Следующий такт

      Воздух в логове Аластора был густым и сладким, как испорченный мёд, с лёгкой ноткой затхлости и старой крови. Люцифер, развалившись на алом диване, который явно не предназначался для комфортных посиделок, с насмешливым видом наблюдал, как радиодемон разливает по бокалам янтарную жидкость из стеклянной ёмкости. По запаху — это явно что-то крепкое.       — До сих пор не понимаю, что Вы тут делаете, — оверлорд оставляет бутылку с алкоголем, следом неспешно проходится по помещению. Незваный гость несколько напрягал, но прогонять его от чего-то не хотелось. — Разве у Короля Ада нет куда более важных дел, чем терроризировать одного скромного оверлорда? Сбились со своего обычного маршрута? Прогулки по владениям наскучили?       — Скромного? — Люцифер фыркнул, принимая бокал. Его пальцы намеренно скользнули по пальцам радиодемона. Тот не отдернул руку, но его улыбка стала уже. Во взгляде промелькнула искорка предупреждения. — Ты кто и что угодно, Аластор, но только не скромный.       — Польщён. — Грешник садится напротив, закинув ногу на ногу. Носок ботинка был в опасной близости от щиколотки Лю. — Увы, я сомневаюсь, что Вы здесь только ради забавы. Вы что-то хотите.       — «Ты», — поправил его Люцифер, сделав глоток. Напиток был обжигающим и терпким, с долгим, горьким послевкусием. Неплохо. — Мы же друзья, не так ли? Можешь обращаться ко мне на "ты".       Радио, что секунду назад играло джаз, вдруг затрещало, прерывая мелодию. Аластор наклонил голову, его красные глаза сузились.       — Дружба предполагает взаимность, Ваше Величество. А я не помню, чтобы предлагал Вам свою.       Это была приманка, и они оба это знали. Аластор медленно провёл пальцем по ободку своей рюмки, заставляя её тихо звенеть. Звук был тонким, практически музыкальным.       — О, не сомневаюсь, — Люцифер усмехнулся, и в его глазах вспыхнул азарт. Он наклонился вперед, локти упершись в колени, сократив дистанцию до близкой. — Но я всегда был заинтересован в неизвестном и ранее не слыханном. И мне кажется, ты — тоже. Иначе, зачем тебе этот отель? Зачем рисковать, ввязываясь в проект моей дорогой и любимой дочурки, если не ради самой «игры»? Ради возможности наблюдать, как рушатся чужие планы, и при этом строить свои собственные?       — Возможно, мне просто скучно, — парировал Аластор, но его взгляд, тяжелый и пристальный, выдавал интерес. Он изучал Люцифера, как редкий экспонат, как сложный пазл, который требовал разгадки. — А хаос, который вы приносите на своих пятках, вносит некоторое… разнообразие.       — Ври больше, — Люцифер откинулся на спинку дивана, снова приняв развязную позу, но его поза была обманчива — как у кошки, готовящейся к прыжку. — Ты строишь планы. Я вижу это. Ты смотришь на меня и видишь не Короля, а… Инструмент? И мне невыносимо интересно, что ты будешь делать дальше.       Морнингстар позволил своему взгляду скользнуть по длинной линии шеи Аластора, открытой воротом рубашки, задержаться прямо у линии ключицы. А следом поднять взгляд выше. Он видел, как тот сглотнул. Маленькая, почти незаметная победа.       — Вы приписываете мне невероятные амбиции, — Аластор наконец отпил из своего бокала, и Люцифер поймал себя на том, что следит за движением его горла. — Я просто скромный грешник, который нашел себе занятие по душе. А Вы становитесь интересным элементом декора.       — Скромный грешник, — Люцифер рассмеялся, и смех его был низким и бархатным, наполняя комнату странным теплом. — Который говорит с самим Дьяволом как с равным. Который позволяет себе насмехаться надо мной. Который… — он замолчал, внезапно становясь серьёзнее, и вся его напускная легкость куда-то испарилась, — который не смотрит на меня с безразличием, полагаю, — тихо сказал Самаэль, и его собственный голос прозвучал неожиданно устало. — Чарли ждёт, что я буду помогать ей во всём безоговорочно и в целом, я так и делаю. Наверное, все ждут, что я буду кем-то. А ты… Ты просто смотришь. Как на равного, хотя, скорее, как на добычу. В любом случае, это… Необычно.       Улыбка Аластора дрогнула. Не исчезла, нет. Но в её изгибе появилось что-то новое — что-то сродни насмешке и интересом одновременно. Что-то почти человеческое.       — Добыча, — повторил он задумчиво. — Интересный выбор слов. А Вы не боитесь, что охотник увлечётся и забудет о правилах приличия?       Люцифер поднялся и подошёл к нему. Он нарушал все неписаные правила личных границ, но Аластор не откинулся назад. Он лишь смотрел прямо на собеседника, его маска непроницаемого веселья была на месте, но глаза горели алым огнём.       — Я — первый грешник, Аластор, — прошептал Люцифер, оказываясь как-то чересчур близко. — Приличия — это не для меня. А бояться… Я соскучился по тому, кто заставляет меня это чувствовать.       Он ждал, что Радиодемон оттолкнёт его. Ждал хохота или, может, угрозы. Но вместо этого длинные пальцы схватили его за сюртук, резко и властно.       — Тогда позвольте прояснить наши с Вами… Отношения, — прошипел Аластор, и его радио-фильтр на мгновение исчез, обнажив обычный, самый простой человеческий голос. — Вы ищете острых ощущений, чтобы заглушить свою вечную тоску. А я, в таком случае, изучаю самую могущественную сущность в Аду. И не обманывайте себя, думая, что это выльется во что-то большее.       — О, я и не обманываю, — Люцифер ухмыльнулся, чувствуя, как пьянящий восторг наполняет его. — Но в этом-то и вся прелесть. Кто кого переиграет? Кто чью душу сдастся первым? Кто... — Он наклонился, его губы оказались рядом с ухом грешника, и почувствовал, как тот замер, — ...кого первым заставит отступить от собственных правил?       — Прекрасная завязка, — Аластор снова включил свой сладкий, ядовитый тон и отпустил его. — Не могу дождаться развязки. Она обещает быть интересной.       Люцифер отступил на шаг, чувствуя странное, непривычное тепло, разливающееся по груди. Он кивнул, поворачиваясь к выходу.       — До следующего раунда, бемби.       — До следующего, Лю.       Люцифер вышел, оставив дверь открытой. Он шел по коридорам отеля, и на его губах играла самая искренняя улыбка за долгие годы. Война была объявлена. Но впервые за долгие столетия она ощущалась не как бремя, а как долгожданный танец. И он с нетерпением ждал следующего такта.