Покотаемся?

Тихий двор жил своей зимней жизнью. Воздух был чистым и прозрачным, как стекло, а снег под редкими фонарями мерцал мягкими искрами. В этом спокойствии одна фигура выделялась особенно. Минхо стоял перед подъездом, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь успокоить собственные мысли. Его пальцы то и дело тянулись к губам, он слегка прикусывал их и волнение предательски выдавало его. Он пришёл раньше назначенного времени. Намного раньше. И всё же стоял теперь, глядя на освещённые окна, и чувствовал, как в груди то волнительно холодеет, то тёплыми рывками оттаивает сердце. «А вдруг он передумает?.. Вдруг решит, что это слишком странно… или что я ему не настолько нравлюсь…» Мысли роились и сжимались в один плотный ком. Это ведь было их первое настоящее свидание — не встреча между уроками, не разговоры в переписке до поздней ночи, а что-то большее. Необыкновенно важное. И пусть Джисон согласился сразу, даже улыбался тому, как нервно Минхо приглашал его… всё равно не давало покоя тревожное ощущение, будто всё может сорваться в последний момент. Но дверь подъезда скрипнула, рассеивая страхи. Минхо поднял голову — и дыхание тут же сбилось. Джисон вышел из тёплого подъезда, выглядя как  маленький светлый комочек. На нём была белая куртка, такая же шапочка, аккуратные варежки, джинсы и объёмная сумка через плечо. Снежинки, падая, застревали в его волосах и ресницах и он выглядел, как герой зимнего фильма. Или как подарок судьбы. Щёки Джисона розовели не от холода, а от смущения. Это розовое тепло ударило Минхо в грудь сильнее любого мороза. — Прости, Хоша… меня мама задержала, — тихо сказал он, подошёл ближе, и пар из его дыхания мягко коснулся воздуха между ними. — Надеюсь, ты не обиделся?.. Минхо только покачал головой. Он и не смог бы ответить ведь горло будто стянуло. Это «Хоша» слишком нежно и неожиданно прозвучало. Теплом растеклось по всему телу, как будто кто-то подарил ему маленькое счастье. Они пошли по двору неспешно, почти шаг в шаг, разговаривая ни о чём, но в то же время обо всём сразу. Снег тихо поскрипывал под ногами, а фонарные огоньки освещали путь. Каток оказался не очень большим, но уютным. Стук коньков, приглушённый смех других пар и запах горячего шоколада с ближайшего киоска создавали особую атмосферу — будто они попали в маленький зимний мир, где люди хранят только самые тёплые моменты. Минхо, как настоящий джентльмен, взял билеты, прежде чем Джисон успел что-то сказать в ответ. Тот только смущённо улыбнулся и уткнул нос в шарф, пряча своё выражение лица. Они сели на скамейку у входа. Джисон пытался завязать шнурки на коньках, но пальцы в варежках скользили, и он никак не мог справиться. Минхо наблюдал за этим мучительным старанием пару секунд: мягкая складка на переносице Джисона, маленький выдох досады, растущая неловкость. Минхо опустился на корточки перед ним, аккуратно коснулся его рук. — Дай, я помогу. Голос получился слишком мягким, почти шёпотом, как будто эта просьба прозвучала где-то внутри него, а он лишь повторил. Джисон замер и слегка приподнял руки, давая место. Минхо аккуратно развязал узлы, поправил язык конька, затянул шнурки точно, не слишком туго, но надёжно. Его пальцы на мгновение коснулись щиколотки Джисона и мурашки побежали по обеим одновременно. — Готово, — сказал Минхо и поднял взгляд. Глаза Джисона сияли — не от катка, не от огней, а от какой-то глубокой, тихой благодарности, которая растопила в Минхо всё, что можно. Они вышли на лед, держась за руки. Пальцы переплелись ища опору у друг друга. Минхо заранее знал что Джисон не умеет кататься. И именно поэтому он хотел сегодня не просто научить его. А чтобы быть рядом в тот момент, когда тот сделает свой первый шаг, первую ошибку, первый смешной взмах руками. — Хани, — начал Минхо, улыбаясь так нежно, что улыбалась даже тень от него. — Следи за мной. Сначала отталкиваешься правой ногой, левую чуть приподнимаешь… колени немного согнуты. Потом наоборот. Он медленно отъехал назад, показывая движение, не отпуская руки младшего. — Не переживай. Я с тобой. Если что — поймаю. Слова были простыми, но в них звучало гораздо больше. Обещание. Тепло. Нежность, которая не требовала признаний — она просто была. Джисон попытался повторить. Его шаг был неловким, колени дрогнули, а тело чуть наклонилось вперёд. Он тут же ахнул, когда почувствовал, как лед поддаётся под лезвием — и в следующую секунду сильная рука Минхо уверенно поймала его за талию. Их лица оказались ближе, чем он ожидал. Слишком близко. До опасности приятного. Минхо даже не сразу понял, что перестал дышать. Джисон был совсем рядом — настолько, что тёплый пар его дыхания касался кожи, смешиваясь с холодом зимнего воздуха. Щёки Джисона, и без того розовые, вспыхнули сильнее из-за осторожно раздувающегося маленького огонька. Он опустил взгляд, но не отстранился. — Извини… — прошептал он, но его голос дрогнул от того, как быстро билось сердце. Минхо едва заметно улыбнулся. Его рука всё ещё лежала на талии Джисона легко, поддерживающе, но в этой лёгкости чувствовалась твёрдая уверенность, что он ни за что не отпустит. — За что? — спросил Минхо так тихо, боясь разрушить хрупкий момент. — За… — Джисон покосился на свои ноги, на лед, на их переплетённые руки. — За то, что чуть не упал. — Так я же обещал. Я поймаю. Всегда. Слово «всегда» прозвучало как-то особенно. Как будто случайно сорвалось с губ, но при этом было абсолютно искренним. Джисон поднял на него глаза, и в его взгляде появилось что-то такое, от чего грудь Минхо наполнилась мягким сиянием. Лёд скользил под ногами, но Джисон больше не смотрел вниз. Он смотрел только на Минхо. — Тогда… — тихо сказал он, — можно… ещё чуть-чуть покататься вместе? Он смутился своих собственных слов, но его пальцы на руке Минхо сжались крепче. Минхо благодарно кивнул, и они снова медленно поехали вперёд. Джисон держался за него обеими руками, делал короткие шаги, иногда терял равновесие — и каждый раз Минхо был рядом, снова ловил, снова поддерживал. Один раз Джисон слишком резко наклонился, и Минхо, спасая ситуацию, крепче обнял его за талию, притянув ближе. Из груди Джисона вырвался тихий смешок — лёгкий, искренний, как звон маленького колокольчика. Он прижался лбом к плечу Минхо, чуть дрожа. — Прости… я просто… — Что? — мягко спросил Минхо, наклоняясь, чтобы услышать. Джисон поднял голову, и между ними снова осталось совсем мало воздуха. — Просто… с тобой не страшно, — тихо ответил он. — Даже когда я почти падаю… Он смутился и хотел снова опустить взгляд, но Минхо осторожно коснулся пальцами его подбородка, удерживая этот робкий, светящийся взгляд. — Я ловлю, — прошептал Минхо. — И мне нравится. Джисон замер. Его ресницы дрогнули. Пальцы, держащие руку Минхо, слегка затрепетали. Мир вокруг шумел — смех, коньки, ветер — но всё это будто растворилось. Остались только двое на маленьком катке, в окружении огоньков, каждое из которых отражалось в глазах Джисона, превращая их в серебристое сияние. Минхо наклонился чуть ближе. Джисон не отодвинулся. Наоборот — приподнялся на носках коньков, неуверенно, но смело, доверяя ему весь свой вес. — Хоша… — одними губами прошептал он. И этого было достаточно. Минхо коснулся его лба своим — нежно, почти невесомо. Их дыхания переплелись, а в следующую секунду Минхо осторожно поцеловал его едва заметно, так, что это сухое прикосновение губ казалось самым мягким, самым зимним чудом на свете. Каток продолжал жить своей жизнью, но они стояли в центре маленького ледяного мира, где зима пахла шоколадом, первый поцелуй — теплом, а руки держали так крепко, будто боялись упустить счастье. Каток постепенно пустел, и в какой-то момент они словно остались одни, хоть вокруг всё ещё мелькали редкие пары, слышался смех детей и музыка из динамиков. Но для Минхо и Джисона всё это стало лишь мягким фоном, растворившимся в тихом свете от ламп и хрустящем под коньками льду. Минхо заметил, что Джисон держится за него всё сильнее. — Ещё круг? — спросил Минхо, спокойным голосом, хотя внутри всё ещё кипело от недавнего поцелуя. Джисон чуть улыбнулся едва заметно, но с тем самым сиянием, которое Минхо уже начал так любить. — Давай… если ты не устал. — Я? — Минхо хмыкнул. — Да я теперь хоть до утра. Джисон рассмеялся тихо, пряча рот в шарф. Но Минхо его всё равно слышал и чувствовал этот звук где-то глубже, чем ожидал. Они сделали круг. Потом ещё один. Минхо изредка отпускал одну руку Джисона, чтобы тот попробовал держаться сам. И каждый раз, когда Джисон чуть-чуть терял равновесие, он снова хватался за него двумя руками, а Минхо ловил его, мягко подтягивая к себе. Они кружили по катку, как две части одного маленького узора на льду. Джисон уже меньше волновался — его движения становились чуть увереннее, дыхание ровнее. Но каждый раз, когда Минхо ловил его взгляд… всё начиналось заново. Тепло, смущение, трепет. В какой-то момент Джисон остановился и, чуть запыхавшись, посмотрел на Минхо снизу вверх. — Ты правда… весь вечер так со мной будешь носиться? — Носиться? — Минхо сделал вид, будто обиделся. — Я обучаю. Это серьёзный процесс. — Очень серьёзный… — Джисон улыбнулся едва заметно, шёпотом добавляя: — Но мне нравится. С тобой. Эти два слова сделали зимний воздух теплее любого костра. Когда они, наконец, сняли коньки и вышли с катка, мир вокруг чувствовался тише. Снег начал идти крупными хлопьями — мягкими, пушистыми, падающими на землю беззвучно, как белые перья. Джисон вдохнул глубже. — Зима пахнет… — он задумался. — Пахнет как-то по-особенному. — Зимами пахнут те, кто рядом, — сказал Минхо, сам не веря, что вслух сказал такую глупость. Но Джисон не рассмеялся. Наоборот, он слегка опустил взгляд, и его рука чуть сильнее сжала ладонь Минхо, проверяя, не исчезнет ли он. Они пошли по двору, потом на улицу. Под ногами скрипел снег, огни домов отражались в сугробах мягким золотистым светом. Тишина ложилась поверх города, делая его уютным, спокойным — тем самым, каким бывают только зимние ночи. — Минхо… — внезапно произнёс Джисон, не отпуская его руки. — А если… если я немного задержусь? Не хочу пока домой. — Можем пройтись. Куда скажешь. — Можно… к тебе? — он произнёс тихо, почти неслышно. — Просто… посидеть. Не поздно ведь? Минхо почувствовал, как сердце ударило так сильно, что отозвалось в пальцах. — Конечно можно. — Он сглотнул. — Всегда можно. Джисон смутился, уже хотев спрятаться в шарф, но Минхо мягко коснулся его плеча. — Но… лучше спросить у твоей мамы? — осторожно напомнил он. — Чтобы не волновалась. Джисон тут же покраснел ещё сильнее. — Э-э… да. Наверное… да. Он нервно достал телефон, но Минхо, чувствуя, как тот медлит, мягко сказал: — Хочешь… я сам попрошу? Джисон удивлённо моргнул. — Ты?.. Серьёзно? — Увереннее будет. — Минхо улыбнулся чуть криво. — Твои родители, кажется, ко мне нормально относятся. Да и я просто скажу, что мы будем дома, всё спокойно. Несколько секунд Джисон колебался. Потом медленно протянул ему телефон. Руки дрожали. Минхо взял аппарат, нажал на имя — «мама», и приложил к уху. Пока гудки шли, Джисон затаил дыхание. — Добрый вечер! — вежливо начал Минхо. — Это Минхо. Да, всё хорошо. Мы катались сегодня на катке… Да, он тепло одет, не переживайте. Потом он выдохнул и чуть улыбнулся. — Я хотел спросить… можно ли Джисону остаться у меня на ночь? Мы уже идём домой, недалеко. У нас всё спокойно, просто пообщаемся, посмотрим фильм… Да, конечно, я пришлю адрес, если нужно… Интонация мамы изменилась — на более мягкую. Джисон слышал только обрывки, но понимал, что мама не против. — Да, я позвоню, если что. Хорошо. Спасибо вам. Передам. Спокойной ночи! Минхо вернул телефон Джисону. — Она сказала что бы ты меня слушал. Похоже, мы можем идти, — усмехнувшись сказал он. Джисон на секунду почувствовал себя как маленький ребенок. Потом он сглотнул и улыбнулся — смущённо, почти по-детски, но так искренне, что Минхо почувствовал, как его собственная грудь заполняется чем-то похожим на...любовь? — Тогда… пойдём? Квартира Минхо встретила их теплом. Джисон снял куртку и шарф, и Минхо поймал себя на том, что смотрит на него слишком долго. Розовые щёки, растрёпанные от шапки волосы, глаза, чуть усталые от долгой прогулки, но сияющие. — Ты замёрз? — спросил Минхо уже привычно мягко. — Немного… — признался Джисон. — Но это даже приятно. — Подожди. Минхо ушёл в комнату и вернулся с огромной мягкой худи цвета ночного неба. Той самой, в которую он сам любил прятаться холодными вечерами. — Надень. Она тёплая. — Минхо… она же огромная… — На тебе будет идеальной. Джисон смутился так сильно, что уши покраснели. Но худи он всё же аккуратно взял и надел — и утонул в ней буквально. Рукава закрыли пальцы, ткань мягко легла на плечи, ворот немного приспустился, делая его ещё более… милым. — Ты такой милаха. — Минхо усмехнулся, но в голосе звучала такая нежность, что Джисон на секунду задержал дыхание. — Ты реально хочешь, чтобы я… так ходил? — Я хочу, чтобы тебе было тепло, — просто ответил Минхо. И Джисон больше не спорил. Они устроились на диване. Сначала просто сидели рядом, выбирая фильм. Несколько раз их руки случайно касались друг друга. Сначала скользя мимо, потом задерживаясь на мгновение, а потом… просто оставались рядом. Джисон всё время то прятал лицо в ворот худи, то смотрел на Минхо, быстро отводя взгляд. Но когда фильм начался, он неожиданно легонько уронил голову на плечо Минхо. Минхо не оттолкнул. Наоборот — медленно, осторожно положил руку Джисону на спину, чуть поглаживая через мягкую ткань худи. — Удобно? — тихо спросил он. — Очень… — прошептал Джисон, не поднимая головы. Так они и сидели: тихо, спокойно, слушая не столько фильм, сколько дыхание друг друга. Иногда Минхо чувствовал, как Джисон чуть улыбается — и сам незаметно улыбался в ответ. Когда фильм закончился, за окном уже бушевал снегопад. Зимняя ночь примерно так и выглядит — белая, тихая, глубокая. — Хоша… — позвал Джисон спокойно, почти сонно. — Мм? — Спасибо тебе… за сегодня. Минхо повернулся к нему. — Это тебе спасибо. Что согласился прийти. Что доверился. И что… не передумал. Джисон поднял на него глаза — усталые, тёплые, распахнутые как зимнее небо. — Я бы… — он сделал маленькую паузу. — Я бы и завтра пришёл. Минхо не удержался — провёл пальцами по его щеке, едва-едва, так, что касание было почти воздушным. — Приходи завтра. И послезавтра. И когда захочешь. Джисон мягко прижался в его ладонь доверчиво. — Хорошо… — шепнул он. — Я буду приходить. Минхо постелил постель на своей кровати и предложил Джисону спать там, а сам на раскладном диване. Но Джисон покачал головой. — Ты замёрзнешь на диване… — сказал он тихо. — Я буду чувствовать себя виноватым. — Но я не могу тебя на диван… — Тогда… — Джисон опустил взгляд. — Можно… вместе? Если тебе не сложно. Он говорил так тихо, боясь, что Минхо откажется. Но Минхо не отказал. — Можно. — Его голос был спокойным, но внутри всё перевернулось. Они легли под одно одеяло. Между ними было совсем немного тёплого, тихого и безопасного пространства. Джисон лежал на боку, лицом к Минхо. Выпущенная прядка волос падала ему на лоб. Минхо осторожно заправил её пальцем назад. — Ты всегда такой заботливый? — прошептал Джисон. — Только с тобой. Джисон смутился. Накрыл руку Минхо своей ладонью. — Мне… очень хорошо рядом с тобой, — признался он. — Спокойно. И… тепло. — Мне тоже. — Минхо не отпустил его руки. — И мне нравится, что ты здесь. Что ты доверяешь мне. Они лежали так, глядя друг другу в глаза через полумрак комнаты, пока зимний снег за окном укрывал город мягкой тишиной. Джисон придвинулся чуть ближе — так близко, что ощущалась каждая частичка его дыхания. — Хоша… — тихо сказал он. — Можно…спать вот так?.. Минхо не стал отвечать словами. Просто потянулся и осторожно обнял его, прижимая к себе. Джисон мгновенно расслабился, находя место, где мог быть собой без страха, без маски, без напряжения. Он прижал лоб к груди Минхо. — Ты такой тёплый… — Ты тоже, — усмехнулся Минхо и погладил его по спине. Минхо слышал, как сердце Джисона постепенно успокаивается. Как дыхание становится ровнее. Как его тело, укутанное в слишком большую худи, аккуратно устраивается в его объятиях. — Спокойной ночи, Хоша… — тихо сказал Джисон, уже почти проваливаясь в сон. — Спокойной ночи, Джисон, — ответил Минхо, проводя пальцами по его волосам. Он ещё долго не мог заснуть — просто слушал лёгкое дыхание человека, который сегодня стал ему ближе, чем он даже смел мечтать. И когда за окном снова закружились снежинки.

***

Свет в комнату проникал постепенно — мягкий, тёплый, утренний. Он проходил через шторы полосами и ложился на стены, на тёплый воздух, на две фигуры, лежащие под одним одеялом. Минхо проснулся первым. Он не сразу понял, что именно его разбудило — то-ли шум машин,  то-ли холод от окна, или то самое ощущение, что кто-то рядом. Настоящее, живое, спокойное. Рядом, на его груди, тихо спал Джисон. Минхо замер. От того невероятного чувства, что прошло по нему волной. Джисон лежал так близко, будто искал в нём что-то во сне. Пальцы слегка вцепились в ткань худи, голова удобно устроилась на его плече, дыхание ровное, мягкое, доверчивое. И Минхо понял, что мог бы просыпаться так каждое утро. Несколько минут он просто лежал, слушая, как Джисон дышит и как его собственное сердце отчаянно пытается сохранить спокойствие. Любое движение могло разбудить его, чего Минхо не хотел. Ему казалось, что если он пошевелится, эта тёплая тишина рассыплется. Но Джисон сам медленно пошевелился — сначала немного, меняя положение, потом чуть приподнял голову. — Мм… — сонно, почти неслышно пробормотал он. — Уже утро?.. Голос был хрипловатый от сна, нежный, тёплый. Минхо улыбнулся. — Да. Уже. Джисон моргнул несколько раз, фокусируя взгляд. Когда он понял, что всё ещё лежит на груди Минхо… всё его лицо залилось глубоким, ярким румянцем. Он резко приподнялся, но одеяло сбилось, и он снова чуть не упал вперёд. Минхо мягко придержал его за пояс. — Осторожно. — Я… я не хотел… — Джисон смутился так, что уши буквально горели. — Я не думал, что так… засну… — Всё хорошо, — Минхо тихо рассмеялся. — Ты был очень… милым. —  А я тебе случаем руку не… задавил? — попытался отшутиться Джисон, чтобы снять неловкость. — Да нет... — Минхо мягко улыбнулся. — Ты был лёгким. И тёплым. Румянец стал ещё сильнее. Пока Джисон робко выбирался из постели, поправляя большую худи, которая сидела на нём как маленькое одеяло, Минхо пошёл на кухню. Снег за окном всё ещё падал, утро было белым и тихим. Он включил чайник, достал тосты, яйца, что-то сладкое. Сегодня хотелось, чтобы утро получилось идеальным. Джисон вышел спустя минуту — всё ещё смущённый, взъерошенный, но очень милый в своей неловкости. — Я… могу помочь? — спросил он, переминаясь с ноги на ногу. — Можешь сидеть и не слезать с табуретки. Это уже помощь. Джисон фыркнул. — Ты шутишь надо мной с утра… — Я с утра всегда такой, — пожал плечами Минхо. — Только ты обычно этого не видишь. — Так мне можно каждое утро наблюдать за твоим утренним поведением? — тихо спросил Джисон. Эта фраза завязала тёплый узел в груди Минхо. — Можно, — сказал он мягко. — И даже нужно. Пока Минхо готовил завтрак, Джисон сидел за столом, поджимая под себя ноги и пряча руки в рукава худи. Он выглядел… домашним. Слишком домашним для того, чтобы это было просто гостевое утро. — Ты… всегда так рано встаёшь? — спросил он, глядя, как Минхо ловко разбивает яйца. — Не всегда. Сегодня… сам проснулся. В основном намного позже. — Из-за меня? Минхо взглянул на него. Несколько секунд молчал, потом честно сказал: — Возможно… да. Джисон тут же снова ушёл в румянец. — Прости… — Почему? — Минхо подошёл ближе и поставил перед ним чашку с горячим какао. — Это было приятно. Джисон взял чашку обеими руками, грея ладони. Его плечи расслабились. Минхо сел напротив. — Мне правда было уютно. И тепло. И хорошо так, как есть. Джисон поднял взгляд. Глаза его дрожали, как если бы он впервые слышал такие слова. — Мне тоже… — он улыбнулся немного виновато. — Я никогда… так не ночевал у кого-то. — Впервые? — Минхо удивился. — Угу. И… я не думал, что мне будет так спокойно. За завтраком они говорили тихо. О фильме, о катке, о том, как выглядел город ночью. Но между фразами стояло что-то важнее — чувство, что вчерашняя ночь не была случайностью. Что она изменила воздух между ними. Минхо смотрел, как Джисон ест — маленькими аккуратными кусочками, каждый раз передавливая смущение. Время от времени он поднимал взгляд — быстрый, робкий, но тёплый. И всякий раз после этого отводил глаза обратно к тарелке. — Хоша… — внезапно сказал он тихо. — Да? — А вечером… можно снова увидеться? — голос был тише чем обычно. — Если ты не занят. Минхо отложил вилку. — Я свободен. И хочу увидеться. Слова вышли без колебаний. — Правда? — Джисон чуть наклонился вперёд. — Правда. И не только вечером. Джисон замер, не моргая. — Что… ты имеешь в виду? — голос дрогнул. — То, что если тебе нужен кто-то рядом… я рядом, — сказал Минхо спокойно. — И я не исчезну, обещаю. Джисон смотрел на него долгие секунды. Потом его губы дрогнули в едва заметной улыбке, но от неё стало светлее, чем от утреннего солнца. Он просто, медленно, осторожно протянул руку через стол и положил свои пальцы поверх ладони Минхо. Лёгкое, осторожное касание. Минхо перевернул ладонь и переплёл их пальцы. — Тогда… — прошептал Джисон. — Я тоже не исчезну. После завтрака они снова оказались в комнате — собирать вещи, приводить себя в порядок. Джисон стоял перед зеркалом, поправляя волосы, и вдруг тихо спросил: — Я… нормально выгляжу? После ночи? Минхо подошёл к нему, остановился позади — на расстоянии дыхания. — Ты выглядишь так, — он тихо провёл пальцем по упавшей прядке, — красиво. Джисон резко вдохнул. Застыл. — Минхо… — Что? — он мягко улыбнулся. — Я просто сказал правду. Когда Джисон уходил, он задержался у двери. — Вечером… увидимся? — спросил он, уже в ботинках, с шарфом в руках. — Увидимся, — подтвердил Минхо. — Позвони, как будешь выходить. — Хорошо… — Джисон чуть приподнялся на носочки, словно хотел что-то сделать, но испугался. — Я… пойду. — Иди, — мягко сказал Минхо. Джисон сделал шаг. Потом ещё один. На третьем остановился, резко обернулся и быстро — очень быстро — обнял Минхо. Коротко. Но крепко. С теплом, которое чувствовалось через несколько слоёв одежды. — Спасибо за ночь, — шепнул он. — И за утро. Минхо обнял его в ответ, чуть сильнее, чуть дольше. — Всегда. Джисон улыбнулся так, что хотелось снова притянуть его к себе. Минхо закрыл дверь… и уже знал, что вечером они встретятся.

***

Утро плавно перешло в день. Город уже полностью проснулся, а в воздухе всё ещё ощущался остаток той мягкой утренней нежности, с которой они встретили рассвет. После завтрака им пришлось разойтись чтобы на короткое времявернуть себя в реальность, хотя мысли всё равно оставались рядом друг с другом. После пары Джисон вышел во двор университета и сразу набрал Минхо. — Ты устал? — спросил Минхо первым. — Немного. Но я скучал, — тихо произнёс джисон, боясь, что кто-то услышит. — Я тоже скучал. Очень. Когда закончишь? — Я уже свободен. — Тогда приходи… я кое-что для тебя приготовил. — Что? — Увидишь.

***

Джисон пришёл к кафе, и дверь едва успела закрыться за ним, как Минхо вышел из-за стойки, снимая фартук. В руках — маленький букет: белые хризантемы и  нежно-розовые розы. И плюшевый медвежонок с шарфиком. — Это… тебе. — Мне?.. — Джисон покраснел до ушей. — Минхо… зачем… — Хотел. И всё. Джисон крепче прижал цветы к груди. Минхо мягко взял его за щеку и чуть наклонился. — Ты очень милый, когда смущаешься. — Перестань… — но голос был таким довольным, что было понятно: пусть не перестаёт.

***

Они долго гуляли по городу: снег хрустел под ногами, вокруг горели витрины, пахло горячим шоколадом и корицей. Минхо держал Джисона за руку почти всё время — уверенно и в то же время бережно. — А ты своим друзьям говорил обо мне? — спросил Джисон, пока они переходили улицу. — Говорил. — И что они сказали?.. — Что ты мне очень подходишь. Джисон чуть не оступился. — С-серьёзно?.. — Угу. Они ещё сказали, что я выглядел невероятно счастливым, когда про тебя рассказывал. — Минхо… — Ну, так и есть. Джисон спрятал лицо в шарфе, а Минхо тихо рассмеялся и погладил его по голове. Проходя мимо старой фотобудки, яркие лампочки заманчиво мигнули. — Хочешь? — Минхо кивнул на неё. — Давай… — Джисон улыбнулся. Они зашли внутрь, закрыли шторку. Свет ламп был мягким и тёплым. Джисон прячется за мишкой, Минхо смотрит на него с такой нежностью, что сердце сводит. Неожиданно, быстро, но осторожно, Минхо наклоняется и целует Джисона в щёку. Щёлк. Джисон в этот момент резко вспыхивает, глаза распахиваются, на губах то самое выражение счастья, которое невозможно сыграть. — Минхо!.. — Что? — невинно спросил старший. — Ты… — но дальше ничего не сказал, просто уткнулся в его плечо. Когда лента с фото медленно выехала наружу, Минхо аккуратно её взял. — Эти — мне, — он подмигнул. — А тебе распечатаем ещё одну. — Хорошо, — пробормотал Джисон. Минхо провёл пальцем по его руке. — Тогда пусть это будет нашим первым маленьким воспоминанием.

***

Свет за большими окнами кафе мягко отражался на полированном дереве и стекле витрин. За столиком у окна сидели Минхо и Джисон, их руки иногда касались друг друга. Минхо, уже взрослый, с уверенностью в движениях и мягкой улыбкой на губах, наблюдал за Джисоном. — Знаешь… — Минхо начал, перемешивая сахар в чашке. — Я иногда думаю о том дне, когда мы впервые пошли на каток. — Хмм… — Джисон улыбнулся, вспомнив себя в тот день: смущённого, неловкого, но безмерно счастливого. — Я тогда чуть не упал раз десять. — А я ловил тебя каждый раз, — Минхо усмехнулся. Джисон рассмеялся тихо и робко сказал: — Ты всегда был рядом. Даже когда я боялся. — Потому что я хотел быть рядом, — ответил Минхо просто. — И хочу быть рядом всегда — Хочешь прогуляться? — вдруг спросил Минхо. Джисон поднял брови: — Прямо сейчас? — Да, — сказал Минхо. — Хочу показать тебе кое-что. Они вышли на улицу. Ветер был свежим, морозным, как зимний день из воспоминаний. Минхо взял Джисона за руку привычным и уверенным движение, и они направились к старому катку, где впервые катались вместе. Каток встретил их пустотой и тихим скрипом снега вокруг. Свет фонарей отбрасывал мягкую тень, а лед блестел, будто приглушённый солнечный свет остался здесь только для них. — Помнишь первый раз? — спросил Минхо, когда они стояли рядом. — Помню… Ты держал меня, когда я почти упал. — Джисон усмехнулся. — И потом… мы просто стояли там, на середине катка, и ничего не говорили, но всё было понятно. — Тогда я был немного юн, — сказал Минхо. — А сейчас… — он сжал Джисона за руку сильнее. — Сейчас я знаю точно, что хочу быть с тобой. Всегда. Джисон взглянул на него, глаза светились мягким, доверчивым сиянием, знакомым и тёплым. Минхо опустился на одно колено прямо на лед, не отрывая взгляда от Джисона. — Джисон, — его голос был тихим, но уверенным, — каждый день с тобой был для меня счастьем. С того первого катка до сегодняшнего дня. Ты мой лучший друг, моя поддержка, моя любовь. И я хочу провести с тобой все дни впереди. Он вынул из кармана маленькую коробочку. Внутри — кольцо, простое, но идеально подходящее им. — Выходи за меня, — сказал Минхо, улыбаясь, — и давай вместе кататься по жизни, как в тот день — держась за руки, доверяя друг другу, несмотря ни на что. Джисон замер, глаза широко раскрылись, а сердце билось так, что казалось, слышно сквозь лед. Он вдруг улыбнулся так широко, что Минхо почувствовал, как внутри всё расплавилось. — Минхо… — тихо, но с улыбкой, дрожащей от счастья, сказал Джисон. — Конечно. Да. Я выйду за тебя. Минхо аккуратно надел кольцо на палец Джисона. Он поднял его на руки, и они смеялись, почти кружась на льду, как будто снова были теми двумя подростками, которые впервые держались за руки. — Всегда, — повторил Минхо, прижимая Джисона к себе. — Всегда вместе. Каток, фонари и зимний ветер стали свидетелями их нового начала — начала следующей главы их жизни, наполненной любовью, теплом и уверенностью, что годы сделали их только ближе, сильнее и счастливее. ​