Часть 1
26 ноября 2025 г., 20:13
Сегодняшний день стал тем днем, когда в их общем доме отключили электричество. По правде говоря, это была не обычная случайность, на которую нельзя было никаких повлиять, а спланированная некоторое время назад идея, основателем которой был Люк. И в его плане, тщательно обдуманном и продуманном, участвовали некто иные, как Калум и Майкл собственным персонами.
Единственное, что знал Люк – а в последствии и его друзья – Эштон – его милый сосед по комнате, а ещё один из участников их группы – боялся темноты и становился очень тревожным и эмоциональным в такие моменты, когда свет не окружал его.
Поэтому идеей Хеммингса было вырубить электричество в их двухэтажном доме, а потом уже дожидаться прихода Ирвина, который прилетит быстрее пули.
Все шло, как надо: в определённое время Клиффорд щелкнул выключателем, и весь дом поглотил сумрак. Конечно, Хеммингс не очень понимал роль Худа, который, наверное, ничего не делал, но второго друга тоже нужно было задействовать, причем в срочном порядке, потому что ни одно событие не происходило под чутким руководством брюнета, хоть он и не принимал активного участия во всем этом.
Лучше уж иметь человека на запас, чем потом думать и сожалеть, что такого не нашлось в подходящий момент. Поэтому Худ выступал в роле отвлекающего манёвра, если Ирви заподозрит что-то неладное. А так как старший не разбирался ни в технике, ни в электронике, то, соответственно, не сможет понять, в чем проблема.
Какое-то время Люк ничего не слышал и не понимал, что происходит: весь дом был окружён тьмой, в которой, соответственно, ничего не было видно. Блондин даже не видел собственной руки, вытянутой на расстоянии метра от себя.
Голубоглазому показалось это странно, поскольку он обычно никогда не испытывал страх перед темнотой и вообще как-то не обращал на это внимание, пока весь их дом не погрузился в неё.
Было странно и тихо. Возможно, тьма давила собой как на глаза, привыкшие к свету, так и на обманутое сознание.
Люк пытался взять себя в руки, сидя на собственной кровати в общей с Ирви комнате. Наступила темнота, которая, наверное, повлекла за собой образовавшуюся пустоту на этажах и в пустующих комнатах.
Хеммингс не очень понимал, где были его друзья, но хотел, чтобы они находились где-нибудь дома. Наверное, и Ирви был дома, раз в следующую секунду блондин хорошо расслышал его истошно крик, исходящий то ли из ванной комнаты, то ли с кухни. Неловко, если он принимал душ, и в этот момент свет отрубило, но это была ситуация, которая могла произойти с любым, значит как действовать в ней кудрявый знал. Было бы куда страшнее, если старший готовил ужин для ребят и орудовал у плиты, а потом свет отключился сам собой.
Говоря о том, почему Люк вообще организовал подобную операцию, стоит сказать, что, кажется, все в общем доме знали о его влюбленности в старшего. Наверное, сегодня Ирви станет официально последним человеком, узнавшим об этом. И Люк был очень этому рад. Ему нравился Ирвин, ведь он был милым, смешным и просто замечательным человеком, с которым болтать на разные темы было одно удовольствие. Поэтому, наверное, Хеммингс и хотел перевести их отношения на новый уровень. Он был почти уверен, что кудряш что-то тоже испытывал по отношению к нему, поскольку его милые щечки с ямочками в них всегда забавно и предательски краснели, сдавая своего хозяина с потрохами. Также Эштон не прекращал смотреть на обладателя голубых глаз глазами сердечками.
Точнее, Люк не был особенно уверенным в последним, поскольку просто не замечал за старшим подобного поведения, но как ему говорили Майкл и Калум в один голос, Эштон действительно смущался в присутствии младшего.
Однако, наверное, нескольких наблюдений было мало, чтобы выстроить целостную картинку в голове и с точностью заявить: «Эштон Ирвин тоже испытывает симпатию по отношению к Люку Хеммингсу».
Поэтому, наверное, Люк и решил узнать это, устроив весь этот спектакль с выключенным светом.
За своими раздумьями блондин не заметил, как дверь в их общую комнату открылась, а потом на пороге показался Ирви. Из-за темноты Люк не видел как он выглядел, и это было плохо, потому что он не мог оценить его состояние по шкале от 1 до 10, где первая ступень – адекватное состояние, при котором кудрявый лишь просто немного беспокоится; а последняя – явная нервозность.
На самом деле, Люк знал, что Эштон придет именно в их общую комнату, поскольку именно в их общей комнате Ирви мог чувствовать себя в безопасности, даже если во всем доме выключен свет.
Эштон часто прятался под одеялом, как маленький мальчик, но никто не осуждал его за это, в особенности Люк, который находил эту черту очень милой и забавной, поэтому, наверное, решил пойти с козырей сегодня, накинув на свои плечи тяжёлое тёплое одеяло, которым обычно укрывался кудрявый круглый год.
Со стороны Ирви послышался всхлип, а потом он устремился к койке блондина. Люк даже не успел ничего сделать: ни сообразить, ни что-то спросить, как Эштон залез рядом с ним, а потом прижался своим хрупким юношеским телом к телу напротив.
Люк не смог сдержать победной улыбки, а потом накрыл Ирви одеялом, притягивая ближе.
– Что случилось, малыш? – спросил Люк, и его шепот коснулся ушка кудрявого.
Да, возможно, это Эштон должен был называть Люка «малыш» или еще каким-то милым прозвищем, но сам голубоглазый просто терпеть не мог такие моменты, поэтому, кажется, с первых дней существования их группы заявил, что не потерпит к себе такого обращения. А вот сам Ирви был, казалось, не против, раз каждый раз поворачивал свою голову на источник звука, делая милое и вопросительное выражение лица.
– Люк, почему света нет? –шепотом спросил Ирви, пряча нос в изгибе шеи блондина. Его ладони, которые обычно всегда были сильными и крепкими, когда он играл на барабанах, сейчас стали мягкими и лёгкими, ложась на широкие плечи фронтмена.
– Я не знаю, малыш, – Люк пожал плечами. Да, возможно, ему было неловко нагло врать, но, как говорится, что не сделаешь, ради осуществления поставленной задачи. – Наверное, это Майки как обычно баловался или что-то в этом роде. Он же у нас такой геймер, ты же знаешь, – на его слова Ирви согласно кивнул.
– Мне страшно, – через какое-то время заговорил Эштон вновь.
Он немного сменил позу: теперь его короткие ножки, чьи ступни были закованы в носочки, покоились на бедрах Люка, чему младший был несказанно рад. Когда он ещё может оказаться так близко к источнику его симпатии? Наверное, уже никогда, поэтому нужно было ловить удачу за хвост и не отпускать до того момента, когда не произойдет чудо.
– Я знаю, солнышко, – закивал Люк, осторожно положив ладони на икры парня. Его пальцы подтянули носки выше, а потом поднялись вверх, останавливаясь на коленях. Кажется, Эштон чуть вздрогнул в его руках, но по-прежнему сидел тихо. – Но я рядом, поэтому никакая темнота тебе не навредит, да? – блондин чуть отстранился назад, чтобы заглянуть в ореховые глаза напротив. Наверное, он все же привык к мраку, раз сумел разглядеть перед собой что-то, похожее на спокойствие.
Эштон на его слова лишь кивнул, а потом обнял своего спасителя.
Руки Люка осторожно легли на тонкую талию Ирви, притягивая его ближе. Конечно, они обнимались прежде, но до этого Эштон не сидел на его коленях и не нуждался в помощи. До этого момента Эштон не был тем, кем он выглядел в глазах напротив. И Люк видел его маленьким и беззащитным мальчиком, которого хотелось уберечь от этого мира; которого хотелось прижать к своей широкой груди и не отпускать, когда буря не пройдет; его хотелось успокаивать и говорить, что все будет хорошо. Все однозначно будет хорошо.
– Малыш, а почему ты боишься темноты? – вдруг спросил Люк. Ему в секунду показался это вопрос очень важным и интересным, поэтому он и заинтересовался. Должна же быть причина, по которой его Ирви пугался темноты. Возможно, это были просто детский страх и богатая фантазия.
Эштон опять вздрогнул, будто Люк спросил что-то запрещенное или личное которое он носил все это время в своём сердце.
Тонкие пальчики барабанщика цеплялись за ворот футболки Люка, будто бы их хозяин раздумывал, отвечать ли на вопрос или нет.
– Обещаешь серьезно к этому отнестись? – и то, как прозвучал голос Ирви, заставило Люка замереть на месте, а дыханию остановиться на секунду. Возможно, это действительно было что-то очень сокровенное, чем Эштон решил поделиться только с Люком. И Люк был рад этому.
– Конечно, я обещаю, – Люк опять прервал их объятиях, чтобы соединить их лбы.
Этот момент поистине был потрясающим, поскольку Ирви сидел на его коленях, обнимал его за шею и находился в нескольких сантиметрах от его губ. Это было просто потрясающе! Люк и мечтать не мог об этом. Он был благодарен самому себе за столь классную идею, которая посетила его голову на этой неделе.
– Ладно, – кудрявый кивнул, а потом сместил взгляд в сторону, будто бы предаваясь воспоминаниям. – Это было, когда я был ребёнком, – Ирви наполнил грудь воздухом, а Люк пожалел, что в комнате не было хотя бы ночника, чтобы видеть выражение его лица. – У нас в доме тоже отключился свет, и никто не знал причину этому. Я очень боялся, поэтому кто-то из взрослых сказал мне, что в шкафу мне будет не страшно. Конечно, я взял с собой фонарик и читал книжку, но, когда свет дали и родители стали меня искать, вышло так, что фонарик сломался, и я долгое время не мог выбраться из шкафа, – рассказал Эштон, а Люк в секунду почувствовал себя полным идиотом.
Какой же он идиот! Какой же он идиот, раз втянул и друзей в эту историю! Какой же он идиот, раз понадеялся, что ситуация, которая должна была произойти вместо этой, сблизит их.
Возможно, если Майкл с Калумом видели бы это, то однозначно поняли, что ситуация серьезная. Но они не здесь, чтобы видеть то, что видит Люк. А Люк видит то, как он облажался. Он видит то, как он пользовался ситуацией в своё благо. Почему он не знал об этом раньше? Почему он не считал причину боязни темноты достаточно серьезной, чтобы допустить все это?
– Боже, – вздохнул Хеммингс.
Возможно, ситуация произошедшая в детстве с Ирви, не была особо патовой, чтобы вносить её в список тех, которые действительно заходили за грань, но все, что было связано с кудрявым, автоматически становилось важным и волнующим для Люка, поэтому он не мог просто игнорировать это и пользоваться.
– Клиффорд, мать твою, включи свет! – рявкнул он, и, наверное, его крик испугал Ирви, отчего он вздрогнул от неожиданности.
И через какое-то время свет в двухэтажном доме появился вновь, а Люк наконец смог разглядеть то, что было написано на лице Ирви. Сказать, что он был удивлен и задет таким, ничего не сказать. Его светлые брови были нахмурены, а сам их обладатель кусал нижнюю губу. Казалось, на дне его ореховых глаз плескались слезы обиды.
– Что? Люк, что это значит? – кудрявый хотел было подняться с кровати и выбраться из объятий, которые какое-то время согревали его и дарили чувство безопасности, но Хеммингс среагировал быстрее. Одним быстрым и резким движением он перевернул их, нависая над Ирви.
– Малыш, прости меня, – прошептал он, но теперь его шепот не был тем, каким он был во тьме – нежным и приятным. Сейчас он лишь указывал на его низкое деяние. – Я вовсе не знал, что ты боишься темноты по этой причине.
– И поэтому ты решил воспользоваться этим? – подбородок Эштона задрожал, и это говорило о том, что он вот-вот расплачется, чего Люк, конечно, не хотел, поэтому тут же принялся покрывать милое личико короткими поцелуями.
– Малыш, прости меня. Прости, я идиот! Я не думал, что получится так, – шептал он, касаясь губами щёк и скул Ирви, который морщил носик, но не отталкивал от себя младшего. Его руки были прижаты к груди, будто бы он не был уверен в том, что их нужно задействовать. – Я просто хотел стать ближе к тебе, вот и все, – блондин оторвался, держась только на прямых руках. – Знаешь, ты мне очень нравишься, и я подумал, что… – на этом моменте дверь в их общую комнату вновь открылась, а на пороге показались брюнет и обладатель разноцветных волос.
Друзья посмеивались, кажется, о чем-то своём, и их шутки не были связаны с ситуацией, произошедшей в общей комнате младшего и старшего.
– Босс, все прошло, как по маслу? – поинтересовался Клиффорд, усмехаясь и прислоняясь плечом к дверному косяку.
Люк совершенно не собирался обращать на их приход внимания, собственно, как и на них самих, поэтому просто вытянул руку назад, показывая друзьям средний палец, отчего те засмеялись, но поняли намек и убрались.
– Босс? – нахмурился Ирви, и теперь он уже не выглядел таким расстроенным и задетым, как это было какое-то время.
– Извини, я идиот, – Люк сокрушительно покачал головой, прикрывая глаза на секунду. – Я могу как-нибудь загладить свою вину?
– Да, если поцелуешь меня, – и это было то, что так хотел услышать Хеммингс. Его лицо засеяло, а улыбка появилась сама собой. Парень склонился, а потом коснулся своими губами любимых губ напротив.
Целовать Ирви в губы было чем-то поистине потрясающим. Наверное, это было то, чего Люк ждал так долго. Но он понимал, что мог подождать ещё, если того требовала ситуация. Однако сейчас он аккуратно и мягко сминает своими губами губы напротив, иногда посасывая то нижнюю, то верхнюю, отчего Ирви скулит в поцелуй, а его длинные пальцы сжимают футболку на спине младшего.
Конечно, идти на такие жертвы в виде заранее спланированного плана было не обязательно, и Люк сейчас это понимает. Он мог бы просто поговорить с Ирвином, а потом рассказать ему обо всем: что чувствует и что хотел бы получить в ответ.
Но, кажется, его чувства уже взаимны, раз Ирви пылко отвечает на каждый его поцелуй, обнимая руками за шею, а коленями за талию.
