(Не) последняя капля

      Санджи никак не ожидал, что с ним однажды произойдёт такое. Нет, то есть оно с ним постоянно происходит. Прекрасные леди настолько ослепительны, что Санджи иногда просто физически не выдерживает. И из носа у него начинает идти кровь. Он уже привык.       К чему он не привык, так это к тому, что кровь может хлынуть у него из носа при виде полуголого Ророноа Зоро.       Мечник просто заканчивал тренировку — как всегда; а Санджи просто проходил мимо — тоже ничего особенного; а Зоро захотел пить и поднёс бутылку к губам, опустив смешные тёмно-зелёные ресницы, и пара струек влаги стекла вниз по шее и широкой груди. И вот уже Санджи никуда не идёт, а стоит почему-то на месте как вкопанный, и под носом у него набухает тяжёлая красная капля. Срывается и падает на палубу.       Зоро смотрит на каплю. Потом на Санджи. И хватает его за плечо именно в тот момент, когда Санджи вспоминает, что надо сбе… то есть уйти.       — На пару слов, кок.       — Эй!..       Зоро запихивает его в пустующую сейчас мужскую каюту, скрещивает руки на груди и с возмутительным самодовольством ухмыляется.       — Не знал, что я так нравлюсь тебе, Завитушка.       — Последние мозги растерял?! — негодует Санджи. — Это не из-за тебя, тупица!       — Тогда из-за кого? Девушек на палубе не было. Чоппер? Брук?       Зоро педантично перечисляет всех, кто мог попасть в поле зрения кока, и Санджи буквально стонет от отчаяния. Если уж выбирать из предложенных вариантов, лучше действительно… Нет, погодите-ка, о чём он вообще думает?!       — Заткнись! Это ничего не значит! Я… я просто перегрелся на солнце!       — Кок. Ты каждый день торчишь на кухне возле раскалённой плиты. У тебя нога загорается. И сейчас ты пытаешься убедить меня, что тебе могло навредить вот это?       Для наглядности Зоро тычет пальцем в сторону окна, где, как назло, солнце едва светит сквозь набежавшую тучку.       Санджи закрывает лицо руками.       — Дерьмо.       — Значит, это из-за меня, — подводит итог Зоро.       Отрицать дальше просто бессмысленно. Остаётся только… Санджи даже не знает, что. Сдохнуть от унижения, наверно.       — И что с того? — бормочет он, не убирая рук. — Что ты собираешься с этим бесценным знанием делать, а, маримо?       Рассказать всем. Насмехаться над Санджи. Припоминать ему этот случай до конца его дней. Или просто с презрением игнорировать.       Последний вариант почему-то больнее всего.       Вместо любого из этих действий Зоро берёт кока за запястья с осторожностью, которой Санджи ждал от него едва ли не меньше, чем подставы от собственного тела. Нет, прикосновение жёсткое, потому что пальцы у мечника грубые и мозолистые, но… Зоро не сжимает хватку. Держит аккуратно и так же аккуратно разводит руки Санджи в стороны, открывая лицо.       А затем подаётся вперёд и целует его в губы.       Поцелуй такой же, как прикосновение до этого. Простой и нежный. Санджи настолько сбит с толку этой непонятно откуда взявшейся в Зоро нежностью, что даже не возмущается. Тем более что Зоро всё ещё полуголый, и когда Санджи чувствует жар его тела, ему невольно хочется прижаться ближе.       Что ж, ладно, верится с трудом, что дошло до такого, но Зоро действительно ему нравится. В самом деле, сложно это отрицать, когда от одного взгляда на этого придурка у него кровь из но…       Санджи кое-что вспоминает. И резко отталкивает Зоро.       — Что не так? — бурчит мечник.       — Мне надо умыться, — судорожно выдыхает Санджи. — И… и тебе тоже. Чёрт. Прости.       У Зоро действительно лицо перепачкано в крови — в его, Санджи, крови. Но даже кровь не может скрыть выражение искреннего недоумения.       — Прямо сейчас? Зачем?       — Ну, кровь из носа — это ведь совсем не романтично, верно? — Санджи отводит глаза. — Портит всю атмосферу. Одна очень милая леди мне об этом сказала, и…       — Кок, — перебивает его Зоро и смотрит на него как на идиота. — Ты всерьёз предполагаешь, что меня можно напугать кровью?       — Маримо, поцелуи — это не поле боя! — негодует Санджи. — Речь не о страхе, а о… о том, что это неприятно. Грязно и некрасиво.       — И что с того? Я пират, а не цветочная фея. Если ты вдруг не заметил.       Санджи смеётся. Ему вдруг становится легко.       — Водорослей. Фея водорослей тогда уж.       — Заткнись, фея улиток, — усмехается в ответ Зоро. — Если ты опасаешься хлопнуться в обморок от потери крови, мы, конечно, можем прерваться…       — Я пират, если ты вдруг не заметил, — передразнивает его Санджи. — Хватит тормозить.       — Кто тормозил-то?!       Они смеются и привычно препираются, и всё чаще делают паузы для поцелуев, и всё более рваным становится их дыхание.       — Мне плевать, что сказала тебе какая-то стерва, — бормочет Зоро ему в ухо.       И Санджи даже не находит сил обругать Зоро за то, что он оскорбляет леди, потому что Зоро в тот же миг его ухо прикусывает, а затем зализывает укус. И обнимает Санджи за талию, крепче прижимая к себе, и им обоим ясно, к чему идёт дело. Или, точнее, к чему оно может прийти, если их не прервут — а на такую удачу не стоит слишком сильно надеяться, ведь они находятся в общей спальне. Им, вероятно, придётся потрудиться, разыскивая на корабле уголки поукромнее, а также не раз и не два придётся прерваться в самый неподходящий момент — ведь в их жизни постоянно что-нибудь случается; и все эти перспективы тоже ничуть не романтичны…       Но что с того?       Они ведь пираты.