Моя машина - мои правила.

Блеск новенькой, вычищенной до скрипа машины гордо затмевал свет тусклых, на его фоне, фонарей. Опущенные окна запускали в и без того прохладный салон новую порцию леденящего ночного воздуха, что по-хозяйски оседал внутри и невольно заставлял съёжиться. «Книгу нельзя судить по обложке»: по салону, казалось бы, такого опрятного и дорогого автомобиля были небрежно раскиданы вещи: На задних сиденьях — огромные сумки, вывалившиеся из них предметы гардероба и куча,куча и ещё раз куча коробок химозных сладостей, пестрящих своими яркими упаковками. На полу и в ногах у кресел в передней части машины плотно уложены пакеты с продуктами, а также абсолютно не имеющие рационального объяснения своему нахождению тут — толстые стопки журналов. — Сжигать тебя на них будем, — отмахиваясь от нормального ответа, объяснил свою неожиданную расточительность Миньярд. Нил саркастично улыбнулся и в знак эдакого бунта закинул ногу на переднюю панель управления, лукаво поглядывая на реакцию водителя. Спустя минуту таких «гляделок» Эндрю оторвал свой наигранно сосредоточенный взгляд от дороги, перевёл его на Джостена и вопросительно изогнул бровь. — Что? — невероятно невозмутимым тоном спросил блондин. Если бы Джостен был плохо знаком с этим человеком, то, вероятнее всего, даже поверил бы в это напускное равнодушие. Но сейчас Нил мог лишь закатить глаза. — Жду, пока ты возмутишься, не понял разве? — Смешно. Миньярд резко повернул руль. Машина содрогнулась, и всё, что в ней находилось (включая пассажиров), подлетело, а затем свалилось назад в абсолютно случайном порядке, формируя ещё больший хаос в и без того захламлённом автомобиле. Нилу повезло не сильно, точнее сказать, вообще не повезло: подпрыгнув, он ударился поясницей о спинку кресла, слегка развернулся и в воздухе сдвинулся в бок, с лёгким криком падая на центральную консоль, от неожиданности намертво впиваясь рукой в колено Эндрю. — Не ударился ни о что? — нарочито дружелюбно протянул вратарь, кокетливо хлопая ресницами, при этом резко и почти болезненно спихивая чужую руку с пострадавшей от внезапной «тактильности» ноги, — А то боюсь, что машина не выдержит столкновения с твоей задницей. — Намекаешь, что я тут всё ломаю? — Джостен бы определённо вскочил на ноги в этот момент, не будь он узником своего заурядного положения. А потому, за неимением других стратегических орудий, кроме как своего непростительно длинного языка, единственное, что оставалось делать, — обмениваться язвительностями и надеяться, что этот самый длинный язык имеет хоть какие-то шансы против весьма, весьма достойного оппонента, который уже давно вдоль и поперёк выучил все его уловки. — То есть ты хочешь сказать, что это не ты сейчас нас в воздух запустил? Машина, если что, для полётов не предназначается, но ты, види… — Нил вздрогнул от очередной кочки под колёсами. Как же его раздражали эти дороги, хотя, в данной ситуации, эти скачки были довольно комичными. Покумекав пару секунд, поймав нужную мысль и быстро сориентировавшись, несчастный оттолкнулся руками от панели, спиной протиснулся меж передних кресел и с грохотом приземлился на заднее сиденье, примяв при этом драгоценные сумку Эндрю и порвав, нет, скорее взорвав лежащий там пакет чужих сладостей. Таким результатом он был более чем доволен. Блондин, услышав подозрительный звук, бегло пробежался глазами по отражению салонного зеркала, но замер, увидев победную ухмылку своего спутника и осознав, что именно тот сейчас сделал. — Ты…!… — Эндрю уже не говорил, он кряхтел, задыхаясь от нахлынувшего на него негодования. — Я отомщу. Кара, впрочем, пришла мгновенно. Очередной резкий поворот руля заставил рыжего съехать с своего места, впечататься лицом в холодное окно, и, только оправившись от неприятного происшествия, получить по голове прилетевшей откуда-то коробкой. Весьма тяжёлой, кстати. — АЙ! Злобный смех и звуки отчаянного негодования полностью заполнили пространство салона. Это наверняка останется чьим-то приятным (или не очень) воспоминанием на всю оставшуюся поездку, а может даже и на более значительный срок. Такова она, абсурдность возведённая в абсолют. И иногда это именно то, чего категорически не хватает некоторым людям.