Трубадур и Четыре Музыканта

«Никогда такого времени Не бывало раньше в Бремене! И куда Король глядел?! Настоящий беспредел!» Над городом медленно поднималось солнце. Редкие солнечные лучи падали на шпили и крыши, слегка их освещая. Запели первые петухи, первые голоса стали слышны на улицах. Мелкий городок готовился к новому дню. День то был базарный, так что народ в основном держался площади. Гомон толпы глушил четыре тени, шагавшие по тёмным улицам с мешками. Впереди шествовала грузная женщина в цыганском платье и с длинным хвостом чёрных как кофе волос. На шее легко позванивало ожерелье из монет, нанизанных на проволоку. Подмышкой она удерживала гитару, а за спиной был весьма лёгкий с виду мешок. Следом за своей Атаманшей следовали ещё трое. Первый, лапоухий коренастый пьянчуга, двигался на цыпочках своих босых ног, держа не только пару мешочков, но и два фонаря, снятых с площади. Второй, толстенный бугай, волок аж три мешка, удерживая подмышками колёса, свинченные с ближайшей телеги. Третий, тощий и с хитрым лицом, едва держал украденного гуся, клюв которого держал закрытым с помощью ладони. — Тихо, мальчики, а то стражники обнаружат и тогда я вам не завидую.... — Атаманша двинулась к городской стене и с силой надавила на неё. В стене открылась дыра, в кою Разбойники немедленно прыгнули. А по городу понеслись шум, крики и восклицания. Взглянем на некоторых восклицающих поподробнее. Начём пожалуй с петуха, которого волокли на рынок двое женщин. — Гуся у нас украли подло... Продать на перья было б подороже! — Хоть этот остался. Так надоел со своим кукарканьем каждую ночь... У него что, совсем голова не варит? — Голову его сварят, это уж я знаю! Бульон из его башки будет хорош! А остальное и с лапшой можно. — Отпу-пу-пустите меня! Пу-пу-пусти! — Кудахтал петух, пытаясь вырваться. — Меня ни в бульон, ни в лапшу нельзя! Я вам не печёный! — Скажи спасибо, что тебя сегодня целиком не зажарили! Тебе и так грош цена, так помалкивай же! Ещё демоном назовут! — И пу-пу-пускай! Я вам не по-по-похлёбка! — Ну и наплевать! А вот и второй наш герой, большой ушастый осёл, на которого мельник нагружал мешки с мукой. — Давай, скотина! Новые колёса пока купим, таскай! — А за-и-и-ачем? — От тебя и так пользы мало! Ты со своим "Е-е-е" уже задрал! Телегу почти не таскал, так теперь таскай мешки! — Не ни-и-и-а-адо! — Пшёл, пока я тебя живодёрам не отдал! Они из тебя мигом барабан сделают! — Я бы си-и-а-ам на барабане играл! — Сыграл уже! Все думают, что землетрясение начинается, едва ты берёшь в копыта барабан! А вот и третья важная фигура. Правда, вид у неё не очень важный: он вылетает из окна, едва увернувшись от летевшего в него сапога. Это большой чёрный кот с белой грудкой. — Брысь отсюда, чучело! — Тут же в кошачью голову прилетел и второй сапог. — А то утоплю! — В с-с-себя с-с-сапогом ш-ш-швырни! — Прошипел кот в ответ. Хозяйка вышла из дома и пнула кота так, что тот улетел на ближайшую помойку. — А нечего орать по ночам было! Мыши все запасы сгрызли! Пшёл прочь! — Дверь закрылась. И последний наш герой также со свистом вылетал из своего дома. Это был крупный пёс мраморной окраски, с медалью на ошейнике. — За что, хозяин?! — Дом стерёг бы — ничего бы не было! — Ворота родного двора закрылись. — Только воет больше чем ест, а ест больше чем стережёт дом! — Да я просто, гав, музыку люблю! У меня талант музыкальный! — А я пиво люблю! И талант у меня пивной! Прочь! Пёс, опустив голову, побрёл прочь.

***

Трубадур вышел на площадь с мандолиной. Его прыткая крепкая фигура, загорелая кожа, светлые волосы и броский наряд ясно показали его род деятельности: он был менестрелем. — Пора привнести в этот город веселья... — Трубадур вышел в центр и его пальцы уже начали подёргивать струны, созывая народ. Толпа смолкла. Все глянули на парня. Нёсшие петуха крестьянки ослабили хват и Петух вырвался, отлетев на безопасное расстояние. Кот, выкарабкавшись из помойки, влез повыше, дабы посмотреть на певца. Пёс уставился на мандолину в руках Трубадура и замер. А осёл, стряхнув мешки с себя, даже подошёл поближе. Трубадур ударил по струнам и запел: Восходит солнце над долиной, Проснулись зверь и человек. А я на пару с мандолиной Не знаю отдыха вовек. Чтоб вы не померли от скуки, Чтобы народ весь оживить, Я раню обо струны руки, Чтоб для вас чудо сотворить. Не будьте же скупыми, люди, Раз расстегните кошелёк Тогда мне за веселье будет Большой и справедливый прок. Мелодия песни растеклась по площади. К Трубадуру начали бросать монеты. Пёс залаял в такт, Кот начал мурчать, Петух загорланил, а Осёл аж заорал. Мельник, ведущий Осла, сбил с него мешки и пнул его. — Проваливай! Хватит орать! У меня уши старые! Осёл опустил голову и пошёл прочь.

***

На пустыре за городом собрались выброшенные из дома звери. Петух, едва укрывшийся от хозяина, пытался найти редкого червячка, Кот изгибался, подавляя боль после пинка, Осёл понуро жевал жёсткую траву, а Пёс аж завыл. — Вот ведь отморозки эти ко-ко-хозяева... — Петух опять трепнул крыльями, не сумев поймать червяка. — Я всего-то вока-кал отрабатывал. И яйца пил, и трубу освоил... А они меня, видать ли, с лап-п-пшой захотели! — Эх, птичка-а, осла-абь пыл. В меня вообще с-сапога-ами кидались. — Мрачно ответил Кот, втягивая когти и натягивая найденные на помойке атласные перчатки. — А я ведь не со зла-а так ора-ал. Мышей тоже ловил, фокусы с ними показыва-ал, но хозяйка только накрича-ала и вышвырнула на улицу, даром что я-а дворя-анской породы! Что поделать, кошачий концерт у людей не значит что хорошее. — А вот и-и-я у мельни-и-ика работал, бубном любил побрязжать. Мельник меня-я и невзлюбил. Голос у меня-я грубый, так ещё и громкий. Не выносят мельники шума. — Пробасил Осёл и продолжил меланхоличное жевание. — М-да... Гав, Тебя хоть не пинали! — гавкнул Пёс. — Я вот выть был мастак. И барабанить любил. И... — Что-о-о и-и-и? — Пробарабанил воров. Вот меня и, гав, выгнали по ненадобности! — Вся-ако лучше за-апущенного са-апога! Тут мимо проходил Трубадур. Увидев усиленный разговор этих четверых он прибоизился. — О чём разговор, господа честные? — Да нас ко-ко-хозяева выгнали! — Мы-а-а слишком му-уазыкальными-и оказа-ались! — И-игра-ать умеем, а признани--я-а-а ни-ика-а-акого! — Стойте... Вот ты, Осёл, как я понял, мастер по бубну. Брязжать в такт сумеешь? — Да-а-а... — А ты, Пёс, барабнщик? — Ну-у-у, да. — А ты, Кот, мастер ночных концертов? — Му-у-а-а-ожет быть. — А ты, Петух, трубач? — Ко-ко-конечно! — А я вот владею мандолиной. Из нас же выйдет прекрасная музыкальная труппа. Будем катать по королевству и носить смех и радость. Заодно себе и на кусок хлеба заработаем! — А па-а-арень дело говорит! — А ко-ко-как мы будем ко-ко-колесить? Телеги у нас нету! — Это можем устрои-ить — заявил Осёл. — У моего бы-и-ившего хозяина есть телега. Два колеса с неё свинтили, но их можно и заменить. — Верно. Тогда пошли к нему.

***

Спустя полчаса все четверо уже сидели в открытой повозке. Вместо передних колёс были два других, найденных Псом за городом. Доски, из которых она была сделана, были довольно неприятные, а сидеть было неудобно, но других выходов не было. Осёл упрягся в оглобли, Трубадур взялся за мандолину и вся честная компания двинулась в путь-дорогу...