Shadows Between Us

Парни зашли в кабинет Чана. Просторное помещение резко отличалось от шумного и яркого зала казино – здесь царила строгая и деловая атмосфера. Кабинет был обставлен со вкусом: тяжелый дубовый письменный стол, уютные кожаные кресла и несколько полок с книгами и сувенирами на японскую тематику. Большое окно выходило на городские огни, но внутри царил полумрак, подчеркивающий серьёзность момента. Парни сели в кресла. – Так о чём ты хотел рассказать? – серьезно спросил Чан. Он не любил чужаков и знал, что их появление в его кабинете не предвещает ничего хорошего. – Мне рассказали, что в клуб пришёл незнакомец. Был странно одет, как бы старался скрыться, но у него виднелись татуировки, – сказал блондин, меняя позу и скрещивая руки на груди. Чан не хотел проблем. Его отец и так пристально следил за ним. С детства Чан был слишком эмоционален, не умел сдерживать гнев. Однажды Чонина обижали, но он молчал, никому не говорил о том, что ему говорили ужасные вещи: «У тебя нет ни отца, ни матери», «Ты в семье Чана, чтобы продать своё тело?» Чонин понимал, что ничего не сможет изменить, ведь Казума советовал: «Не используй свою силу против тех, кто слабее тебя». Поэтому Чонин терпел и молчал. Но слухи дошли до Чана. Узнав, он пошёл разбираться. Каждого, кто посмел осмелиться, он караул и избивал до полусмерти. Этот гнев был жёстким и безжалостным – Чан не щадил никого, защита семьи была для него священной. Отец узнал об этом. Он был в ярости. Бить людей на чужой территории – самое серьёзное нарушение. Казума не смотрел, свой ли это сын или нет – каждый должен ответить за свои поступки. – Зачем ты это сделал? – голос отца звучал громко, резкие удары палкой сопровождали каждое слово. Чан лежал на полу в планке, тело напряжено, спина горела от боли. – Они говорили ужасные вещи Чонину, отец, – Чан стоял на своём, никогда не показывал эмоций и не плакал. Отец бил, но слёз от сына не видел. – И что?! Чонин сам знает, как себя защитить! Я же тебе говорил: не ходи на чужую территорию! – очередной удар палкой. Спина Чана была красной с видимыми следами.Хе Рин редко вмешивалась, только если Казума переходил черту. *** – Это всё, что ты узнал, Минхо? – поднял бровь Чан. – Извините, мистер, я же безработный человек, нечего делать – ответил тот смущённо. – Ладно, дальше я сам разберусь. – Чан, ты же сам знаешь, что отец следит за тобой. Мне кажется, за твою ошибку в казино придёт Минги или его сын, – Феликс говорил серьёзно, он знал Казуму очень хорошо. – А что, мне просто смотреть, как кто-то пытается узнать обо мне или что-то планирует? Сидеть сложа руки? – Чан немного повысил голос – Успокойся, Бан Чан, мы понимаем тебя, но... – и тут Чан основил Чанбина. – Я знаю, не волнуйтесь. Я выясню, кто он и из какого клана, без лишних проблем, – Чан успокоился, думая, что делать дальше. – Мне кажется, это плохо кончится... – прошептал Чанбин Феликсу. – Хаято! – громко позвал Чан. Внезапно дверь резко открылась, и в кабинет вошёл смуглый азиат в обычном костюме. На коже просвечивало множество татуировок, несмотря на попытки их скрыть. Его взгляд был холоден и внимателен, у него была строгая осанка и чёткие черты лица, придающие ему вид человека, привыкшего к борьбе и выживанию. – Звали Анники? – спросил он. – Меня не будет несколько дней, следи за казино, чтобы не было проблем, – ответил Чан. – Мне кажется, он имел в виду, чтобы ты следил за Чонином, – тихо и с улыбкой сказал Чанбин, глядя на Феликса. Феликс посмотрел на Чанбина, его смешные движения бровями вызывали улыбку, но он сдержался. – Заткнись, а то сейчас нас выгонят, как школьников, – прошептал Феликс. – Приготовь мои вещи до завтра и достань байк. – Понял вас – парень поклонился и вышел. – Ладно, мы уйдём. У нас тоже полно дел. Парни спустились вниз, попрощались с Чонином и ушли, а Чан остался в кабинете, не спеша.Было уже поздно все готовились к закрытию. Чонин попрощался с младшими и собирался уходить, долго смотрел на лестницу, ведущую в кабинет Чана. Он волновался за него. Чонин всё знал и понимал, но не хотел быть втянутым в дела якудза. Грустно глядел на ступени. – Извините, что-то случилось? – спросила сотрудница. – Нет, всё хорошо. Иди домой, сейчас поздно, – поклонился Чонин и вышел на улицу. На улице было очень холодно, жёлтые листья медленно падали с деревьев, и на улицах почти никого не было. Тишина окружала, луна освещала пустынные улицы. Чонин не понимал своих чувств. Вдруг тишину нарушил гул мотоцикла. Он обернулся, но не смог разглядеть, кто это. Понял лишь, что это Чан вышел из другого выхода. Чан никогда не рассказывал, что творится у него в голове, а Чонин, хотя и не делился своими переживаниями, хотя бы что-то объяснял. Чан же брал всю ответственность на себя и всегда помогал. – Будь аккуратен, Чан... – тихо сказал Чонин, наблюдая, как мотоцикл скрывается в ночи, и медленно пошёл домой. Токио ночью — центр города не спит, улицы полны людей и суеты. Чан мчался на мотоцикле. Черная водолазка скрывала татуировки, сверху — кожаная куртка. Черный шлем скрывал лицо. Он любил скорость и свободу ночных улиц. Раздался звонок. Чан сбавил скорость и ответил. – Что случилось, Хаято?– Господин, я узнал, что он находится в баре «Цукиё». Похоже, он пришёл, чтобы узнать о вас что-то, но я не смог понять что именно. – Лунная ночь — значит... Хорошо, Хаято. Спасибо. – Господин, будьте осторожнее. – Хорошо, Хаято, отключайся, я занят. Чан доехал до бара. Здание было немаленьким: первый этаж — для обычных клиентов, второй — для VIP. Перед входом к нему подошёл мужчина, улыбался, но был заметно взволнован. Редко видеть Чана здесь. Мужчина снял с него шлем, одел кепку и передал ключи. – Как же я рад видеть вас, господин Бан! – сказал он, пытаясь пожать руку, но Чан проигнорировал этот жест. – Никому не говори, что я здесь. У меня важные дела. – Понял вас. Чан вошёл в бар и сразу стал осматриваться. Он знал каждого на своей территории, поэтому быстро опознал чужака. Незнакомец был невысокого роста, с красными волосами, закрытыми кепкой и маской, но татуировки не удалось скрыть полностью. Он разговаривал с мужчиной, который казался знакомым, но Чан не мог вспомнить, кто это. Чан сел у барной стойки и заказал виски. Мужчины рядом вели бурный разговор. – Что ты хочешь от меня? И зачем позвал в этот бар! Ты понимаешь, что если узнают, нас убьют! – кричал брюнет на красного. – Если ты продолжишь орать, нас точно убьют! Заткнись и расскажи, что знаешь о нём. – Ты задаёшь очень глупые вопросы. Я удивлен, как ты ещё жив. Ваш клан «Кигэцу рэнго» меня разочаровывает. – Рассказывай уже. – Ладно. Бан Кристофер Чан, 28 лет. Приехал из Киото в Токио, чтобы расширить свои территории. Если попадёшься, тебя не оставят в живых — и меня тоже. Ему всё равно, из какого ты клана. Видит добычу — не отпустит. Он из клана «Гэцуро Икка». – ЭТО ТЕ САМЫЕ ЛУННЫЕ ВОЛКИ?! – воскликнул кто-то резко. Чан всё слышал, но хотел выслушать дальше. – Зачем ты кричишь?! – Мне конец... Если бы я знал... Стой, у него есть слабые стороны? Хотя вряд ли... – Дослушай. У него есть то, что он точно боится потерять — это Ян Чонин. Чан напрягся — он понимал, что запретное имя вскоре прозвучит. – Кто это вообще? Я не помню такого. – Ты что, глупец? Помнишь? Муж и жена погибли случайно. – А, 14 лет назад... И? – У них был ребёнок. Его воспитал Казума. Это Чонин. – Вот это связь... Как всё связано... – Смотри на него. Он красив, да? – Очень красив. Может, пора развлечься с ним? Наверное, он продал своё тело, чтобы быть в семье «Гэцуро Икка». Я бы хотел поразвлечься, посмотреть на его тело... Красноволосый не успел договорить: стакан виски разбился у него в голове. Чан был вне себя. Чёрная волна гнева накрыла его, глаза потемнели, он не мог допустить таких слов о Чонине. Ещё один удар кулаком — красноволосый мужчина упал со стула. – Стойте! Кто вы?! – Ублюдок! Сперва развлекайся со мной! – Эй! ЭЙ!! – мужчина оглянулся, но брюнета уже не было. Чан бил ещё и ещё. Собравшиеся боялись вмешиваться, никто не осмелился тронуть его, когда он в гневе. Красноволосый был без сил, кровь текла по его одежде. Он пытался что-то сказать, но слова глохли. – Ублюдки из «Кигэцу» всегда такие! – крикнул Чан. Ещё один удар. Мужчина стал просить прощения, но это не спасло ситуацию. Охранники бара боялись подойти или сказать хоть слово. Наконец Чан достал маленький, но очень острый нож с гравировкой: «Кровь — цена выбора». Один решительный удар, и раздались крики. Внезапно Чан успокоился. Он смотрел на тело, не удивляясь. Он знал, на что способен — и это был только начало его гнева. Одежда и лицо были в крови. Он стал тихим с пустым взглядом. Все отошли, чтобы он смог уйти. Женщина вызвала скорую. Чан взял тряпку со стойки, вытер руки и вышел.Он взял ключи, надел шлем и взялся за ручку мотоцикла. Поехал на бешеной скорости, как никогда раньше. *** Чонин вышел из ванной и собирался умыться, когда услышал сильный, непрекращающийся стук в дверь. От страха колотилось сердце, но он всё же открыл дверь, чтобы узнать, кто это.