Без названия

С тех пор как особняк опустел после изгнания Джимина, в нём воцарилась иная атмосфера — спокойная, ясная, дышащая глубоким удовлетворением. Чонгук стал проводить дома больше времени, и Тэхён ловил себя на том, что его сверхчувствительный слух постоянно улавливает звук его шагов. Это было неудобно. Это отвлекало. Однажды утром Тэхён стоял у плиты, с абсолютной концентрацией помешивая соус для пасты, который должен был быть подан на ужин. Он целиком погрузился в процесс — запах чеснока, базилика и спелых томатов заполнял собой пространство. Он не услышал, как дверь бесшумно открылась. «От запаха слюнки текут, Тэхён-сси», — раздался у него за спиной низкий, бархатный голос. Тэхён вздрогнул так, что едва не уронил ложку в кастрюлю. Он обернулся и увидел Чонгука, непринуждённо опёршегося о дверной косяк. Хозяин дома был в простом чёрном халате, его взгляд был тёплым и чуть насмешливым. «Хотя, нет… — Чонгук медленно провёл взглядом по фигуре Тэхёна, от кончиков пальцев, сжимавших ложку, до внезапно вспыхнувших ушей. — Может быть, дело не в еде?» Тэхён почувствовал, как жар поднимается от шеи к щекам. Он резко повернулся к плите, бормоча что-то о том, что соусу нужно уделить внимание. Он слышал тихий, довольный смех, прежде чем шаги затихли в коридоре. На следующий день сломался сложный механизм антикварных напольных часов в главном зале. Тэхён, вооружившись инструментами, устроился на полу, полностью погружённый в лабиринт шестерёнок и пружин. Его тонкие, но сильные пальцы с ювелирной точностью работали с крошечными деталями. Он был так сосредоточен, что не заметил приближающейся тени. «Как приятно видеть, что такие умелые руки заботятся о моём доме», — прозвучало прямо у его уха. Тэхён аж подпрыгнул на месте. Чонгук стоял над ним на коленях, склонившись так близко, что Тэхён почувствовал исходящее от него тепло и лёгкий аромат дорогого одеколона. «Интересно, на что они ещё способны?» — хозяин произнёс это шёпотом, его дыхание коснулось кожи Тэхёна. Пальцы Тэхёна онемели. Он не мог пошевелить ни одним суставом, глядя на блестящие металлические детали, будто впервые их видя. Вся кровь прилила к его лицу. Он сидел, застыв, пока Чонгук не поднялся с лёгким вздохом и не удалился, оставив его в состоянии, близком к параличу. Вечером, когда Тэхён принёс в кабинет вечерний чай, он старался действовать как можно быстрее и незаметнее. Он поставил поднос на стол и уже хотел ретироваться, но Чонгук протянул руку за чашкой, и его пальцы намеренно мягко легли на пальцы Тэхёна. «Ты всегда знаешь, как угодить, Тэхён», — сказал хозяин, не отпуская его руку. Его взгляд был тяжёлым и пронзительным. — «Скажи, ты всем хозяевам такой… предупредительный? Или только мне?» «Э-это правила хорошего тона, сэр», — выдохнул Тэхён, с трудом отводя взгляд и чувствуя, как горит каждое место, которого касался взгляд Чонгука. «Какая преданность», — усмехнулся Чонгук, наконец отпуская его руку. Тэхён выскользнул из кабинета, будто его преследовали фурии. Он пытался найти спасение в рутине. Как-то раз он устроился в углу зимнего сада с книгой по садоводству, изучая новые методы прививки плодовых деревьев. Погружение в текст почти помогло ему успокоиться. Почти. Тень снова накрыла страницы. Книга была легко вынута из его рук. «Усердный. Мне нравится», — Чонгук пролистывал страницы, делая вид, что читает. — «Но не пора ли перейти от теории к практике?» Он закрыл книгу и посмотрел прямо на Тэхёна. «Мои личные… розы требуют внимания опытного садовника.» Тэхён попытался что-то сказать, но издал лишь странный, сдавленный звук. Он смотрел на свои руки, лежавшие на коленях, будто впервые видя в них инструмент для чего-то большего, чем стрижка кустов или полировка камня. Самым смущающим моментом стало утро, когда одна из горничных что-то перепутала в расписании уборки. Тэхён, спокойно и чётко, без повышения голоса, перераспределил обязанности. Он стоял в холле, отдавая распоряжения, и на секунду почувствовал себя хозяином положения. Чувство было мимолётным. «Смотри-ка, какой строгий», — раздался голос прямо за его спиной. Тэхён замер. Чонгук подошёл так близко, что Тэхён почувствовал тепло его тела через свою униформу. «Прямо как я. Может, тебе моё кресло занять?» — хозяин наклонился к его уху, и его шёпот был обжигающим. — «Хотя… есть и другие способы разделить со мной власть.» Тэхён сглотнул. Он попытался продолжить говорить с горничной, но его голос срывался, а шея и затылок пылали багровым румянцем. Он чувствовал на себе тяжёлый, довольный взгляд хозяина до самого конца этого мучительного разговора. На следующее утро, едва войдя на кухню, чтобы получить распоряжения на день, Тэхён попал под прицел. Чонгук сидел за столом с чашкой кофе и утренней газетой. Он отложил газету и уставился на Тэхёна с ног до головы, медленный и оценивающий. «Ты сегодня особенно хорошо выглядишь», — заявил он, делая глоток кофе. Его глаза блестели над краем чашки. — «Небось, знал, что я буду смотреть.» Это было последней каплей. Доведённый до предела, Тэхён, обычно ловкий и скоординированный, от неожиданности и смущения выронил металлический поднос, который держал в руках. Грохот оглушительно прокатился по тихой кухне. Наступила мёртвая тишина. Тэхён стоял, не в силах пошевелиться, глядя на злополучный поднос на полу, его лицо пылало таким огнём, что, казалось, могло растопить металл. Чонгук не рассердился. Он медленно поднялся из-за стола, подошёл к остолбеневшему слуге и, не говоря ни слова, просто протянул ему носовой платок из чистого шёлка. «Успокойся», — мягко произнёс он. — «Я не кусаюсь. По крайней мере, пока.» И с этими словами он вышел, оставив Тэхёна одного среди оглушительной тишины, разбитого достоинства и нарастающего, пугающего, сладкого смятения, которое уже невозможно было игнорировать. Его холодный, упорядоченный мир треснул по всем швам, и сквозь трещины неумолимо проникал свет — ослепительный, властный и совершенно невыносимый.