Перерыв

У Катарсис наконец-то выдался перерыв между городами в туре, в котором единогласно было принято решение немного отдохнуть — днём они вышли прогуляться по историческому центру, потом прогулка плавно перетекала в бар, а затем и во второй. В отель они вернулись уже изрядно подвыпившие, и казалось бы, нужно было остановиться и отдохнуть перед завтрашней поездкой в другой город, но в итоге содержимое трёх мини-баров принесли в комнату к Аланасу и пьянка продолжилась. Эмилия к ним не присоединилась, и как единственный разумный человек в их группе, ушла спать. Просто пить в их состоянии уже было скучно, поэтому решено было сыграть в банальное «Я никогда не», чтобы хоть как-то разнообразить мероприятие и оправдать желание выпить больше нужного. — У меня никогда не было секса втроём, — говорит Аланас уже круг на пятый, потому что идеи подходили к концу, и он выпалил первое, что вообще пришло в голову. К его с Лукасом удивлению, Йокубас делает щедрый глоток джина из своего стакана. — Да ну! И ты не рассказывал?! — Реально, бро, колись, — легонько пихает его плечом Лукас и пьяно улыбается. Он всегда становился чуть более открытым и тактильным, когда напивался. — С кем-то девчонку делил? Или сразу с двумя было, а? Давай-давай, хвастайся, — не то, чтобы в трезвом состоянии Аланас часто лез в сексуальную жизнь своих друзей, всё-таки, личное дело каждого… Но сейчас он был в том состоянии, когда хотелось узнать абсолютно всё. Тем более, после такого признания. — Нет и нет, — Йокубас пьяно усмехнулся. — Меня делили. Это было с двумя парнями, мы тогда тоже были пьяные в щи, как сейчас, и… блять, это было круто. Лучший секс в моей жизни. Аланас переглянулся с Лукасом, и о боже, у них в голове пронеслось одно и то же. Аланас не хотел это представлять, но Йокубас делился подробностями во всех красках, и от этого перед глазами невольно всплывали достаточно пикантные картинки. Во взгляде Лукаса напротив он видел отражение своих же пошлых и не очень уместных мыслей. Блять. Йокубас же тем временем затыкаться, судя по всему, не планировал — алкоголь развязал ему язык, поэтому описания становились всё подробнее, а картинки у Аланаса перед глазами — ярче. В его голове друга уже раздевали чьи-то чужие руки, трогали его везде, куда могли дотянуться, а Йокубас активно отвечал и поддавался этим ласкам… На моменте описания того, как он начал одному из этих парней отсасывать, Лукас закашлялся, сказал «я сейчас приду» и ушёл в ванную, спустя пару секунд оттуда послышался шум воды. Йокубас прервал свой рассказ (либо хотел дождаться, когда друг вернётся, либо понял, что как-то больно дохуя распиздел, Аланас так и не уловил). — Так, мне кажется, нам хватит уже бухла на сегодня, — Аланас убрал с кровати стаканы и недопитую бутылку джина, поставил их обратно на стол и повернулся. В голове был алкогольный туман — всё ощущалось утрированно, поэтому, может, Йокубас посмотрел на него своим совсем обычным взглядом, но ему показалось, что в нём промелькнула какая-то искорка. Аланас моргнул, чтобы сбросить это ощущение — а Йокубас уже стоял возле него. В его красивых карих глазах из одной искорки разгорелся целый пожар. Он никогда не видел его таким, обычно он был сосредоточенным, рациональным и спокойным, но сейчас… на него смотрел абсолютно другой Йокубас, которого он раньше никогда не видел. Отступать от этого жара, исходившего от него, было некуда — Аланас упирался бёдрами в стол. — Ты чего? — Аланас сделал вид, будто способность строить причинно-следственные связи у него в голове выключилась из-за количества выпитого, и он, белая и невинная овечка, вообще не понимает, к чему идёт дело. — Да вот подумал, может… настроение у меня такое, хорошее, знаешь, — чужие холодные руки оказались у него под толстовкой и Аланас невольно вздрогнул от разницы в температурах, а по позвоночнику пробежали мурашки. Трезвый Аланас, у которого сохранился бы здравый смысл, наверное, убедил бы пьяного Йокубаса, что то, что тут вырисовывается — полная херня, и они не должны переступать эту черту. К сожалению, его здесь не было, вместо него был только точно такой же пьяный Аланас, согласный на любую сомнительную авантюру. Поэтому уже через секунду он прижал Йокубаса к себе за талию и поцеловал его, а тот довольно улыбнулся в чужие губы и полез исследовать руками его спину под черной тканью. Всё казалось таким правильным сейчас. Долгое отсутствие близости, оказывается, сказалось на Аланасе так сильно, что в итоге он перехватил инициативу, и они поменялись местами — теперь Йокубас сидел на столе и обнимал его ногами, а руки переместил в его растрёпанные волосы, прижимая к себе сильнее. Остатки рациональности Аланаса улетучивались с каждым пошлым звуком, с каждым движением губ, языка внутри его рта и рук на чужом теле. Где-то краем уха они оба уловили, что вода в ванной перестала шуметь, а потом дверь слегка скрипнула.

***

Лукас сбежал в ванную, потому что захотел сбросить с себя внезапно накатившее возбуждение. От мелькающих в голове пошлых картинок хотелось вслух застонать, он открыл кран и плеснул себе в лицо ледяной водой, чтобы попытаться хоть немного избавиться от этих мыслей. Будь Лукас трезвым, он бы никогда не стал думать о том, как и в каких местах его друга трогают чужие руки и целуют чужие губы; но он был так ужасно пьян, что стоило допустить только одну такую мысль, то сотня остальных появилась сама по себе. Очень быстро эта размытая фантазия превратилась в чёткую и конкретную — всё, что Йокубас описывал, чужие руки и губы в этом рассказе внезапно приобрели черты Аланаса, а затем и его собственные. Блять. Чертовски горячо. Он посмотрел в зеркало. От прохладной воды ему немного полегчало, а пошлые картинки в голове слегка замылились. Сейчас Лукас выйдет из ванной, скажет, что устал и пойдет спать, а к утру все эти пошлые мысли исчезнут, и он никогда не будет об этом вспоминать. Он закрыл кран, вытер полотенцем лицо и вернулся в комнату. Йокубас и Аланас целовались прямо у него перед глазами, разом возвращая к Лукасу в голову все пошлые мысли, которые он так отчаянно пытался смыть. Он пожирал эту картину взглядом, и практически физически чувствовал, как последние остатки его рациональности и сдержанности исчезают из его пьяного разума, уступая место чистому желанию и возбуждению. Он, понаблюдав за этой картиной несколько мгновений, ради приличия, всё же решил поинтересоваться: — Мне уйти или присоединиться? — он оперся о стену, сложив руки на груди, и, о боже, Аланас никогда не видел его таким, второго его друга тоже кто-то подменил. Расслабленность в его взгляде смешивалась с игривостью и неприкрытым интересом. — Аланас, дорогой, мне кажется, тебе нужно немного подвинуться. Не оставим же мы нашего Лукаса за бортом, раз он так хочет к нам, верно? — Аланас послушался, и уже через пару минут перед его взглядом развернулась горячая картина, похожая на ту, что он рисовал у себя в голове некоторое время назад. Только вместо размытых образов был один, вполне конкретный. Он не ожидал, что Лукас будет таким напористым — уже через пару минут Йокубас остался без толстовки, та была небрежно отброшена куда-то в сторону. Позиция, в которой они находились, не давала возможности Аланасу как-то влезть, поэтому он просто облизывал их взглядом, стоя рядом. Вид подтянутого тела Йокубаса, которое бесстыдно лапали руки Лукаса, взрывал что-то в его пьяном мозгу. У него никогда не было каких-то фантазий о своих друзьях, что логично, потому что они были друзьями. Он сто раз видел их без одежды, без верха и без низа — они спокойно переодевались друг перед другом, ничего не стесняясь. Но сейчас это действовало совершенно по другому. Это был всё тот же Йокубас без верха, но в совершенно другом контексте, поэтому Аланасу и сносило крышу. — Теперь Аланас заскучал, — Йокубас оторвался от Лукаса и повернул голову. — Поцелуешь его? А я полюбуюсь. Лукаса два раза просить было не надо — уже через пару секунд его руки оказались у Аланаса на затылке, наклоняя его чуть ниже, чтобы было удобнее. Он целовался по-другому, ещё более горячо и страстно, чем Йокубас пару минут назад. Он сразу перехватил инициативу, уже через пару мгновений потянул толстовку Аланаса вверх и откинул её в сторону. Где-то на заднем плане Йокубас издал какой-то максимально довольный звук. Лукас всё трогал и трогал его, и Аланас решил не отставать, и сначала с силой провел по его спине и талии, прижимая ближе, а потом схватил руками за задницу, получая в награду довольный стон прямо в свои губы. Когда они оторвались друг от друга, чтобы вернуться к Йокубасу, Аланас не узнал его — тот смотрел на него совершенно безумным и диким взглядом, которого он раньше никогда не видел, зрачок почти поглотил его голубую радужку. Это завораживало. Они переместились на кровать. Лукас снял свой лонгслив сам, и прижался к Йокубасу со спины, сразу же оставляя легкий укус на мочке уха. Аланас спереди снова поцеловал его, и теперь Йокубас был зажат между двух полураздетых разгоряченных тел. Прикосновений было слишком много, и он постепенно начал уплывать, из него непроизвольно вырвались первые за этот вечер стоны. Хотелось ещё, ещё, и ещё, этим невозможно было насытиться. — Парни, ну чего вы такие нежные, а? Я не стеклянный, можно зубки-то и показать, а, Лукас? — повернулся он. Лукас тут же принял к исполнению его команду и следующий осторожный поцелуй в шею превратился в укус — Аланас подметил, как довольно блеснули его глаза, когда он отстранился и увидел на шее след от своих зубов. Он никогда бы не подумал, что у его друга есть такие собственнические наклонности. Сам он тоже спустился ниже, от губ к его шее, и оставил на нежной коже и свой след. Где-то в уголке сознания, где осталось ещё что-то трезвое и рациональное, мелькнула мысль, что не стоит оставлять на шее Йокубаса такие яркие засосы и укусы — всё же, у них впереди ещё несколько концертов. К сожалению, эта мысль была заглушена чужим хриплым и громким стоном, и Аланас её не услышал. Они с Лукасом периодически сталкивались руками и губами на теле Йокубаса, и от этих маленьких прикосновений по телу пробегали электрические разряды. Было что-то дико горячее в том, что иногда Аланас оставлял поцелуй там, где Лукас только что его укусил. Он даже не осознавал, насколько сильно был возбуждён, пока Йокубас не положил свою руку на очень красноречиво выступающий бугорок на джинсах. Лукас позади него тихонько ахнул, ведь получил точно такое же прикосновение. — Вы так рады меня видеть, м? Не кажется, что пора избавиться от лишних тряпок? — командование процессом было негласно отдано Йокубасу — всё же, он был единственным, у кого был опыт в подобном, поэтому они оба просто собирались делать то, что им скажут. Аланас первым делом снял штаны не с себя, а с Йокубаса, специально задевая его член, срывая очередной несдержанный стон с его губ. Потом он на пару секунд слез с кровати, чтобы залезть в свой рюкзак и найти там пару презервативов и флакон со смазкой, которые лежали там уже приличное количество времени. Он кинул их туда, может, полгода назад, когда подумал, что стоит носить это с собой на всякий случай — вдруг, где-то перепадёт. И пригодилось ведь — правда, Аланас не думал, что именно с этими людьми, но… итог-то один, и правда ведь понадобились. — Ты зачем это с собой в тур такое возишь? — ухмыльнулся Лукас, когда увидел. — Значит, мы и о тебе чего-то не знаем? Аланас решил, что оправдания здесь будут лишними. Расстегивая ремень на своих джинсах, так как он единственный из них оставался раздетым не до конца, он пошутил: — Может, я сплю и вижу, как трахаюсь с кем-то из вас? — он улыбнулся, когда увидел, как глаза Лукаса озорно сверкнули после этих слов, и тот слегка хихикнул в ответ. Йокубас посмотрел на них обоих, потом на кровать, а затем и прикинул что-то в своей голове. — Так, Лукас, ляг сюда, — он похлопал рукой перед собой. — А ты, Аланас, можешь исполнять свою мечту. И все свои влажные фантазии о том, как и где ты трахаешь своих друзей. — Иди нахуй, Йо, — непроизвольно вырвалось у него, словно они не находятся раздетые в постели, а опять шутливо спорят по вымышленному поводу на студии. — Ну, раз ты настаиваешь, — ухмыльнулся он и поддался бедрами назад, специально задевая чужое возбуждение. — Поторопись. Они изменили положение на кровати. У Аланаса было не так много опыта с парнями, но он всё равно понял, что от него требуется и быстро сориентировался. Йокубас, тем временем, оставил засос у Лукаса на внутренней стороне бедра, и с каждым прикосновением он подбирался всё выше к чужому возбужденному члену, пока, наконец, не накрыл его губами. Выражение лица Лукаса, когда это произошло, было бесценным — он закрыл глаза, а его губы приоткрылись, выпуская тихий, но очень красивый и мелодичный стон. Чем ниже опускался Йокубас, тем громче он становился. Картинка была пиздец какой горячей, и нет, он и правда никогда о таком не фантазировал. А если бы фантазировал, то реальность оказалась в сто тысяч раз лучше. Аланас на некоторое время застыл и не двигался, наблюдая за ними. Светлые волосы Лукаса разметались по подушке, а его вечно сосредоточенное и загруженное лицо наконец-то расслабилось. Зацелованные красные губы ярким пятном выделялись на фоне бледной кожи. — Блять, — выругался Аланас. — Мне кажется, я могу кончить, просто наблюдая за вами. Пиздец. Он всё же вернулся к тому, на чём остановился — продолжил подготавливать Йокубаса своими смазанными пальцами. Аланас услышал, как тот мычит от удовольствия, когда он наконец-то попал в правильное место, но взгляда от происходящего ниже практически не отрывал. Он впитывал в себя всё — каждый звук, каждое движение, каждое изменение выражения лица Лукаса, когда ему было особенно приятно. Аланас не мог описать, настолько охуенно это ощущалось в затуманенном алкоголем сознании. Йокубас немного сбился с ритма, когда в нём спокойно скользили уже три пальца, поэтому он чуть наклонился к нему и прошептал прямо в ухо: — Ну, ну, ты у нас барабанщик или нет? Почему темп не держишь? — Аланас, честно говоря, сам не верил, что сказать такое в постели. — Лукас так для нас старается, он, должно быть, очень напряжён после всех этих концертов. Доставь ему то удовольствие, которое он заслуживает, — напоследок он укусил его за мочку уха перевел взгляд на Лукаса. С такого ракурса он выглядел ещё горячее, а от сказанных другом слов тихонечко проскулил. — А ты, гитарист, за моим темпом немного не успеваешь, — ответил ему Йокубас. — Хватит тянуть. Ты разве не чувствуешь, что я уже готов, а? — с этими словами он поддался бедрами назад, демонстрируя свое желание. Аланасу два раза повторять было не нужно. Он двинул пальцами в последний раз и поспешил заменить их своим членом, который уже давно жаждал внимания. — Блять, ты такой… — Аланас не сдержал стон, когда полностью оказался внутри. Было узко и жарко, ему казалось, что если он сделает пару движений, то сразу кончит — так сильно он был возбужден сейчас. — Всё окей? Не больно? — решил на всякий случай спросить он. — Двигайся, я тебя прошу, — прошипел Йокубас в ответ. — Пожалуйста. От первых толчков Аланаса унесло куда-то в другое измерение, не иначе. Он полностью растворился в ощущениях: в стонах Лукаса, в том, как Йокубас поддавался назад в такт его движениям, как он одной рукой помогал сам себе, а другой вцепился в бедро Лукаса, пытаясь удержать его на месте. Получалось плохо, тот потерялся в своих ощущениях еще сильнее, чем Аланас — мотал головой из стороны в сторону, больше не сдерживал свои стоны, сжимал в кулаках ткань одеяла под собой и часто-часто дышал. Аланас готов был поклясться, что это самое сексуальное, что он видел в своей жизни. Лукас был очень близок, и Аланас заворожено следил за тем, как его постепенно настигает оргазм — звуки, которые он издавал, постепенно становились всё громче и протяжнее, как с головы до ног его прошибает дрожь, и как он прогибается в спине. Йокубас не отстранился, наоборот, почувствовав то, что Лукас близок, взял как можно глубже, и в итоге отстранился, довольно улыбаясь и переглядываясь с ним. После такого зрелища Аланасу хватило всего пары движений, чтобы самому кончить — он с силой вцепился в бедра Йокубасу, оставляя следы от своих пальцев. В голове на мгновение образовалась пустота — приятная, окутывающая всё тело. Из неё его плавно вытянул чужой стон — это Йокубас догнал их. Он обессиленно рухнул на кровать, выскальзывая из чужого тела. Его всё ещё немного потряхивало — эйфория заполнила его целиком, и он даже не сразу понял, кто конкретно полез к нему целоваться. На ощупь Аланас понял, что это Лукас — под рукой оказались его мягкие длинные волосы. Йокубас, судя по звукам, ушёл в душ. Лукас ничего не говорил, просто прижался к нему всем телом и медленно и нежно ласкал его губы, совсем не так, как в самом начале. — Кто-то любит нежности после секса, а? — улыбнулся Аланас. — Завались, — недовольно пробурчал он и снова полез за поцелуем и объятиями. Они так и лежали, пока не вернулся Йокубас, и не занял пост возле Лукаса, потому что Аланас тоже пошел в ванную привести себя в порядок. Спать они завалились прямо так — голышом и в обнимку, они были слишком лениво-расслабленными, чтобы одеться и улечься поудобнее.

***

Йокубас проснулся с жуткой головной болью. Он спал в какой-то очень неудобной позе, ему было и холодно, и жарко одновременно. Он потёр глаза и посмотрел на часы на запястье — всего десять утра. Отлично, он не проспал их выезд в пять вечера, оставалось ещё достаточно времени, чтобы привести себя в порядок. Чувства возвращались к нему постепенно, поэтому он не сразу понял, что лежит без одежды, не в своём номере, и его крепко прижимает к себе рука Лукаса. Стоп. Лукаса? Воспоминания о прошедшей ночи резко накрыли его одной большой ледяной волной, моментально выкидывая его из остатков сна в реальность. Он вывернулся из чужих объятий и в ужасе отскочил от кровати. Лукас и Аланас тоже спали без одежды. Это волновало его куда больше, чем больная голова и затёкшие мышцы. Они же вчера… блять. Блять, блять, блять. Их одежда была разбросана по всей комнате. Его толстовка валялась у стола, он отлично помнил, как Лукас снял её одним быстрым движением, а штаны с трусами — возле кровати, их снимал уже Аланас, когда они втроём перебрались на кровать. Йокубас ещё никогда так быстро не одевался, при этом стараясь особо не шуметь, чтобы не разбудить друзей. Ключ от его собственного номера и телефон, в ноль разряженный, нашлись в карманах джинс. Его и без того раскалывающуюся голову переполняли паника и стыд. Что вчера на него нашло? Вопреки всем кинематографичным «интересно, а что вчера было?» моментам после огромного количества выпитого, он отлично всё помнил. Вопросы, нахуя он полез, почему никто его не остановил, и что с этим делать дальше, остались без ответа. В своем номере он поставил на зарядку телефон, выпил очень много воды, взял чистые вещи и забрался в душ, чтобы хоть немного освежиться и избавиться от головной боли. Это помогло, прохладная вода освежила и вернула в него жизнь, но таблетку он всё равно планировал выпить. После душа Йокубас собирался почистить зубы, но когда потянулся к щётке и зубной пасте, которую вчера оставил на полочке возле зеркала, то увидел свое отражение. Лучше бы он вообще не смотрелся в зеркало — на шее, плечах и ключицах красовались яркие напоминания о прошедшей ночи. В голову автоматически врезалось воспоминание, как вчера он сам попросил Лукаса и Аланаса «не обращаться с ним, как с хрустальной вазой» (или что-то типа того), и быть немного пожестче. Потому что Лукас очень нежно покрывал поцелуями его шею и плечи, а ему, в том абсолютно пьяном состоянии, хотелось чего-то большего, чем просто мягких прикосновений губ к его коже. Ему было ужасно стыдно за всё, что он вчера говорил и делал. Он бы соврал, если бы сказал, что ему не понравилось — понравилось, да ещё как. Но… Блять. Йокубас выпил таблетку, лег на кровать, закрыл лицо руками и ждал… чего-то. Он пытался придумать, что теперь делать, и как вообще Аланасу и Лукасу в глаза смотреть. Было даже не столько стыдно, сколько неловко — алкоголь развязал ему язык вчера, и он сказал много… пошлых вещей, которые в трезвом уме никогда бы не сказал. Он молился, чтобы друзья проснулись и ничего из этого не вспомнили. Это, конечно, можно было превратить в повод для шуток позже, но пока он прокручивал в голове эти воспоминания и заливался краской. Его предыдущий секс втроем был не с близкими друзьями, а с чуваками из универа, с которыми они после особо не контактировали, а потом они вообще выпустились, поводов переживать у него не было. А здесь… Если он таким тупым образом проебёт такую хорошую дружбу и музыкальную группу, то… Спустя полчаса бессмысленных размышлений и мешанины тревожных мыслей внутри него, голова практически прошла, а Йокубас всё-таки решил попросить помощи со стороны. Во-первых, ему нужна была эмоциональная поддержка, а во-вторых, нужно было как-то решить проблему с засосами и следами от зубов на его шее. Йокубас 11:47 Эмилия, ты не спишь? приди плиз ко мне нужна помощь

Эмилия

11:47

не сплю

че такое? все норм? ты там при смерти?

Йокубас 11:48 от стыда если только Через пять минут к нему в дверь постучали. — Заходи! — крикнул он, не вставая с кровати. Эмилия внимательно оглядела его, будто пытаясь определить, что с ним случилось. — Выглядишь вроде окей. Что такое? — девушка пробежалась по нему взглядом, и зацепилась за засосы на его шее. — Оу. Погоди, ты же вчера с Лукасом и Аланасом пить ушёл… — у неё изменилось выражение лица, видимо, она постепенно начала догадываться о том, что произошло. — Ебать. С кем? Бля, не не говори, я не хочу знать. Или хочу. Бля-я-я, ну ты вообще, — Эмилия закрыла рот руками от удивления. — Так хочешь или нет? — Йокубасу от её присутствия в комнате и её удивления стало как-то легче. Как-то ситуация перестала казаться такой стыдной, безвыходной и критической, и норовила чуть быстрее превратиться в повод для шуток. — Давай. — С ними двумя, — выражение лица подруги после этого признания было бесценным, а потом она несдержанно заливисто засмеялась. — Эмилия, я не знаю… Ничего я блять, пока не знаю. Ты можешь помочь мне это замазать? Я могу, конечно, надеть что-то с высоким горлом, но всё равно, вдруг мелькнёт что-нибудь. Не хочу, чтобы слухи распространялись по интернету. Давай хотя бы с этой проблемой разберемся. — Нам нужно купить тональник. Тут столько замазывать, что… — Эмилия посмотрела на его шею, оценивая масштаб трагедии. — Да. Пойдем в магазин косметики, тут был неподалеку. Время ещё есть. Сейчас я переоденусь и зайду за тобой. Йокубас кивнул. Он тоже оделся потеплее, и накинул на шею шарф, чтобы никто не заметил, что он немного покусанный, и дождался девушку. Он всё ещё был слегка загружен, и фоново думал над тем, как теперь общаться с Лукасом и Аланасом, с чего вообще начать, и как этот диалог развить. Это было заметно, поэтому пока они подбирали тональный крем, Эмилия внезапно поддержала эту тему совершенно в неожиданном для Йокубаса ключе: — Знаешь, если тебе станет от этого легче, я как-то переспала с Лукасом, — они обсуждали это на литовском, будучи в другой стране, поэтому она не переживала за то, что кто-то их услышит и поймет. — Нам лет семнадцать-восемнадцать было, не помню, и это был его первый раз. Только не говори ему, что я рассказала. Это, вообще-то, наш большой секрет. — И как вы… нихуя себе, конечно, — Йокубас, почему-то не сразу осознал, в чём конкретно Эмилия ему призналась. — И как вы дальше общались? — Ну, мы тогда как-то быстро поняли, что это было просто какое-то секундное влечение, и решили, что забудем и продолжим общаться дальше, как будто ничего не было. Но… было прикольно. Он был таким неловким лапочкой, — улыбнулась она. — Как видишь, на наши отношения это никак не повлияло. Практически не вспоминаем, или шутим про это между собой иногда. Так что… я думаю, у тебя получится выкрутиться из этого как-нибудь. Главное поговорите об этом. — Ну ща, мы вернёмся, они как раз проснутся… бля, а наверное, не очень хорошо, что я так взял и свалил, пока они спали, — до Йокубаса быстро дошло, как же хреново это выглядело. Друзья уже наверняка десять тысяч раз решили, что он обиделся, бросил их и уехал обратно в Литву, решив не доигрывать с ними тур. — Мне кажется, нам надо немного ускориться.

***

Аланас проснулся от того, что солнце стало нещадно палить прямо на него. У него раскалывалась голова, поэтому окончательно раздуплился он с большим трудом. Лукас развалился на противоположной стороне кровати, а между ними было пусто. Аланас прекрасно помнил, что засыпали они втроём. Он нашёл свои трусы на полу, и ушёл в ванную, чтобы привести себя в порядок и освежиться. Вид разбросанной по полу одежды и раздетого Лукаса в его кровати, с которого сползло одеяло, открывая прекрасный вид на засос на его плече, пробуждал не хуже ведра ледяной воды на голову. Аланас чувствовал, как его лицо стремительно краснеет. Чем он вчера думал вообще? Он мысленно задавал этот вопрос, пока сверлил взглядом своё отражение в зеркале в ванной. Мог ведь сказать «нет», и сейчас бы не пришлось стыдливо вспоминать всё произошедшее. Быстро придя к мысли, что сожалеть о произошедшем вчера нет смысла, и надо решать, что делать с тем, что есть сейчас, он почистил зубы и вернулся в комнату, где уже проснулся и успел одеться Лукас. — Где Йокубас? — это было первое, что он спросил. Аланаса это тоже волновало, и хоть он старался гнать подальше тревожные мысли, одна из них всё же никуда не девалась — он ужасно переживал, что Йокубас проснулся и сбежал, потому что не хочет их больше видеть. Озвучивать он это не стал, чтобы и без того тревожный Лукас не стал тревожиться еще больше. — Не знаю, — Аланас нашел в сумке пачку таблеток от головное боли и сигареты. — Я проснулся и его уже не было. — Охуительно, — тяжело вздохнул Лукас. — Блять. Ты ему писал? — Ещё нет, я только проснулся, — Аланас налил им обоим воды, кинул в каждый по шипучей таблетке от головы и протянул другу. — Ты как себя чувствуешь? — Блять, не спрашивай, — Лукас взял стакан и отвернулся от него, он стремительно краснел и не хотел пересекаться с ним взглядом. Ему было ужасно неловко сейчас, а вдобавок к этому ещё и страшно за то, что Йокубас правда мог свалить насовсем. Аланас проверил телефон — друг был онлайн пару минут назад. Будто читая их тревожные мысли, именно в этот момент в их общий чат пришли сообщения: Йокубас 13:01 Я щас вернусь Не расходитесь Мы с Эмилией выскочили по делам, уже идём обратно Я взял пожрать — Он сейчас придёт, — поспешил успокоить друга Аланас. — Не хочешь пойти покурить? — Нет, — Лукас всё ещё не смотрел на него и отвернулся, когда он ушёл на балкон с пачкой сигарет. Аланас пытался понять, с чем связана такая реакция. Ему стыдно? Неловко? Настолько не понравилось вчера, что теперь он думает уйти из группы? Или просто тревожится? Он поглядывал на него через стеклянные двери балкона и наблюдал за тем, как он нервно теребит край одеяла. За своими размышлениями Аланас не заметил, как выкурил целых три сигареты. Он хотел было закурить четвертую, но в комнату вернулся Йокубас с пакетами из пекарни, которую они приметили ещё вчера и тремя бумажными стаканчиками с кофе. — Вы как себя чувствуете? Болит голова? — спросил он первым делом. Он не стал развязывать свой шарф, чтобы раньше времени не шокировать друзей. Хотя, те наверняка всё помнили, раз расселись по разным углам кровати и не смотрели друг на друга. Аланас выглядел более расслабленным, а Лукас… Он выглядел так, будто уже накрутил себя до космических масштабов. — Так, ладно. По поводу вчерашнего. Надо обсудить это, пока мы все себе не напридумывали тут всякого, да? — он перевел взгляд на самого нервного участника их группы и протянул ему кофе и пакет с круассаном. Йокубас попытался по выражению лица Лукаса понять его эмоции, но оно не выражало ровным счетом ничего. — Ага, — ответил он. — Спасибо. — Так, начну с самого главного. Никто же вчера против не был, никто никому больно не сделал, все были согласны и всем было хорошо? — начать Йокубас решил с самого важного. — Я признаюсь, что был пьяным в сопли, поэтому и полез, но сделал это вполне осознанно. Понимаю, «пьяный в сопли» и «осознанно» в одном предложении не клеится, но… короче, вы поняли. Это был порыв, которому я поддался. Мне казалось, что никто из вас не против тоже, поэтому, скажите, если я был не прав. — С моей стороны всё окей, — Аланас выглядел куда более бодрым и позитивным, чем Лукас. — Мне стыдно конечно, что я всяких пошлостей наговорил, но блин, — улыбнулся он. — Ситуация располагала. Мне понравилось. Сейчас да, сейчас не хочу об этом думать. Краснеть начинаю. Мне ещё надо время, чтобы переварить это. — А ты, Лукас? Всё хорошо? — уже напрямую спросил Йокубас, потому что друг упрямо молчал. — Я… да блять, мне тоже неловко, пиздец. Я… Просто, блять, я так к вам полез, как будто всю жизнь ждал такого удачного момента! Это не так, и мыслей не было! Просто… ну блять, не знаю, как ещё оправдаться. Мне понравилось, правда, и я тоже не был против, но что-то я слишком развратно себя вел вчера. Простите, пожалуйста, — Лукас выглядел очень виноватым. Так вот почему он так переживал — небось, решил, что друзья думают про него всякое. — Да всё окей. Я имею в виду, типа, было бы куда хуже, если бы ты не проявлял интереса, — Йокубас расслабился. — Давайте тогда сойдемся на том, что нам всем понравилось, но теперь нам очень стыдно, и повторять мы это не будем, да? — Я согласен. И набухиваться так больше не надо, у меня до сих пор голова трещит, — Аланасу стало немного легче после того, как он выпил таблетку, но полностью дискомфорт ещё не прошел. Он надеялся, что после кофе станет легче. — Поддерживаю, — Лукас всё же расслабился и улыбнулся. — Я… я пойду к себе, надо собрать вещи и привести себя в порядок. Спасибо за завтрак. Лукас ушел и Йокубас выдохнул с облегчением. Ситуация разрешилась проще, чем он думал и представлял утром. Наверное, и правда, чуть позже они об этом пошутят. — Ладно, ты мне шею-то покажи, — Аланас кивнул на шарф, который парень так и не снял. — Я понимаю, ты не хотел травмировать беднягу Лукаса. Насколько всё плохо? Йокубас снял с шеи тёплую ткань. Некоторые следы были едва красными, а некоторые уже превратились в синяки. В нескольких местах отчетливо проступали следы от зубов. — Еба-а-ать, — протянул Аланас. — Бля, прости. — Да всё окей. Эмилия угарала. Мы с ней за тоналкой ходили. Мне, по очевидным причинам, пришлось ей рассказать, но она пообещала сделать вид, будто ничего не знает. Сейчас пока шарфиком прикрою, а перед концертом она поможет мне замазать это всё, — улыбнулся он, а затем облегчённо выдохнул. — Я рад, что между нами всё хорошо.