Война за правосудие

Утро задалось тяжелым, как и обычно. С трудом разлепив веки, которые сомкнулись лишь под утро, Хикару начала собираться в Академию. Натянув форму с непозволительно короткой, как ей казалось, юбкой — «мечтой извращенца» — она с отвращением покрутилась перед зеркалом. У ворот Академии столпились журналисты, которые хватали учеников за руки, лишь бы получить хоть какой-то комментарий. Решив, что, идя вдоль стены, она сольётся с ней и останется незамеченной, Хикару ускорила шаг. Но в тот же миг внимание всей толпы приковалось к её скромной персоне. — Как вы поступили? — Как вам первый день? — Как ваше имя? — Вам уже преподавал Всемогущий? — Что скажете об образовании? Десятки вопросов вылетали из уст репортёров, которые быстро окружили её, не оставляя ни шага для отступления. Все это время её лицо оставалось спокойным и лишь слегка хмурым от недосыпа. — Это же Нара?! — то ли спросил, то ли утвердил один из журналистов, и вспышки фотокамер замигали с удвоенной силой. — Вы знаете, где ваш брат? — Каково это — потерять всю семью? — Вас забрали в детдом? — Почему ваши цели с братом так различаются? Каждый выкрикивал свой бестактный вопрос в надежде выбить у девочки хоть какую-то реакцию. И тут раздался характерный треск стекла. Кулак Хикару со всей силы врезался в объектив камеры ближайшего репортёра. Журналисты на секунду замерли в шоке, но затем с ещё большим азартом продолжили съёмку. Девушка потеряла самообладание, этот поступок ещё аукнется ей. Воспользовавшись секундным замешательством, она резко развернулась и скрылась за дверями Академии, куда ни одна «гадина» с микрофоном не могла проникнуть. Ей хотелось вернуться и сломать кому-нибудь руку. Виски сдавливало от агрессии, а сжатые кулаки побелели. Это чувство было сравнимо с пыткой водой, когда капли методично, день за днём, падают на лоб. Гнев, который она пыталась скрыть, теперь был отчётливо выбит на её лице. Пройдя ещё несколько метров, она услышала знакомый голос: — Нара! Растерянный Изуку стоял в компании Ииды и Урараки, нервно почёсывая затылок и переминаясь с ноги на ногу. Хикару перевела на него тяжёлый, злой взгляд. Заметив, как парень испугался и оторопел, она мгновенно взяла себя в руки, раскинув руки с неестественной для себя открытостью. — Привет, мои дорогие одноклассники! — Наигранность в её голосе читалась как открытая книга, отчего ребята с недоумением на неё посмотрели. — Через минуту звонок, чего не идёте? — подошла она ближе, указывая в сторону Академии. — А, ты права, следует поспешить — первым среагировал Иида, подталкивая остальных. — Хикару, с тобой всё хорошо? — тихо, с беспокойством спросила Урарака. — Конечно — бросила та на бегу. Сидеть на уроках было невероятно сложно. Информация просто не усваивалась из-за отсутствия базовых знаний, а утренний инцидент с журналистами снова и снова прокручивался в голове, словно заевшая пластинка, нагоняя старые воспоминания.

***

Хикару шла домой, ощущая на губах солоноватый привкус пота и тупую, приятную боль в мышцах. Занятия в «Синдикате» выжимали досуха, но внутри всё пело в предвкушении уюта: тёплого света из окон их дома, смеха отца, читающего газету, нежного голоса матери, зовущей к столу, и обязательной, чуть грубоватой, по-братски трепки по голове от Араками. Её гениального, единственного брата. Того, чья тень была ей не в тягость, а укрытием. Фиолетовый закат размывался по краям, превращаясь в синюшную мглу. На улицах было пусто. Подозрительно, мертвенно пусто. Обычно её родственники выходили поболтать, а дети играли. Тишина висела плотным, чужим покрывалом, заглушая даже шелест её собственных шагов. И тогда её нос, ещё не понимая разума, уловил его. Тот самый, чужеродный, медный и сладковатый запах, от которого сводило желудок. Запах крови. Он витал в воздухе, густой и неоспоримый. Сердце, только что спокойно постукивавшее в такт шагам, вдруг гулко ударило о рёбра, замерло, а потом сорвалось в бешеную, неистовую пляску. Взгляд сам скользнул к дому кузенов. И мир перевернулся. На гравийной дорожке, в неестественной, сломанной кукле, лежал её двоюродный брат. Его шея была вывернута под невозможным углом, а вокруг, чёрной в синеве сумерек, растекалась лужа. Не красная. Нет. Тёмная, почти чёрная, и бездонная. Окна дома за его спиной были украшены брызгами и размазанными подтеками, будто кто-то в исступлении писал кистью из плоти и крови. В ушах зазвенела ледяная тишина. Она не слышала собственного прерывистого дыхания. Ноги, отяжелевшие и сами понесли её вперёд, через этот новый, кошмарный пейзаж. Мимо других тел, мимо знакомых лиц, застывших в последнем ужасе. Дверь её дома поддалась с душераздирающим скрипом. Запах ударил в ноздри, проник в горло, впился в лёгкие. Сырость старого дерева, воск от полировки и… оно. Кровь. Её было так много, что запах стал осязаемым, липким на коже. «Нет. Нет-нет-нет-нет...» — стучало в висках единственное слово, молитва и отрицание. Она влетела в спальню. И остановилась. Посреди комнаты, в луче последнего угасающего света из окна, лежали двое. Мама и папа. Лицом друг к другу, будто в последний миг искали глазами утешение. Между ними, соединяя их, зияли тёмные, рваные раны на шеях. А вокруг… Вокруг расстилалось алое озеро. Оно медленно, почти нежно, растекалось по полу, впитываясь в татами, отражая пламя одинокой свечи, что горела на комоде, словно для траурной службы. — Кто… — голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот, который разодрал ей горло. — Кто это сделал? Звук собственного вопроса вернул её в реальность, и эта реальность обрушилась всей своей тяжестью. Колени подкосились, ударившись о холодный пол. Руки сами впились в волосы, вырывая белые пряди. Рыдания вырывались из глубины, судорожные, беззвучные сначала, а потом переходящие в надрывающий душу вой. За окном совсем стемнело, в комнате горела одна-единственная свеча, добавляя ужасу происходящему. Мёртвые глаза родителей смотрели прямо на неё, будто их специально положили так, чтобы они преследовали её по ночам. К горлу подступила едкая, горькая желчь. Сдержать порыв не было сил, и девочку вырвало прямо на пол. Такой родной дом, где раньше пахло любимой едой, любовью и счастьем, был разрушен. Стены пропитались запахом крови и слёз. Кислорода стало не хватать, горло сдавило, вырывая наружу хриплые стоны. Девочка до сих пор чувствовала запах маминых цветочных духов, которые та так любила, отчего боль усиливалась, а слёзы превращались в настоящие ручьи. Почти ничего не видя перед собой, она поползла к телам родителей, сдирая колени о шершавый пол. Окно в комнате было открыто, и оттуда повеял сильный поток ветра, оставивший маленький порез на её левой щеке. Араками появился будто из ниоткуда, стоя между телами родителей. Его лицо было искажено холодной скорбью. — Брат, кто это сделал? — вытирая рукой нескончаемые слёзы, прошептала она. Но парень молчал, сгорбившись. — Не молчи! — взмолилась она, заикаясь. — Что им сделала наша семья? Почему мы… — Это сделал я, — отрезал подросток. Чёрные глаза Хикару поднялись, вновь вглядываясь в лицо брата. «Он врёт, он врёт!» — пронеслось у неё в голове. Родители всегда его хвалили, у него не могло быть причины для такого поступка. — Почему ты говоришь неправду? — эмоции сменяли одна другую, и в душе ребёнка стали прорастать зёрна гнева. — Это правда. Мир рухнул. Хикару схватилась за голову, оттягивая собственные белые пряди. — Ты врёшь, врёшь! — её голос сорвался на крик. Она пыталась разглядеть в его глазах хоть каплю правды, но те, всегда такие тёплые и близкие, теперь смотрели на неё с ледяной жестокостью. Её тело дрожало от страха, а слёзы смешивались с кровью на полу. С трудом поднявшись на ноги, она с отчаянием посмотрела на брата. — Тогда убей и меня, — её голос дрогнул, связки будто разорвались, и дальше послышалось лишь невнятное мычание. — Ками, скажи, что это не ты… — детская рука потянулась к нему, жаждая прикоснуться. В этом жесте была вся её сломанная душа: просьба о ласке, мольба о правде, детская потребность в защите. Но острый клинок ветра вонзился в её предплечье, рассекая кожу. Младшая Нара вскрикнула, схватилась за рану и отшатнулась, сползая вниз по стене. Заплаканными глазами она смотрела на старшего брата, который не раздумывал ни секунды. — Не бывает силы без жертвы, — прозвучал его голос. Ровный, монотонный, безжизненный. Эти слова были не его. Они были как скрип ржавых ворот в аду. Он никогда с ней так не говорил. Этот голос выморозил в ней последние остатки тепла. — Я тебя ненавижу, — выдохнула она, и это была не эмоция, а констатация. Факт, холодный и окончательный, как смерть родителей. Ещё один взмах невидимой руки. На её шее возникла тонкая, горящая царапина. А потом его пальцы, сильные и безжалостные, сомкнулись на её горле. Он поднял её, прижал к стене. В его глазах, так близко, она увидела то самое «никуда». Он смотрел сквозь неё, в какую-то свою бездну. Её собственные глаза, полные слёз и немого вопроса, отражались в его пустоте как в мёртвом зеркале. Воздух кончился. В груди запылал огонь. В паническом, последнем усилии воли, на чистом адреналине, она мазнула рукой. Её собственная, ещё необузданная Причуда — потоком сжатого воздуха — вырвалась наружу, оставив на его руках глубокие порезы. Хватка ослабла. Она рухнула на пол, давясь, захлёбываясь воздухом и рыданиями. И тогда услышала странный звук. Шарканье. Топот. Но она не  поднимала голову. Араками стоял, пошатываясь, будто его только что вырвали из транса. Вся его ледяная броня дала трещину. По его телу пробежала крупная дрожь. Он смотрел на свои окровавленные руки, на неё, на тела родителей… и в его взгляде проступил ужас. Не её ужас. Свой. Глубокий, всепоглощающий, осознанный ужас смотрящего в бездну. Он протянул к ней дрожащую руку. Коснулся её волос. Пальцы, ещё минуту назад сжимавшие её горло, теперь с невыразимой, страшной нежностью запутались в белых прядях, окрашивая их в красный. Он открыл рот. Шевельнул губами. Но не издал ни звука. Только беззвучный стон, полный такой нечеловеческой тоски и муки, что воздух в комнате, казалось, застыл. И в этот момент её тело онемело. Не от страха, а от его силы, сковавшей её. Она не могла пошевелиться, не могла отпрянуть. Она лишь чувствовала это прикосновение — ласковое, родное и от этого в тысячу раз более омерзительное, чем самое жестокое ранение. В тот день плакала не только Хикару. Вся её боль, всё отчаяние, вся ярость и беспомощность вырвались наружу с первобытной силой. Её Причуда, дикая и неконтролируемая, отозвалась в самом небе. Над Мустафу собрались не просто тучи. Небеса разверзлись, проливаясь потоками слёз, которые она уже не могла выплакать. Ветер, её боль и её гнев, завыл в три голоса, превращаясь в смерчи, вырывающие с корнями память о счастье. Хаос длился три дня. Три дня, пока она лежала в темноте, чувствуя, как дождь бьёт в стены её опустевшего дома, смывая кровь снаружи, но не в силах смыть её изнутри. Из её души. Из памяти о последнем, беззвучном крике в глазах брата и о его руке, окровавившей её волосы в прощальном, бесконечно чудовищном ласковом жесте.

***

Внезапно на её парту прилетел смятый клочок бумаги. Девушка лишь сейчас заметила, что чуть не сломала карандаш в пальцах. Вскрыв записку дрожащими руками, она прочла: «Как самочувствие? Выглядишь неважно. Если захочешь поговорить, я готова выслушать. Очако». Урарака, сидевшая неподалёку, время от времени поглядывала на героиню. Спрятав записку в сумку, Хикару снова попыталась вникнуть в объяснения Сущего Мика. Но в тетради красовалась лишь сегодняшняя дата, а мысли вновь унеслись в прошлое, унося с собой и последние крупицы бодрости. Её разбудило неспешное поглаживание по плечу. С трудом разлепив веки, она увидела Очако и Джиро. — Ты плохо спала? — кареглазая девчонка оказалась настоящей прилипалой. Хикару с непониманием посмотрела на одноклассниц, села прямо и начала собирать сумку. — Бессонница, не бери в голову, — привычно отмахнулась она, поднимаясь с места. — Ты на обед? Мы с тобой! — крикнула Кьёка, догоняя блондинку и беря её под руку. Та лишь брезгливо скривилась, но не стала отнимать руку, и вместе они направились в столовую. Быстро Ланч в Академии готовил невероятно вкусно, что подтверждали студенты, жадно уплетавшие еду, и восхитительный аромат, витавший в воздухе. Взяв подносы, троица направилась к столу, где уже сидели другие одноклассницы. — Всем приятного аппетита! — прощебетала Тору, и все с радостью принялись за трапезу. Вкусная еда благотворно сказалась на настроении Хикару. Девочки оживлённо обсуждали мальчиков из класса, и Нара понемногу включалась в разговор, с интересом слушая подружек. — А вы знали, что Бакуго и Мидория были одноклассниками? — спросила Урарака, прожёвывая кусок пищи. — Ну, то что они знакомы, было очевидно, — ответила Джиро. — А как вы думаете, кто из них самый сильный? — подала голос Тору. — Непременно Тодороки — уверенно заявила Яойорозу, и остальные согласно закивали. — А ты что думаешь, Нара? У кого из класса самая сильная Причуда? — поинтересовалась Асуи. Хикару самодовольно улыбнулась. — У меня, — без тени сомнения заявила она. — Можешь составить неплохую конкуренцию Бакуго в самолюбии, — пошутила Момо. — Он мне не ровня — ровно ответила Хикару, наблюдая за смешанными эмоциями на лицах подруг. — В целом, заслуженно. Нара заняла первое место на тесте Причуд, — непринуждённо поддержала её Кьёка. Девушки, проанализировав вчерашний день, снова согласно закивали. ВНИМАНИЕ! В АКАДЕМИЮ ПРОНИКЛИ ПОСТОРОННИЕ! ВСЕМ СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ! Голос из колонок прорвался сквозь гул столовой. Ученики, ещё секунду назад сидевшие за едой, вскочили и бросились к выходу. Подруги Хикару, схватив её за руку, потащили за собой. Девушка недовольно скривилась, с тоской оглянувшись на недоеденную тарелку. Коридор был забит до отказа. Девушки застряли в толпе на выходе из столовой. Давка усиливалась, многие ученики были крупнее Хикару и просто душили её своими телами. И тут, о ужас, зазвонил её телефон. Это был единственный шанс на спасение. Выдернув руку из хватки Момо, она показала на звонящий мобильник. — Такэси! — почти крикнула она, отходя к своему столику. — Где ты пропадал, подлец? — прошипела она злобным шёпотом. — Хикару, не заводись. Как дела в Академии? — на том конце провода рассмеялся мужчина. — Всё нормально — она мгновенно переменила гнев на милость, закинув ногу на ногу. — Сирена воет, говорят, кто-то пробрался. — У вас там нападение, а ты булки жуёшь? — удивился Такэси, слыша, как она чавкает. — От тебя три месяца ни слуху ни духу, учить меня вздумал? — недовольно прошипела она. — Кто-то же должен заняться твоим воспитанием — гордо заявил мужчина. — Вряд ли старый извращенец на это способен — хихикнула девушка. — Я уже в Мусутафу. Знаешь, куда мы сегодня пойдём? — на другом конце трубки седой мужчина забавно поднимал брови. — Интриган с тебя так себе. Мы идём к «Менчираши»? — Получив утвердительный ответ, Хикару просияла. — Тогда я уже бегу! — А как же занятия?.. Не дослушав, она сбросила вызов и, окрылённая, стала пробиваться сквозь толпу к выходу. Над ухом то и дело раздавались недовольные возгласы, пока она протискивалась сквозь потные тела. — Нара, ты к нам? — обернувшись, она увидела в метре от себя Эйджиро. Не успев ответить, она заметила рядом Бакуго, который был явно не рад её видеть. — Бомжиха, форму натянула, а лучше выглядеть не стала — язвительно бросил он, явно довольный своим остроумием. — А когда я натяну тебя, будет лучше? — не сдавалась блондинка, дразняще облизнувшись. — Тебе об этом только мечтать, лохматая — цокнул он, задирая нос. — Ты не рассказал своему другу, как вчера кое-кто окунул тебя лицом в лужу? — поглядывая на Киришиму, говорила Хикару. — БакуБро, кто это сделал? — удивился Эйджиро, пока Кацуки недовольно фыркал. — Нара тебя…? — громко воскликнул парень. — Да заткнись ты! — огрызнулся Бакуго, хватая друга в удушающий захват. — Девочки, не ссорьтесь — насмешливо бросила им Хикару. Выходы были перекрыты. Быстро улизнуть не получится. Разве что… Её взгляд упал на закрытое окно. Они были на втором этаже — можно было спрыгнуть и без Причуды. Как на зло, возле окна стояла парочка, выяснявшая отношения. Будучи импульсивной натурой, Хикару, недолго думая, пробилась к окну, случайно задев плечом одного из парней, и схватилась за ручку. — Ты че, с катушек съехала? — над её ухом раздался хриплый бас, а окно с силой захлопнула чья-то рука. Обернувшись, она оказалась вжата лицом в мужскую грудь. — Че, баллон просвистел? — повторил он, смотря на неё сверху вниз. — Не мешай, бестолочь — её брови сдвинулись, образуя морщинку. Бакуго снова открыл рот, но она его перебила: — И снова ты так близко. Я уже говорила, что могу не сдержаться. — Её хорошее настроение давало о себе знать, и ей хотелось ещё больше позлить блондина. Из-за давки он не мог, как накануне, отпрянуть и сбежать, и остался стоять с озлобленным видом, выкрикивая все оскорбления, которые знал. Хикару, отвернувшись, снова схватилась за ручку, вскарабкалась на подоконник и, свесив ноги, обернулась к ругающемуся Кацуки и унимающему его Киришиме. — Увидимся! — с улыбкой крикнула она, помахав рукой, и спрыгнула вниз. Через секунду она приземлилась на четвереньки, словно кошка, содрав ладони и заработав синяки на коленях. Студенты, наблюдавшие за этим трюком, в изумлении открыли окна. Те, кто был не умнее, последовали её примеру, прыгая один за другим. — ДУРА! ТЫ ЧЕ ТВОРИШЬ, ЧЁРТОВКА?! — неугомонный Бакуго кричал ей вслед, наблюдая за летящими из окон учениками. Крадясь вдоль здания Академии, Хикару искала путь для отступления. Главный вход, как и запасные, был перекрыт высоким забором с датчиками движения на случай нападения. Надоедливые журналисты… — Нара, дитя моё — перед ней внезапно возникла фигура Всемогущего, отчего та вздрогнула и испуганно вскрикнула. — куда это ты? — Да так… прогуливаюсь — неуверенно произнесла она. — А я уж подумал, сбегаешь — улыбнулся герой. — Не опаздывай на тренировку! Её буду проводить я, и прослежу, чтобы ты не сбежала. Я готов оставить в секрете твою выходку с окном, но только если ты будешь присутствовать на занятии! — закончив короткую лекцию, он исчез так же внезапно, как и появился. Хикару с негодованием смотрела на пустое место. Её плечи бессильно опустились. Хоть её старик и не был божьим одуванчиком, она очень хотела увидеть его как можно скорее. Покачав головой и подумав, что директор в очередной раз просто пригрозит отчислением, она уже собралась перелететь через стену. — Как наивно — едва не рассмеявшись, она заметила Всемогущего, который, скрючившись, сидел за колонной и с загадочным видом следил за ней. Подавив улыбку, она развернулась и пошла к дверям Академии, с которых уже сняли тревогу.

***

— Команда А: Юга Аояма, Эйджиро Киришима, Ханта Серо. Команда В: Шото Тодороки, Мезо Шоджи, Кьёка Джиро. Команда С: Изуку Мидория, Очако Урарака, Денки Каминари. Команда D: Хикару Нара, Тору Хагакуре, Маширао Оджиро. Команда Е: Цую Асуи, Коджи Кода, Мина Ашидо. Команда F: Тенья Иида, Кацуки Бакуго, Момо Яойорозу. Команда G: Минору Минета, Фумикаге Токоями, Рикидо Сато. Всемогущий вытягивал записки с именами и случайным образом формировал команды, предварительно объяснив правила тренировки. — Первыми сражаются команды А и G. Первые — герои, вторые — злодеи. Глядя на интерактивную доску, Нара увидела, что будет сражаться с командой В, и надеялась, что это будет интересно. «Сын Старателя должен оправдать свои корни». Напарники оживлённо обсуждали план. Хагакуре пойдёт первой на разведку, Оджиро будет охранять предмет, а на Нару возложили задачу «положить всех». — Вы мне льстите — рассмеялась девушка, переводя взгляд на команду соперников, которая молча сидела и смотрела на экран. Бои, которые показывали одноклассники, были посредственными. Была видна их неопытность и неумелое использование Причуд. Всё же было забавно наблюдать, как они метались, словно потерянные котята, не зная, как применить свои силы. — Нара, твой костюмчик ничего так, но не думала оголить грудь, как Яойорозу и Ашидо? — вожделеющим шёпотом спросил Минета. То, что было на девушке, костюмом назвать было сложно: чёрные спортивные штаны, болтающиеся на бёдрах, длинная обтягивающая футболка и ботинки на шнуровке. — А я смотрю, у кого-то отсутствует инстинкт самосохранения — пропела она, с лёгкостью подсекая ему ноги. — Женщины — звери — проворчал «виноград», плюхаясь на пол и потирая ушибленное место. — Команды В и D, проходите на поле. Первые герои, вторые злодеи — скучающим тоном объявил Айзава. Троица замерла в комнате, ожидая сигнала. Как только прозвенел гудок, Тору бесшумно скрылась в коридоре. Двое оставшихся молча ждали появления противника. Меньше чем через пять секунд всё здание покрылось льдом. Хикару мгновенно среагировала, подняв себя в воздух и зависнув над ледяной гладью. С Оджиро дела обстояли хуже: его ноги и хвост вмёрзли в лёд, а попытки вырваться оставляли ссадины и порезы. Используя свою Причуду, она стала раскалывать лёд с помощью режущих потоков ветра. Ей кое-как удалось высвободить ноги одноклассника, но, чтобы не поранить его, она оставила немного льда у его ступней. — Спасибо — поблагодарил он, принимая боевую стойку. Вскоре появился и виновник ледникового периода. Маширао уже собрался атаковать его хвостом, но его остановил строгий голос Хикару: — Стоять! Она направила мощный режущий поток ветра в проход, отделявший их от Тодороки. Тот холодно посмотрел на Нару и начал выпускать глыбы льда, которые тут же превращались в снежную пыль. Шото ничего не оставалось, как снова и снова атаковать эту непробиваемую защиту. — Долго мы будем маяться, или ты всё-таки сдашься? — скучающим тоном спросила она, опускаясь на землю. — Сдаюсь — сдавленно ответил Тодороки, касаясь стены и растопляя лёд. Ему было неприятно проигрывать так легко, но он понимал: сделай он ещё шаг — и оказался бы изрубленным на куски. — Злодеи побеждают! Молодец, маленькая Нара! — раздался голос Всемогущего. От слова «маленькая» её передёрнуло, словно он не признавал её силы, хотя и похвалил. — Молодец, Нара! — Оджиро положил руку ей на плечо. Она обернулась и, ярко улыбнувшись, показала большой палец вверх. На выходе из здания их уже ждала Хагакуре, которая с криком бросилась Хикару в объятия. Та, чтобы удержать невидимку, схватила её за бедра и почувствовала голую кожу. — Господи, ты же голая! — покраснев, блондинка в панике отдернула руки. — Ой, прости, прости! — замахала руками Тору. Войдя в комнату наблюдения, Хикару окружила половина одноклассников, расспрашивая, как можно так искусно управлять ветром. — Я усиливаю его плотность, сжимаю до состояния, которое острее любого лезвия — объяснила она. — Так, в теории, ты можешь мне голову отсечь? — задумался Каминари. — Хочешь проверить? — она подняла руку, создавая небольшой поток, который скользнул по его шее. Денки в ужасе отпрыгнул, вызвав смех одноклассников. Хикару, согнувшись пополам, смеялась до слёз. — Нара — суровый голос заставил её выпрямиться, хотя улыбка не сходила с лица. К ней подошёл Шото. — Что-то хотел? — непринуждённо спросила она. — Ты сильный соперник. Я хочу потренироваться с тобой, чтобы улучшить свои навыки и однажды победить — ровно произнёс он. — Ага, удачи — стараясь не звучать грубо, ответила она. — Ясно — поникнув, пробормотал Шото. Её слова задели его.

***

Хикару неслась со всех ног из Академии домой, не обращая внимания на короткую юбку, открывавшую прохожим больше, чем следовало. Влетев в подъезд, она взбежала на седьмой этаж и, дрожащими руками, вставила ключ в замочную скважину. — Салют, старина! — её радостный голос прозвучал, как гром среди ясного неба. — Хикару! — из кухни выглянул седой мужчина. — Я тебя убью! — швырнув кроссовки в угол, она бросилась к Такэси, повиснув у него на шее. — Соскучилась, малявка? — рассмеялся он. — За тобой скучать — себя не уважать— фыркнула она. — Чую фальшь — он поставил её на ноги. — Как дела в Академии? Подойдя к пакетам с продуктами (вернее, к тому, что он считал продуктами), он поднял бутылку. — Алкаш недоделанный, ты хоть поесть мне купил? — увидев пакет, полный стеклянных бутылок, она недовольно подняла бровь. — Я же обещал сводить тебя в заведение — напомнил он без тени стыда. Хикару уселась за стол, живо жестикулируя и рассказывая о днях в Академии. Такэси кивал, откручивая крышку, и присоединился к ней. — Всё это замечательно, но они же хлюпики! — выпалила она. — Как мне стать сильнее в окружении слабаков? Это пустая трата времени! — Не раскисай. Судя по твоим рассказам, ты уже задала им темп. У них не было таких тренировок, как у тебя. Помни об этом и не относись предвзято. Они были обычными детьми, которые просто развлекались. Он замолчал, поняв, что сказал лишнее. Девушка и вправду задумалась. Её осознанное детство прошло в «Синдикате», с изнурительными тренировками и жёсткой дисциплиной, где не было места играм со сверстниками. Из организации её забрал Такэси — первоклассный шпион, один из легендарной непобедимой тройки «Биму». — Я понимаю — обиженно фыркнула она. — Ох, женщины, я вас не понимаю — залпом допив пиво, он поставил пустую бутылку на стол. — Чего сидишь? Переодевайся, я угощаю. В ответ девчонка метнулась в свою комнату.

***

— Ммм, как вкусно! — блаженно прошептала Нара, уплетая удон. Небольшая забегаловка находилась в дальнем районе города. Владельцем был приятный старичок по имени Менчираши, давший заведению своё имя. — Повторите, пожалуйста, мистер Менчираши, и кружку чая! — обратилась к нему девушка. — Эй, не наглей, Хикару, пожалей мой кошелек, — пробурчал наставник. — Если ты сейчас пошутил, то чувство юмора у тебя хромает — дёргая глазом, сказала она. — Пропал на три месяца, не отвечал на звонки, работой был завален? — её голос зазвучал громче. — Тебе за это время кучу бабла насыпали, а ты жалеешь тарелку удона? - жестикулируя пыхтела она, над тем чтобы донести мужчине свои чувства.  Дело было не в еде. Ей было больно от того, что он забыл о ней, не написал даже короткое «всё хорошо». Она боялась, что в погоне за деньгами он предпочёл работу. Ей трудно было выражать их словами. Тяжело было сказать что скучала, беспокоилась, просто язык не поворачивался сказать это. — Прости, Хикару. Я о тебе не забывал — словно читая её мысли, мягко сказал Такэси, забирая у подошедшего официанта новую тарелку и ставя перед ней. — Миссия была опасной. Я с самого начала оставил телефон у приятеля. Любая мелочь могла сорвать задание. — Когда ты уезжаешь? — резко спросила она, заставая его врасплох. Чувствуя вину, он опустил глаза. — Через две недели. — Тогда будешь тренировать меня все две недели. И я не буду ходить в Академию — твёрдо заявила она, принимаясь за вторую порцию. — Но как же учёба? Тебя могут отчислить! — Он начал читать нотацию о важности образования, но та и ухом не повела. — Что же мне с тобой делать? — в отчаянии спросил он. — Сломать шею и выбросить в море, — ровным голосом предложила она. — Ладно, я тебя отмажу — смирившись со своей участью, вздохнул наставник.