся Уен. – Вот как ты используешь вверенное тебе имущество? Вместо ответа Сан осторожно подтолкнул более мелкого мужчину к пустующему массивному столу позади, побуждая Уена усесться на крышку с раздвинутыми ногами. – На столе? – несколько скептично поинтересовался Уен, обвивая длинными ногами в высоких сапогах бедра стоящего мужчины. – На столе, – уверенно ответил Сан, подтверждая свои слова коротким кивком головы и снова захватывая тело инструктора в плен своих жаждущих рук. Подавшись еще вперед, Сан соприкоснулся своим уже возбужденным, запертым в одежде органом с не менее взбудораженным бугорком Уена, вызывая у обоих отрывистый стон. Уену так не хватало этой близости. Всегда насильно украденной у хаотичного графика Сана. Всегда сопровождаемой безмолвной мольбой «хоть бы не застукали». Человечеству было пару десятков тысяч лет, а оно так и не научилось признавать, что любовь – это продукт, идущий в разных цветах и формах. Не теряя драгоценного времени, Сан аккуратно подмял Уена под себя и принялся осыпать жаркими мокрыми поцелуями все открытые участки тела лежащего. По ходу дела сильные руки полусогнувшегося мужчины увеличивали для себя площадь действия, проворно разделываясь с многочисленными пуговицами и застежками. Уен мгновенно разомлел под этими чуткими пальцами, ладонями и губами, задевающими все чувствительные точки на теле лежащего, заставляя того выгибаться и извиваться под аккомпанемент собственных рванных вздохов и тяжелого дыхания Сана. – Малыш, помоги мне здесь, – ласково попросил Сан, успевший уже расстегнуть как защитный жилет с гербом дома Атрейдесов, так и рубашку Уена, но застопорившийся на брюках лежащего. – С радостью, – тихо ответил уже одурманенный Уен и приподнял ягодицы, позволяя стоящему мужчине стянуть с него мешающие детали одежды. – Черт… – слегка раздосадовано ругнулся Сан, когда осознал, что брюки с бельем не стянуть, если предварительно не снять с Уена сапоги. Уен лишь заливисто рассмеялся, запрокидывая голову назад и прикрывая обеими ладонями свой рот. – Сам виноват, – объяснил свою реакцию тот, намекая на не совсем подходящую для плотских утех локацию. – Пару минут назад кое-кто был не особо против, – резонно подметил Сан, без лишних объяснений понимая, что имел в виду Уен. Стянув, наконец, обувь с лежащего, а следом и оставшуюся одежду, за исключением верха, Сан с упоением огладил бархатные обнаженные бедра и не успокоился пока не прошелся губами по каждому сантиметру оголенной кожи. Хоть Уен и сдерживал рвущиеся наружу стоны из опасения, что кто-нибудь их может услышать, но в полураздетом состоянии он не мог скрыть, насколько его будоражили действия любимого мужчины. Его скользкий от предэякулята и раскрасневшийся от возбуждения пенис, торчащий между широко раскрытых ног, подрагивал на каждой особо головокружительной ласке. – Санни… Иди ко мне, – ослабевшим от переизбытка приятных ощущений голосом Уен с вытянутыми вперед руками позвал увлекшегося Сана. Тот не замедлил послушаться и сразу же навис над лежащим. У Сана будто началась лихорадка. Лоб покрылся капельками пота. Щеки порозовели. Глаза блестели. А жар, исходящий от мужчины, разве что не плавил распластанного под ним Уена. – Я здесь, – сбитым голосом ответил Сан, с особой нежностью заключая лицо Уена в ладони и затягивая того в чувственный поцелуй. Уен тонул в этих мягких губах, как в необъятном океане Каладана, и не хотел всплывать на поверхность. Было недостаточно просто держать мужчину в своих руках. Хотелось слиться с ним, врасти в него, раствориться без остатка. – Я кое-что украл у доктора Юэ. Ты оценишь, – игриво начал Сан, оторвавшись от губ лежащего и выуживая из своего кармана прозрачный стеклянный флакончик с бесцветной жидкостью. – Сан… Сначала использование служебного имущества не по назначению. Теперь кража. Сколько законов ты уже успел нарушить? – с теплой улыбкой на губах шутливо пожурил мужчину Уен. – Ради тебя хоть все во Вселенной, – чуть серьезней, чем требовала ситуация, ответил Сан. У Уена сперло дыхание от захлестнувшего его прилива безумной любви. Он сам был готов жизнь отдать за любимого. Что там какие-то законы какой-то Вселенной? – Так вот, это смазка с легким анестетиком. Не хочу даже представлять для чего она ему, – как ни в чем не бывало продолжил Сан, выливая часть прохладного содержимого на свои пальцы и растирая его до температуры тела. – Мой герой, – шутливо отреагировал Уен и расслабленно развалился на столе, с безграничным доверием вверяя себя партнеру. Как и ожидалось, Сан был максимально чуток, неторопливо и постепенно подготавливая Уена к собственному телу. Несмотря на предыдущие старания Сана анестетик все же непривычно холодил кожу. Поблекли не только неприятные, но и приятные ощущения. Однако, ровно до тех пор, пока мужчина одним плавным и аккуратным движением не вошел в горячее податливое тело под ним. Прошедшийся по простате твердый налитый кровью пенис заставил Уена прогнуться в пояснице, запрокидывая голову назад с протяжным, полным блаженства стоном. Без привычного жжения, пусть и с несколько оглушенными нервными окончаниями, весь процесс был настолько упоителен, что Уен наплевал на всю осторожность и отдался своим желаниям целиком и полностью. Сан ощущался будто везде и сразу. Глубоко внутри, удушающе сверху, на раскрасневшихся губах, напряженных косых мышцах живота, судорожно сжимающихся вокруг мощного тела бедрах, стойким ароматом в носу, низкими стонами в ушах и вибрациями собственного удовольствия в глотке. Уен метался как в бреду, то ли скуля, то ли хныкая. Обнаженная взмокшая кожа ягодиц и поясницы скрипела на гладкой поверхности стола под собой. Раскаленное прижимающееся к нему телу сжигало до тла. Ровно до тех пор, пока обоих не накрыл одновременный оргазм, выбивая куда-то в невесомость. Лежащий частично перекрасил мундир Сана, а тот, в свою очередь, чуть онемевшее нутро Уена. Легкие Уена горели. Ни одна мышца не слушалась. Все тело будто раскачивалось на волнах шумящего за окном и в барабанных перепонках океана. – У меня для тебя еще кое-что есть, – интригующе произнес Сан через какое-то время, когда два разгоряченных тела нашли силы отлепиться друг от друга. – Ты точно летал на задание? – усомнился уже принявший сидячее положение Уен. Сан лишь издал короткий смешок в ответ и выудил из кармана куртки маленькую коробочку из непонятного материала, предварительно приведя себя в полный порядок. – Что это? – Уен бросил короткий взгляд на вещицу, пока возвращал все детали своей одежды на свои места. – Кольца, – вкрадчиво ответил Сан и поставил коробочку на стол возле уже одевшегося и поднявшегося на ноги Уена. В ней Уена действительно ожидали два простых серебряных кольца немного разного размера, на внутренней части которых виднелась черная гравировка из неизвестных символов. Мужчине нравилось все простое, минималистичное и неброское, оттого такой подарок не мог не порадовать. – Они очень красивые. Спасибо, – растаял Уен и оставил короткий, полный благодарности поцелуй на губах более крупного мужчины. Легкая улыбка растянула уголки губ Сана, пока тот притягивал левую ладонь Уена к себе. – Говорят, на Земле обменивались кольцами, когда вступали в брак. Надевали их на безымянный палец, потому что верили, что оттуда идет вена в сердце, – как бы между прочим произнес Сан, надевая меньшее по диаметру кольцо на безымянный палец Уена. – Это что, предложение? – с немного грустной улыбкой поинтересовался Уен. Для империи их отношения были не более чем одной из форм сексуальных извращений. Признавался только традиционный брак, который мог даровать наследника или ту, которая впоследствии подарит наследника другой семье. Союз двух мужчин на такое способен не был. Оттого этот жест Сана одновременно и грел сердце, и задевал за больное. – Наверное, да, – не менее меланхолично ответил Сан и коснулся губами холодного металла на руке Уена. – Я не думал об этом, когда покупал их. Хотелось, чтобы у нас было что-то общее. Осязаемое, – уточнил выпрямившийся Сан. Крупные, но аккуратные черты лица мужчины подернуло флером тоски. Любовники скрывались ото вся и всех постоянно. А иногда ведь до жути хотелось, как традиционные пары, кричать на весь мир о своих чувствах. Наверное, здорово было утвердительно отвечать на вопрос «вы в браке?», просыпаться и засыпать в одной постели, держаться за руки на людях. И не получать от третьих лиц информацию о том, что с твоим партнером что-то случилось, потому что официально ты для своего любовника – никто. – А что написано внутри? Никогда не встречал такой письменности, – задал вопрос Уен, пока надевал оставшееся кольцо на безымянный палец Сана. Подумать только в какие глупости верили люди в доисторические времена. Но Уен не мог не признать, что эта конкретная глупость про вену, идущую к сердцу, была до безумия романтичной. Очень в духе Сана, который за своим мощным фасадом тоже кое-что скрывал, а именно чуткое и сентиментальное сердце. Уен в этих вопросах был почерствее. – Amicus ad aras. На одном из древних языков Земли: партнер на всю жизнь, – с широкой улыбкой, от которой на лице мужчины заиграли ямочки, ответил Сан. Тот настолько превзошел себя в этот раз, что у Уена просто не осталось слов, чтобы выразить все то, что он чувствовал сейчас. Это было не просто признание в любви. Это была клятва. Клятва быть рядом. Всегда. До последнего вздоха. Долгожданный дождь наконец забарабанил по стеклу и крыше, обволакивая своим оглушающим шумом двух мужчин, замерших по центру зала в объятьях друг друга. Последующие дни Сан и Уен все никак не могли уединиться. Организационные вопросы поглотили все время и внимание солдатов, оставляя только краткие мгновения для перебрасывания чисто дружескими фразами где-нибудь в столовой или коридоре. Только глубокая, засасывающая как черная дыра нужда друг в друге, зеркально отражающаяся в глазах обоих мужчин, выдавала их с головой. Уен тем временем еще не мог привыкнуть к климату Арракиса. Слишком жарко. Слишком сухо. За каждую каплю воды нужно биться с самой планетой. На мужчину временами накатывало нечто вроде клаустрофобии. Жар пустыни будто обступал его раскаленной стеной, сжимая и удушая. Поэтому Уен практически никогда не выходил из помещений. Даже холодными ночами, освещенными двумя лунами Арракиса. Тревога, повисшая над всем домом Атрейдесов как дурной аромат, только усугубляла ситуацию. Все знали, что что-то на этой планете не так, помимо ее очевидной убийственности, но никто не озвучивал эту мысль вслух. Вот и ходили угрюмые, взвинченные и напряженные. – Что бы я отдал за минуту на каком-нибудь пляже Каладана, – сокрушенно пожаловался Сану Уен, лежа в его объятьях на полу топтера, припаркованного в самом темном углу закрытого на ночь ангара. Оба мужчины были обнажены, но жесткая и холодная поверхность пола была несущественной ценой за столь редкую возможность побыть вместе. – Или за то, чтобы снова ощутить капли дождя на лице, – задумчиво добавил Сан, глядя куда-то вдаль и на автомате поглаживая плечо Уена. Уену хотелось подбодрить своего мужчину, хоть он и сам начал эту неприятную тему. Но Арракис словно выкачивал из человека весь оптимизм, оставляя только грубую и жестокую реальность. Поэтому Уен не нашел ничего лучшего, как обнять любимого покрепче, пытаясь напиться его присутствием, чтобы не так сильно мучила жажда следующих совместных мгновений. В ту ночь Уен спал беспокойно, постоянно просыпаясь то ли от спертого воздуха казармы, то ли от какого-то необъяснимого волнения. Поэтому оглушающий гул тревоги он услышал одним из первых. Солдатская выправка не позволила терять время на бессмысленные вопросы и ненужную возню. Включилась выработанная годами механика. Быстро подняться, проверить, что щит с клинком при себе, и пулей вылететь наружу для дальнейших приказаний. Высыпавшим на улицу солдатам предстала пронизывающая арракинская ночь, наполненная гулом вьющихся сверху многочисленных топтеров. Чужих топтеров. А это значило только одно – щиты либо неисправны, либо и вовсе отключены. Вдобавок, как оказалось после нескольких бесплодных попыток связаться с центром, еще и не работала коммуникационная сеть. Целая армия осталась отрезанной от главного командования, не имея малейшего понятия, что происходит. Но солдаты – не заурядная толпа, что в такой ситуации бросилась бы в панике врассыпную. О хаосе не могло быть и речи. Оставалось только одно – без каких-либо вопросов биться с толпами харконеннских солдатов, высыпавших из уже приземлившихся топтеров. И все бы было как в доброй старой стычке между вечно враждующими домами, если бы не одно «но». Армия Харконеннов всегда уступала вышколенной армии Атрейдесов, которая считалась практически самой сильной среди всех домов. Но представшие сейчас враги были на каком-то ином уровне. На глазах у Уена офицера его батальона, пехотинца с парой десятков лет службы за спиной, буквально одним маневром руки убил грузный противник. Клинок убийцы фантастическим финтом ускользнул от глаз солдата с ястребом на форме, чтобы затем замедлиться у самого сердца, прикрытого пахнущим озоном щитом, и остановить его биение. Это было абсолютно немыслимо. Напор, тактика и скорость бойца были попросту нечеловеческими. Все солдаты дома Атрейдесов замерли как по команде, провожая напряженным взглядом оседающее на землю тело. И только когда кто-то из толпы озвучил осознанную всеми мысль «это Сардаукары», начавшийся было уверенно бой продолжился снова, но уже не так, как прежде, а с каким-то надломом. Воины в черном поняли, что теперь они – добыча, а, значит, нужно было хотя бы не посрамить свое имя. О сохранении собственной жизни не думал никто. Сардаукары. Те самые мясники императора, о которых с содроганием шепталась вся знать, потому что равным им во Вселенной не было никого. Машины в человеческом обличии, запрограммированные только на одно – убийство. Быстрое и безжалостное. У Уена отхлынула вся кровь от лица. Долг, честь, служба отошли на второй план. В голове набатом била только одна мысль «Сан». Мужчина не стал искать себе благородной смерти здесь, а понесся в сторону казарм разведки. К моно-мысли добавилось словосочетание «только бы успеть», пока ноги Уена на бешенной скорости сами несли его по хорошо известной дороге. У Уена не было времени думать о том, к чему или для чего он хотел успеть. Успеть помочь? Успеть попрощаться? Как сквозь толщу воды до бегущего мужчины доносились лязг оружия, боевые кличи и стоны раненых. В воздухе стоял запах пыли, примешанный с металлическим запахом крови. Но все померкло перед картиной, встретившей Уена у места назначения. Земля, усыпанная песком, была сплошь и рядом усеяна хаотично разбросанными телами в форме дома Атрейдесов. Только изредка чернота перемежалась редкими серыми всполохами тел Сардаукаров. На ватных ногах и с резко опустевшей головой Уен медленно направился к убитым, тщательно сканируя их на предмет знакомого силуэта. И ослабевшие ноги подкосились именно у того, кого искали. На передовой у самого края. Сан остался лежать на спине, невидящим взглядом уставившись в черное небо с замысловатыми созвездиями над собой. На спокойном бледном лице, еще недавно бывшим цвета светлого меда, не было ни тени боли или страха. Только легкое удивление, все еще будто отражающееся в остекленевших миндалевидных глазах. Уен бы и не поверил, что тот мертв. Но струйка крови, расчертившая подбородок от уголка полных губ, и огромное влажное пятно, расползшееся по грудной клетке, свидетельствовали об обратном. Мужчине слышались чьи-то сдавленные рыдания, которые он попросту игнорировал, пока судорожно осматривал лежащее тело, пытаясь найти хоть один, малейший признак, что еще не слишком поздно, что Сан еще жив. Уен раз за разом проверял пульс, подносил свой клинок к кончику крупного носа, осматривал глубокую рану. Будто каждый предыдущий раз был проделан неправильно, неточно, а вот следующий однозначно будет сделан как надо. Только когда стало невозможно видеть от застилающих глаза слез до Уена со всей леденящей серьезностью дошли две вещи. Плакал он сам, а Сан бесповоротно и окончательно мертв. – Нет, нет, нет… – как в горячке запричитал Уен, покачиваясь на месте вперед и назад, пока обе его ладони мертвой хваткой сжимали еще не успевшую остыть ладонь Сана, до боли вдавливая в собственную кожу холодный метал колец. Его сердце. Его дом. Его жизнь. Вселенная не могла так жестко отобрать это у Уена. Это просто кошмар, от которого нужно проснуться. Он сейчас откроет глаза и окажется в своей казарме. И, в первую очередь, пойдет проведать Сана. Тот, возможно, даже посмеется над тревогой Уена. Тем самым заразительным раскатистым смехом. И Уен даже принялся жмуриться, что есть силы, будто это как-то могло помочь. Но запах крови в ноздрях, судорога в пальцах и приглушенный шум боевых действий никак не исчезали. От всепоглощающего горя Уена отвлек громкий взрыв, прозвучавший где-то вдалеке позади него. Непроизвольно вздрогнув, немного пришедший в себя, но все еще в беспамятстве Уен, принялся лихорадочно соображать, кто и что мог обратить смерть Сана вспять. Может если найти доктора Юэ, он сможет помочь? Он же из Суккской школы. Они лечат самих императоров. У него должно быть что-то. Хоть что-то. Но додумать не дал еще один взрыв, прозвучавший уже гораздо ближе, на который Уен уже не отреагировал. «Заметают следы» промелькнула в голове мужчины безразличная мысль. В его скорби не было места для оплакивания павших товарищей. Уен был занят поиском других способов воскрешения Сана, пока его сердце истошно вопило и истекало кровью. Тихий шипящий звук неподалеку заставил Уена опять отвлечься от своих мыслей. Среагировал скорее инстинкт самосохранения, а не рациональная часть мозга. Повидавший не одну битву Уен точно знал, что на поле боя этот звук может принадлежать только одной вещи – взрывчатке. Не было больше смысла думать о том, как вернуть к жизни любимого. Не нужно искать никакого доктора. От них не останется и клочка. Даже кольца расплавятся. Говорят, что перед смертью у человека проносится вся жизнь перед глазами. Но перед закрытыми глазами склонившегося над Саном Уена мелькали не детство, армейская юность или жаркие битвы. В последние секунды своей жизни он видел только теплые карие глаза и ласковую улыбку с ямочками.