sin and virtue

« Откуда столько силы ты берешь,

Чтоб властвовать в бессилье надо мной?

Я собственным глазам внушаю ложь,

Клянусь им, что не светел свет дневной.

Так бесконечно обаянье зла,

Уверенность и власть греховных сил,

Что я, прощая черные дела,

Твой грех, как добродетель, полюбил.

Все, что вражду питало бы в другом,

Питает нежность у меня в груди.

Люблю я то, что все клянут кругом,

Но ты меня со всеми не суди.

Особенной любви достоин тот,

Кто недостойной душу отдает. »

— Ты просил аннулировать наш брак, брат? Ни для кого в семи королевствах не было тайной, что принц Бейлор не желал свою жену. Дейна ходила в девушках уже два месяца. — Мы не можем быть близки, сестра, — Сегодня Дейна впервые надела привычные ей черные одежды, сняв двухмесячных белый траур юной жены. — это стало бы грехом в глазах наших богов. — Наших?! — Воскликнула Дейна, отчего Бейлор вздрогнул. Он был нежный, слишком чистый для этого мира. Он всегда старался избегать их ссор. — мы не андалы, Бейлор. Семеро - не наши боги. Большие глаза брата заслезились и опечалились. Он мягкий, словно тесто, из которого Дейне никогда не удавалось вылепить то, что она хотела. — Если твоя мужественность тебя подводит, то так и следовало сказать нашему отцу. А эту чушь про Семерых ты бы оставил для септонов, или кого ты нынче жалуешь в своих друзьях. — Она усмехается, как демоница из самых нижних преисподних. Дейна по праву считалась самой красивой из ныне живущих Таргариенов. Стройное, подтянутое тело, которым одарила её природа, и ловкие сильные руки, которые она получила, искусно занимаясь с луком. Одного взгляда хватило бы, чтобы понять, насколько она красива в обрамлении своих белых непослушных кудрей. Это была та древняя и неизведанная дикость, которая влекла путников с дороги прямо в лес. — Это не так... Дейна, — Бейлор смутился и белые длинные пряди упали ему на глаза. Его покорность делала Дейну грубой, горячей и злой. Ей хотелось издеваться над ним, довести брата до слез. Она чувствовала себя драконом, который загоняет кролика. — Тогда почему ты меня не хочешь? — Гневно выступила она, схватив мужчину за подбородок. — Или септы тебе нравятся больше? Если так, то я готова нацепить на себя их серые тряпки. — Она злобно усмехнулась, в её глазах цвета настоявшегося вина появилась хитрая, дьявольская искорка. — А может, наш братец Дейрон тебе больше по вкусу? Бейлор побагровел и схватил сестру за плечи, мягко отпихивая от себя. Он не смотрел ей в глаза, прячась за длинными волосами, но Дейна видела, как мужчина нервничает. Он почти никогда её не касался, за исключением их свадьбы, где он нежно поцеловал её в лоб под смешки вестеросской знати. — Сестра, пожалуйста, пойми, я не могу тебя опорочить, — Он взглянул на нее умоляющими глазами, какие бывают только у беспризорных щенков, выпрашивающих лакомства. Было бы легче, если бы Бейлор был щенком, тогда бы Дейна могла кормить его с рук. — я хочу оградить тебя от греха. Спасти тебя от мерзости этого города и этого мира. Моя милая сестра, Дейна, пожалуйста... Он легонько сжал её плечики, надавливая нежными длинными пальцами на черную кожу её кафтана. У него тонкие черты лица, почти женственные, и сам он, весь тонкий и изящный, как ивовый прутик. Он ненамного выше Дейны, и в некотором роде, даже миловиднее. Она смотрит на него немигая, большими глазами разглядывая лицо брата, которое впервые видит так близко. — Давай будем жить, как брат и сестра, — Он улыбается, нежно и мягко, только для неё. Это что-то пробуждает в Дейне, что-то дикое и неконтролируемое. Она чувствует, как начинает гореть изнутри. — как завещали наши боги. Звук пощечины оглушителен в тишине комнаты. Бейлор касается места удара, где на бледной коже образуется красный след. Он молчит и Дейна снова бьет его ладонью, по незакрытой щеке. Брат всхлипывает и смотрит на неё глазами мученика. Не отвечая. Дейна чувствует в себе небывалое увлечение, будто она - хищник, настигнувший добычу. Дейна, рыча, толкает Бейлора, снова и снова, пока он, без сопротивления, не падает на кушетку в углу комнаты. — Дейна... — Говорит он хриплым голосом, будто на грани слез. Она чувствует, как внутри неё разгорается пламя, когда её брат, такой жалкий и молящий, раскидывается прямо перед ней, словно только поданное изысканное блюдо. Словно для неё, для неё, для неё. — Ты сказал, что в белом я нравлюсь тебе больше. Сказал, что я выгляжу невинно. — Бейлор, замерев, внемлет её слову. — Сегодня я снова ношу черное, потому что я грешница. Как и ты. Она слышет, как Бейлор сглатывает. Дейна смотрит ему в глаза, темные, манящие и растегивает собственный кафтан. Она - дракон, она - демон, она - наследие старой и темной Валирии. Дейна скидывает с себя черную кожу, оставаясь в рубашке и таких же черных, обтягивающих штанах. Бейлор загнанно дышит, боясь подать голос и отвести взгляд. Сестра крадется к нему, как хищница из засады. Растегивает верхние пуговицы, упирается своими бедрами ему в колени. — Дейна! — Вскрикивает Бейлор, хватая её за руку. — Тебе не нужно этого делать! Дейна останавливается. Руки брата обжигающе горячие. Она не помнит, держались ли они когда-либо за руки. Ей нравится его прикосновение. Её злит его своеволие. Грубо, она берет его за запястье и кладет себе на левую грудь, прижимая так, чтобы почувствовать, как его рука сжимает её грудь. Бейлор, словно обжегшись, пытается вырвать руку, но у Дейны хватка крепче, а пальцы - жестче. Пока аккуратные ручки брата, не привыкшие к труду, переворачивали страницы Семиконечной звезды, руки Дейны натягивали тетиву и стирали подушечки пальцев в кровь о лошадиные поводья. Дейна - упругая и крепкая, гибкая и ловкая, но Бейлор сухой и хрупкий, он слабее — морально и физически. И Дейне хочется его сломать. Она седлает его колени и ахает, когда чувствует его член, резво упирающийся в неё. Небывалый жар разливается в низу её живота, это вызывает в ней приступ издевательского смеха: — Вижу, что у тебя все работает, как надо. Боюсь, что даже лучше, чем у некоторых. Бейлор заливается краской и хныкает от стыда, прячась за длинными прядями волос. Дейна так возбуждена, что кажется, будто из неё сейчас дым повалит. Она грубо хватает брата за лицо и облизывает его покрасневшую щеку, отчего Бейлор чуть ли не плачет. — Ты жалкий лицемер, Бейлор. Я чувствую твое желание между собственных ног. Неужели, мне нужно было тебя ударить, чтобы мы наконец смогли консумировать наш брак? — Она неуверенно ерзает, плавясь от удовольствия, когда член её брата касается нужной точки. Её опыты в любовном деле не заходили дальше неумелых ласк с конюхами и служанками. Она была готова к боли, если эта боль будет вместе с удовольствием от того, что она одержала верх над Бейлором. — Н-нет, сестра... Я... — Он задыхается, когда она сильнее прижимается к его естеству. — Это не.... из-за... — Заткнись, — Шипит она и рвет от нетерпения пуговицы на простых одеждах брата. Дейна льнет к его груди, впервые касаясь его обнаженного. Бейлор весь горячий, словно кузня в жаркий летний день. Он обнимает её в ответ, отчего она вздрагивает и они сидят так несколько мгновений, просто прижимаясь к друг другу, вдыхая и чувствуя друг друга, как муж и жена. — Сестра... — Шепчет Бейлор ей в волосы, касаясь губами макушки. Она с наслаждением мурлычет, целуя его шею, отсчитывая языком биение его сердца. — Не знаю, послали мне тебя боги в наказание или благословение, но все, что я могу чувствовать — это наслаждение. Дейна чувствует себя на вершине мира, словно через Бейлора, она подчиняет себе каждого из семи богов. Словно сами кровавые боги древней Валирии через неё завоевывают землю Семерых. Она растегивает свою рубаху, позволяя ей скатиться с плеч. У неё полная грудь, не такая большая и красивая, как у Рейны, но такая прекрасная, что Бейлор смотрит на неё так, как никогда не смотрел на Рейну. Солнце превращает кудри Дейны в ореол, и вся она бело-золотая, словно ангелица, носящая корону из тысячи солнц. — Ты похожа на божество, — Шепчет Бейлор с придыханием, будто сама Дева сидит на его коленях. — Тогда молись мне, — Дейна отвечает ему прямо в губы, слизывая его сухость влажным языком. Бейлор мычит в поцелуй, мягко открываясь под её напором. Сестра гладит его плечи, надавливает на ключицы, вылизывая его рот с яростным желанием. Бейлор ей позволяет, Бейлору нравится отдаваться ей. Она быстро расшнуровывает его штаны и сползает на пол с его коленей. Бейлор кусает губы, зажмурив глаза. От стыда на его грудь спускаются алые пятна и сам его облик сейчас, будто фантазия самого ужасного грешника. Дейна спускает штаны брата до колен и покусывает внутреннюю сторону его бедер, на что брат смущенно хныкает, но не так громко, как когда она берет его член в рот. — Д-дейна, а-ах... Дейна! — Ей почему-то это напоминает молитву, как будто Бейлор – алтарь, перед которым она стоит на коленях, не замаливая грехи, но совершая новые. Слезы прячутся в уголках глаз Бейлора, липнут к белым длинным ресницам. Когда Дейна вылизывает его головку, из брата вырываются такие мелодичные звуки, что ей начинает казаться, что это Бейлор явление Девы, а не она. Бейлор жалобно хнычет, умоляя Дейну быть с ним нежнее, умоляя её пощадить. Вместо этого она целует и снова покусывает его бедра, его грудь, его шею, пока в её руке, жесткой после многих тренировок, он рассыпается тысячами капель. Ей нравится видеть на нем алые пятна, нравится, когда они проступают на его бледной фарфоровой коже. Нравится вкус его первой слезы, скатившийся вниз по щеке. Она спускает вниз свои штаны, вставая перед братом, который, впрочем, сейчас больше похож на юношу из заведений на шелковой улице, чем на принца, позволяя ему себя рассмотреть. Бейлор прячет глаза за руками, тихонько скулит, а его член дергается от вида Дейны, что вызывает в ней необычайно сильное удовлетворение. — Ты думал обо мне, когда вставал на колени перед взглядом Семерых? — Шепчет ему на ухо сестра, усаживаясь к нему на колени, полностью нагая и открытая. — Молил ли ты их о благоразумии, когда видел меня во дворе, потную и раскрасневшуюся от стрельбы из лука. Я никогда не промахиваюсь, но ты ведь и сам это знаешь, да? — Д-да, — Хнычет Бейлор, вспоминая о том, как прятался в септе после особо жарких снов с Дейной. Как с чувством стыда перед богами просыпался в мокрых простынях. — Дейна, пожалуйста... Я б-больше не могу, прошу тебя. Дейна целует его в уголок губ, отчего он жалобно вздыхает. Она растирает собственную влагу между ног и по естеству брата, надеясь, что сможет его принять. Дейна направляет его в себя и садится со сдавленным вздохом. Это странное, неприятное чувство заполненности настигает её вместе с мыслью, что она только что консумировала собственный брак. Бейлор тяжело дышит и кажется, что каждая его мышца вылита из стали. — Ха... братец, ты так напряжен, — Дейна упирается своим лбом в его, пытаясь привыкнуть к дискомфорту и заполненности. Бейлор кусает собственные костяшки почти в муке, будто это ему здесь невыразимо больно. — Дейна-а, я не могу...— Брат глубоко дышит, прерываясь на тихие поскуливания. — Если ты не... то я сейчас... Дейна хмыкает. — Уже? Бейлор снова краснеет, но на этот раз сестра прослеживает багровые пятна стыда поцелуями. Он смущенно кивает и утыкается носом в её шею. — От тебя так хорошо пахнет, — Говорит он с придыханием и, неожиданно, пробует её лизнуть. Дейна стонет и начинает двигаться, пытаясь вытянуть из брата все, что он может дать. — Дейна! П-подожди, иначе я... Она обнимает его за лицо, смотря ему прямо в глаза. — Ты можешь кончить сейчас или попробовать сдержаться, но учти, я не остановлюсь, пока не получу свое удовольствие. — Сестра довольно улыбается, смотря за тем, как Бейлор почти плача от обиды, нервно, но согласно кивает. Она насаживается на него снова, прикусывая бейлорово плечо, когда он попадает в нужное место, заставляющее её стонать от удовольствия. Брат хнычет, повторяя имена всех своих богов, когда Дейна начинает наращивать темп, теряясь в звуках, издаваемых ей самой и её мужем. Бейлор успевает перевести дыхание, перед тем как Дейна останавливается. Он почти вздыхает от обиды, когда это потрясающее трение прекращается. — Подожди, я хочу кое-что попробовать, — Говорит она, лизнув его в губы и выпускает его естество из своего лона. Бейлор разочарованно вздыхает, уже привыкнув к чувству жара и влаги. — Ну-ну, не плачь, я сейчас. Его жена разворачивается, усаживаясь к нему спиной и снова позволяет Бейлору в неё войти под собственные вздохи. Это совершенно другое чувство близости вызывает в нем смешанные эмоции, она прижимается к нему гладкой спиной, позволяя ему уткнуться носом в копну её диких волос. Она берет его за руку и опускает туда, где они соединяются в одно целое. Бейлор вспыхивает и издает что-то похожее на аханье, когда Дейна, направляя его сквозь проросль серебрянных волос, нажимает его пальцами на твердый бугорок. Она вскрикивает и Бейлор понимает, что ему нужно делать. Он начинает, осторожно, на пробу, массировать. Ему так стыдно, что он закрывает глаза и прячет лицо в сестриных волосах, пока она свободной рукой брата показывает, как нужно трогать её грудь. — Ты такой умелый, ха-ах, — Усмехается Дейна между стонами, седлая его, как умалишенная. — Заставляет задуматься, не подняла ли какая септа для тебя свои юбки. Бейлор вздрагивает и внезапно для Дейны, подбрасывает бедра. — Дейна! Она успокаивающе гладит его по волосам, закинув руку. От сравнения с собакой, пришедшего ему на ум, он стыдливо стонет и изливается, выкривая её имя. Дейна разочарованно выдыхает, когда горячее семя заполняет её, стекая вниз по бедрам, но начинает снова двигаться, заставляя Бейлора продолжать работать руками, хлопнув по ним. Дейне хорошо и жарко абсолютно всей до кончиков пальцев. Она громко стонет, закинув голову на плечо брату, так, чтобы все в замке знали, что происходит в их опочивальне. Бейлор плачет от острого удовольствия, которое прошибает его тело, плачет от того, как жарко и скользко внутри Дейны, от того, что он снова на грани, несмотря на то, что только что излился в свою жену. Дейна, как и обещала, не останавливается, и усердно его седлает в безумном темпе. Почему-то Бейлор снова думает о молитве, о том, как чисто в его разуме сейчас. Думает о том, как похоже поклонение сестринскому телу на поклонение Семи богам. Почему-то ему кажется, что до этого момента он никогда не был к ним ближе. Дейна кончает с громким криком, но Бейлор позволяет себе подольше подержать свою руку между её ног. Он касается того места, где они сливаются, и снова кончает, выцеловывая мокрую от пота шею сестры. Они оба тяжело дышат, пока в ушах стучит их собственный пульс. У Дейны между ног сплошной хаос из его семени и влаги. Она позволяет ему остаться в ней подольше и они сидят в тишине, обнимаясь и слушая дыхание друг друга. Затем Дейна молча встает, обернувшись на вздох, который издает Бейлор, когда его член выскальзывает из неё. Она с тайным, темным наслаждением изучает то, во что она превратила своего благочестивого брата. Рубашка порвана – пуговицы от неё валяются на полу. Его длинные волосы слипаются на лбу от пота, а сам он тяжело дышит и смотрит на неё заплаканными глазами, пока солнце рисует на его влажных от слюны губах и щеках игривые блики. Его искусанное тело, цветущее множеством крошечных синяков, вызывает в ней особый восторг и даже некоторую гордость. Дейна под пристальным взором брата собирает свои вещи и одевается, оставляя пятна его семени на ковре и собственных штанах. Она молча выходит, оставляя Бейлора одного в оглушающей тишине. Они не видятся пару дней, но кажется, будто неделями. Бейлор её избегает, да и Дейна не горит желанием смотреть ему в глаза. Она терпит подколки Элейны и тихое осуждение Рейны, потому что все в замке знают, что благочестивый принц пал под чары своей сестры-жены. Но отец, кажется, доволен, поэтому Дейна не особо волнуется за их репутацию. Но однажды под вечер к ней приходит Дейрон. Мужчина, которому, как она думала, она однажды подарит детей. — Ну и учудили же вы с братом, — Говорит он вместо приветствия, на что Дейна недовольно хмурится. — Мы выполнили наш долг, в этом нет никакого чуда. — Она упорно игнорирует Дейрона, уткнувшись лицом в книгу, хотя еще до его прихода совершенно забыла, о чем она читала, потому что думала о заплаканном и молящем лице Бейлора. — Да уж, ваш "долг" слышал весь замок, — Усмехается Дейрон, под недовольное бурчание сестры. — могли бы хоть ночи дождаться, но это, конечно, не мне решать. Никогда бы не подумал, что наш брат такой страстный любовник. — Ради богов, что тебе нужно? — Дейна громко захлопывает книгу и злобно сверлит взглядом своего брата, которого до этой самой минуты, боготворила всю жизнь. — Бейлор уже несколько дней не выходит из септы, — Дейна хмурится, но остается неподвижной. — Постится говорят, только вот никого не впускает. Отец волнуется. Дейна тяжело вздыхает и понимает, что от неё требуется. Бейлор и впрямь заперся в маленькой септе, которую обычно слуги используют для молитв. Дейна никогда не была в ней, но она находилась в уютном уголке замка, так что Бейлору вполне могла понравиться. Был уже поздний вечер и округа возле септы давно опустела. Так что никто не мог помешать маленькому плану, созревшему в голове у Дейны. Дверь в септу была заперта, это правда, но лето выдалось жарким и потому окна почти не закрывали. Свет в них все еще горел, хотя она подозревала, что Бейлор никогда не тушит свечи. "Что же тебе понадобилось от богов, муж мой?" — Подумала Дейна, пока карабкалась по веткам молодого деревца. Для неё было несложно допрыгнуть до оконного карниза с толстой ветки дерева, она достаточно хорошо умела лазать по стенам красного замка, а это почти одно и то же. Она сразу же заметила брата, как только залезла в окно, и не особо грациозно приземлилась рядом с ним, вызвав у того сильный испуг. — Тише, ты. Это всего лишь я, братец, — Дейна уткнула руки в бока, стараясь казаться нарочито уверенной, когда заметила красные от слез глаза Бейлора. — Ох, это и правда ты, — Он грустно улыбнулся, одной из тех красивых улыбок, которые нравились всему двору. — я уж подумал, что по мою душу пришли. — Ну, я не говорила, что это не так, — Неловко пошутила Дейна, на что Бейлор обреченно опустил голову. — ты чего? Дейна присела рядом и положила руку ему на плечо, по-сестрински, как Бейлор всегда и хотел. Но брат мягко убрал её и отпрянул. — Дейна, зачем ты пришла? — Спросил он, смотря на отблеск света, который отбрасывали свечи на каменные фигурки Семерых. Дейна, будучи всегда уверенной, тем не менее, замялась. — Отец волнуется. — А ты волнуешься? — Неожиданно серьёзно спросил он. Она смолчала. — Дейна, мы согрешили и мы не должны совершить этот грех снова, — Начал Бейлор, смотря на неё знакомыми грустными и томными фиалковыми глазами. — боги продолжают наказывать нашу семью снова и снова, а мы все никак не можем усвоить один урок. Сначала Мейгор Жестокий, смерть детей короля Джейхейриса, а затем и Танец. Это все наше наказание. Потому что мы не можем жить, как муж и жена, ведь мы брат и сестра, Дейна. Девушка вскочила на ноги, словно резкий порыв ветра её всколыхнул. — О каком грехе ты говоришь?! — Воскликнула Дейна. Её кудри казались смертоносными змеями в полусвете септы. — Семеро не наши боги, Бейлор, и не им решать, что для нас грех, а что нет! Мы от крови древней Валирии, чьи божества существовали задолго до появления твоих драгоценных Семерых. По щеке Бейлора скатилась одинокая слеза. И Дейна вдруг опешила. — Я согрешил, Дейна, — Всхлипнул он. — И они наказывают меня, они будут наказывать нас. Я мечтал о тебе, но поклялся им, что никогда не посмею тебя опорочить, сестра. Они испытывали меня и я нарушил свою клятву, я навлек их гнев на нашу семью, я навлек его на тебя! — Бейлор... — Нет! Ничего не говори, даже твое присутствие здесь и сейчас неуместно. Я должен молить их о прощении, я должен молиться за тебя и за нашу семью. — Бейлор утирал слезы рукавом наряда, напоминающего одежду септонов. — Нас поженили, потому что наша семья последняя в мире, в чьих жилах течет кровь драконов. Это наш долг не дать ей исчезнуть, — Сказала Дейна, опустившись на колени и взяв его за руки. — Я – Таргариен. И я была рождена летать на драконе. Как и ты. — Но драконы мертвы, Дейна. — Шепнул он, будто это была страшная тайна. — Нет, Бейлор, они живут в нас и будут продолжать жить в наших детях, — Выдохнула Дейна ему в губы, даже не заметив, как она оказалась так близко. Бейлор испуганно отпрянул и она увиделс, как в его мокрых глазах заблудились отблески свечей. Дейна встала, твердо решив покончить со всем этим. Она под молчаливым взглядом Бейлора расстегнула свою свободную рубаху, позволив ей упасть в ноги, а затем уселась на алтарь под громкий вздох Бейлора. — Что ты делаешь? — Пугливо выдохнул брат, неуверенно поднявшись с пола. — Это же... богохульство. Дейна улыбнулась и широко развела ноги. — Я покажу твоим богам, что наш брак также греховен, как и септа-девственница, читающая Семиконечную звезду, — Она принялась расшнуровывать свои сапоги. — и они сами начнут молить, чтобы твое семя прижилось в моем чреве. Бейлор удивленно обводил её глазами. Она была еще красивее в свете свечей, когда никто кроме богов не мог видеть её наготу и слышать её томное дыхание. — Нужно быть лицом... кхм, к богам, — Неуверенно выдал Бейлор, на что Дейна игриво засмеялась. Она поднялась с алтаря, развернувшись к Бейлору спиной, на которой он мог увидеть семь родинок, и спустила штаны, опираясь на каменный алтарь. Бейлор не верил своим дрожащим пальцам, когда расшнуровывал свои одеяния. Не верил своим рукам, когда взял Дейну за тонкие бока и вошел в неё без сопротивления. Не верил своим глазам, когда начал двигаться в ней прямо перед фигурами Семерых. Не верил своим ушам, когда выстанывал мольбы с её именем, прекрасно слыша, как она делает тоже самое. Он не верил себе, когда он прижался к ней всем телом, сплетая их пальцы вместе и излился в неё, чувствуя, что они теперь едины больше, чем брат и сестра, едины больше, чем муж и жена. В 161 году от Завоевания Эйгона все королевство праздновало. Принцесса Дейна Таргариен после долгих схваток родила ребенка. Мальчика решили назвать Деймоном.