Дева в награду

– Остин! Это Остин... – голос её, немного хриплый и взволнованный, не звучит радостно. В принцессиной голове мечутся картинки. Детский праздник, на котором она засунула ужа в кувшин на столе – и только Остин смеялся. Остин доставал ей занозу из пальца после того, как они играли в парке. Остин смеялся над её шутками... Остин и над щебетом Оливии смеялся. Прошло полгода. Он-не-при-шёл. Полгода у него было, но в его голове не возникало мысли прийти и спасти благородную принцессу из пасти смрадного ящера. За полгода от неё могли остаться одни кости... Голова у неё закружилась. Арман молчал. В голове Юты мелькнула страшная, мерзкая догадка. – Ты! Это ты его притащил, этого... Труса! И сам ты трус! – длинные принцессины пальцы вцепились в её же волосы. Взгляд Армана стал затравленным. Зеркало, показывавшее Остина, стало опять лишь зеркалом, и она краем глаза увидела себя – так выглядят люди, у которых кто-то умер. Юта, не терявшая самообладания никогда, была на грани грязной, совсем не венценосной истерики. – Я... – взгляд Армана застыл на ней. Он не очень-то знает, что сказать. Он рассчитывал на буйную радость освобождаемой, на то, что сейчас она помчится высматривать принца на башню. Вместо этого Юта смотрит на него так, как не смотрела в первые дни в замке. Ненависть и неверие смешались на её лице, а голос походит на стон. – Как ты мог? – слова эти произносились на грешной земле миллионы раз, но в голосе Юты похоронный оркестр. Она не верит, отворачивается... Мотает головой, словно добрая собака, которую пнули. Арману становится стыдно в первый раз в жизни по-настоящему, за дело. Это чувство не навязано никем, и он... Это тяжело. Юта рождает в нём чувства, которые он предпочёл бы не испытывать. Никогда. – Тебе будет лучше дома... Дома и с людьми, – в его голосе нет мудрости, нет драконьего рёва. Трусость и тонкость, искуственность. Он считает так головой, но не сердцем, и всё же продолжает. – Мы как будто сразимся с ним... Он, знаешь, как будто совершит подвиг. Его назовут победителем дракона, и ты пойдёшь с ним. Невинная дева... Доказательство подвига, – тонкие губы Армана изогнулись почти обиженно, когда он представил, как она уходит. Но так надо... Она не дракон и жизнью дракона никогда сыта не будет. Наверное, можно что-то придумать. Повиниться перед её родителями. Обустроить жилище, дорогу к нему... Но всё же Юте будет лучше с человеком, на которого она так восторженно смотрела в зеркало. Почему же она не рада? – Я никуда не пойду. Прогони его, – она садится на сундук и смотрит на него строго, по-принцессиному. – Я не могу его прогнать, он рыцарь и настроен на подвиг, – Арман не понимает, почему он должен возиться с этим всем дольше, чем следует. Это только ранит еще больнее. Но Юта упорствует. Он чувствует, что если будет пытаться отрывать её от сундука, то сможет утащить её только вместе с этим сундуком. Хорошенькая была бы картина – злобное чудовище тащит свою юную добычу к спасителю, а добыча вопит, мотает ногами и швыряется предметами... Совсем не по-королевски. Арман хмурится и рычит, и Юта внезапно робко улыбается ему, словно застенчивая девочка. Ещё пару минут назад метала молнии, устраивая грозу. – Ну-ка, Арман, подойди ко мне. Что я тебе покажу, – Юта продолжает улыбаться уголком рта, только одним. В глазах её дрожь, но Арман подходит к ней, и принцесса хлопает ладонью по месту рядом с ней. Остин снаружи как будто бы кричит, вызывая кого-то на смертный бой, и становится даже неудобно – особа королевской крови ждёт. Но Арман идёт к ней и садится рядом, прижимаясь бедром к её бедру, тёплому и мягкому... Она тянется к нему, опираясь рукой на его колено. У неё обветренные губы и целоваться она не умеет – эта мысль радует Армана и словно даже веселит. Хотя он целоваться не умеет тоже. Облизывание слепых котят быстро заканчивается, и Арман отстраняется. Принцесса смотрит на него с интересом – сработала задумка или нет? Остин вопит, удирая. Вопли его слушать невозможно, и Юта зажимает уши, смотря на позор будущего короля с балкона высокой башни. Арман всего лишь пару раз порычал, приземлился рядом, дыхнул огнём... Принц бежит быстро, уверенно, как будто всю жизнь учился бегать, а не управлять королевством. Юта вздохает. – Арман, лошадь прибери! – крик её разносится над площадкой, и Арман услышал её. Драконы не умеют улыбаться, а лошади боятся драконов, но всё же в итоге животное водворено в помещения первого этажа. Если Юта хочет, то пусть. Он рассёдлывает несчастную лошадку, пока она недоверчиво перебирает ногами и прядёт ушами. К этому времени Юта успевает спуститься, принесит кобылке воды, которую она точно оценила и осушила целое ведро, пока принцесса гладит её по шее. У Армана не получается не улыбаться. День они проводят как обычно, в повседневных заботах, лёгкой праздности местами. Оба как будто избегают говорить об Остине, о соображениях Армана о том, как Юте будет лучше – хотя взгляд Юты, которым она периодически косится на Армана, говорит о том, что она помнит обо всём. Но молчит. Она успевает даже спуститься в клинописный зал – как подозревает Арман, чтобы успокоиться. Больше ничего не надо расшифровывать. Радость и счастье ждут их – остаётся только шагать им навстречу.