Electric calming if you look at it right!

Наверное, самое главное различие их работ заключается в том, что Хаос зачастую разъезжает по командировкам. Это может показаться привилегией, но на самом деле в них всё даже похлеще обычного зависания в офисе, ибо к этому добавляется нудная дорога и миллиард собраний с конференциями и прочими тягостными «прелестями». А, и, конечно, строгий деловой стиль. Настолько строгий, что любое отклонение могло грозить даже увольнением или, минимум, выговором, что тоже не очень приятно. И ведь не смущало никого, что в костюме-тройке вообще не в кайф сидеть в тридцатиградусную жару в непроветриваемом помещении без кондиционера. Войдману, с достаточно свободным стилем одежды, оставалось только каждый раз злобно гоготать, когда блондин носился по дому в спешке, — «Зачем я вызвал такси так рано?!» — натягивая пиджак и ремень одновременно, пытаясь при этом завязать галстук. В этот раз войдмановское веселье длилось недолго, что Хаоса изрядно удивило, но с цели не сбило. Ему выходить совсем скоро, а он не готов абсолютно, разве можно вообще сейчас о таком задумываться! И поэтому, когда чужие руки стопают его на полпути к выходу из комнаты, парень почти вскидывается, но ему и слова не дают сказать. — Ты заебал, — голос Войдмана спокойный, но нахмуренные брови говорят сами за себя, выдавая чужое недовольство. — Шума производишь много, а по итогу нихрена нормального. — Да не шумлю я особо… — его тон отнюдь не дружелюбный. Альбинос вырывается недовольно, готовясь зубоскалить, но настроя нужного нет, особенно если вспомнить, что время не застыло на месте, а всё ещё продолжает течь вполне стремительно. Темноволосый мужчина складывает руки на груди, отходя, но гораздо красноречивее в выражении недовольства саркастичный взгляд с надменно переспрашивающей, приподнятой бровью. Хаос читает в чужом взоре примерно всё, что о нём думают в данную секунду: от того как, куда и в какие щели его хотят послать, до того насколько нелепо на его шее смотрится этот полураспущенный галстук. Но его это, очевидно, колышет не шибко сильно. — Ну ладно, шумлю… Иногда… — он сдаётся очень быстро, особенно если сравнивать с их привычными перепалками. Ответное недовольство вспыхивает ярко — на кой чёрт его тормозить, если Войдман прекрасно знает об опоздании?! Нарочно, что ли, тормозит, чтобы докопаться и побесить… — Ты сегодня с чехлом для одежды подрался, пока пытался снять пиджак с вешалки, — Хаоса за плечи разворачивают грубо, будто специально сжимая посильнее, на что он шипит. — Упси-и… — Хаос тянет гласные мерзко, паясничая, и, кажется, приступая к своему любимому утреннему занятию — выеданию Войдману плеши. Смотрит в глаза, прекрасно понимая, что мелкое подрагивание тех раздражало, напрягало. — И сломал эту вешалку, когда потянул штаны, — мужчина выдыхает тяжело, но кроме этого никак не реагирует. Привыкший. Давно привыкший и выработавший уже иммунитет. Ну, почти. Войд, кажется, начинает жалеть о том, что вышел сюда, но всё равно развязывает недоузел, болтающийся на шее, и блондину приходится на секунду замереть в раздумиях, прежде чем позволить ему завязать нормальный узел. Удушит же ещё, с него станется. Самому потом придётся в одиночку аренду оплачивать и продукты на оставшиеся гроши набирать. Хаос едва удерживает себя от того, чтобы плечами повести или отшатнуться от сожителя, проявившего неожиданное сочувствие к нему. Но такая благодать ниспадает на него так редко, что упускать возможность выглядеть опрятно не хочется. — Китайское качество, — альбинос дёргает плечами, в край обесценивая предъявы сожителя в голове, дуя губы по-ребячески. Разве можно обвинять его в такой мелочи? Он же не виноват в том, что сейчас почти всё настолько неудобное и хрупкое, что не запутаться в тканях великая удача, что уж говорить о днях, когда хрупкий пластик бы не крошился под пальцами. Своей глупости в том, что карманы в пиджаке, вообще-то, можно было распороть Хаос в упор не желал признавать. Желание шибануть ладонью по этим губам Войдман давит с усилием. Вместе с желанием использовать галстук по другому назначению. Честно, порывы вдарить соседушке появляются регулярно, но и выслушивать по приезде того удивительные истории, как ему сделали дисциплинарный выговор за совсем не презентабельный фингал, хотелось мало. И ведь поди навыдумывает себе в оправдание синяка какой-нибудь бойцовский клуб. С его мешками под глазами и всклокоченной шевелюрой в это легко бы поверили. Помнится, из-за нистагма того пару раз принимали за торча... — Хуячество, — Войд выдыхает, старательно запихивая впечатление о пренеприятнейшем пробуждении подальше. Сейчас избавит себя от мук в дальнейшем и со спокойной душой ляжет доспит. Ещё благодарен сам себе будет, уж точно. — Вот именно, — Хаос важно кивает, игнорируя чужое недовольное цыканье. Вот уж точно, два сапога пара. Один практически смирился с чужими кривляниями и вечными выкрутасами, второй совершенно не обращает внимание на ответное недовольство. — Не подпёздывай под руку, — мужчина шипит сквозь зубы, потому что одновременно с открыванием рта блондин умудряется шевелить и руками, и головой, и корпусом, что слегка мешает процессу. — Сам же опаздываешь, сам же мешаешь. — А в тиктоке не так делалось… Серые, казалось, даже прозрачные глаза комично раскрываются в упрёке, но чужой кислый вид практически сбивает весь настрой похихикать и он едва удерживается от того, чтобы упереть взгляд в потолок возмущённо. — А мне насрать, что там в тиктоке делалось, потому что так… Правильно… — пальцы наконец завязывают приличный узел, аккуратно расправляя и поправляя тот. Дело минуты, но когда бы с Хаосом что-либо было быстро. Тот словно специально растягивал вообще всё, что можно было растянуть и на обычное дело уходило гораздо больше времени, чем должно было. Взять те же сборы. Просыпался-то он вовремя, а толку-то? — Красивое, — альбинос теребит галстук пальцами, кидая восхищённый взгляд в зеркало, дабы оценить общую картину. — Конечно красивое, я ж не по видосам учился. Ах, точно, ты ж чмо безпапное, — Войд словно тоже оценивает собственную безупречную работу и не удерживается от привычного подкола, растягивая на губах ухмылку. Не всё Хаосу быть мозговыносящим. — Я щас этим красивым узелком тебя придушу, понял? Растрёпанный мужчина вскидывается, кажется, готовый вступить в очередную перепалку, но Войдман, тихо хихикнув, прерывает словесную баталию сам: — Понял, — брюнет чуть щурится, отходя к стене, чтобы не мешать чужим сборам, и снова складывает руки на груди. Пристальный взгляд зелёных глаз следит за тем, как Хаос торопливо натягивает туфли, недовольно пыхтя и матюкаясь. Поправляет рукава пиджака, одёргивает его чуть нервно и хватает сумку для ноутбука с неприличным количеством значков с «SCP» или вообще чем-то из «Игры в осьминога», не очень вписывающуюся в общий образ. Честно, где-то после брелка с беременным фуррём, коим тот изобразил своего обидчика, Войд даже запомнить не пытался к чему относится каждый из этих вырвиглазных брелоков. Наконец, вроде окончательно собравшись, блондин оборачивается. Волосы, всё ещё неприлично растрёпанные, слегка взметнулись. Причёска «уеби меня расчёска» была явным фаворитом Хаоса. Войдман давит в себе желание их поправить — сам виноват, что выглядит как чучело, — и вопросительно вскидывает бровь, мол, у того внезапно появилось ещё пару часов в сутках на выпендрёж? — И чего это ты с утра такой добрый? — Хаос смотрит внимательно, так, словно не живёт с Войдом в одной квартире, а впервые в жизни его увидел. В голосе, кажется, действительно звучит удивление, пусть и прикрытое привычным сарказмом. Брюнет хмыкает снова, глаз не отводя. Лишь протягивает ногу перед собой, чтоб пихнуть Хаоса в бедро тапком, вынуждая того рассеянно отряхнуться. — Тебя там вообще-то такси ждёт. И ожидание платное… Ножки в сапожки и пиздуй по дорожке, давай, — конечно, перекидываться оскорблениями он мог бы вечно, но ведь и ему же потом выслушивать чужие россказни по поводу выговоров и «отвратительного отношения к сотрудникам». Хаос недоумённо хлопает глазами в ответ, словно ожидая другого ответа и, кажется, забывшись, вытаскивает телефон из кармана. Часы на экране не врут уж точно и мужчина, выругавшись, хватает ключи, запихивая смартфон обратно в брюки. Дверь захлопывается с оглушительным грохотом, от чего Войдман, не удерживаясь, закатывает глаза. — Придурок блять. И вот эта кикимора мне нравится. М-да… — Войд потягивается лениво, разворачиваясь на пятках протёртых домашних тапочек, и направляется в сторону кухни. Может снотворного выпить и лечь поспать ещё? Ну, или кофе, чтоб зарыться в треды архивача и поискать ещё никому ненужных стародавних АРГ…