Мы сошли с ума вместе

Дом Уиллеров никогда не был таким свободным. Родители увезли Холли в соседний город на фестиваль на выходные, оставив Майка одного. И поэтому тот не придумал ничего лучше, чем созвать друзей на вечеринку. В гостиной пахло попкорном, пролитой газировкой и странной смесью духов Макс и одеколона Стива, который заскочил на полчаса, чтобы "проконтролировать ситуацию", оставил ящик пива (только никому ни слова, шпингалеты) и исчез, сославшись на свидание. — Дастин, если ты тронешь мой кусок пиццы, я откушу тебе руку! — крикнула Макс с дивана. Её рыжие волосы были заплетены в две аккуратные косички, а голова покоилась на коленях Лукаса. — Вообще-то это я заказывал пиццу! Значит, последний кусок — мой по праву! — парировал Дастин, уже протягивая руку к коробке. Майк стоял у кухонного стола, наблюдая за этим хаосом. Им всем было почти по восемнадцать. Школа заканчивалась, впереди маячила пугающая неизвестность колледжа, разъезд и взрослая жизнь. Но сегодня, в эту душную июльскую ночь, они притворялись что ничего не поменяется. Оди сидела на ковре, пытаясь построить башню из пустых красных стаканчиков. Она смеялась над чем-то, что нашёптывал ей Уилл. Майк почувствовал привычный укол где-то под ребрами. Уилл. Уилл Байерс сидел, поджав ноги, в своей дурацкой (любимой Майком) фланелевой футболке, несмотря на жару. Он мягко и немного застенчиво улыбался. В руках у Уилла была банка пива, которую он цедил уже час, едва отпивая. — Эй, Майк! — Лукас откликнулся, вырывая Уиллера из транса. — Мы собираемся сыграть в «Правду или действие». Майк моргнул и кивнул. Вечер набирал обороты. Дешёвый и тёплый алкоголь делал движения неуклюжими, а мысли — тягучими. Они играли в «Правду или Действие», но вопросы становились всё более простыми, а действия — бессмысленными. — Уилл, — вдруг сказала Макс, хитро прищурившись. — Правда или действие? Уилл вздрогнул, чуть не уронив банку. — Эм… Правда. Я не буду бегать вокруг дома в одних трусах, Макс. — Какой ты скучный, — фыркнула она. — Ладно. Кто тебе нравится прямо сейчас? Комната затихла в ожидании ответа. Майк напрягся всем телом, сжимая ткань шорт так, что побелели костяшки пальцев. Он знал ответ. Или думал, что знает. Или боялся узнать. Уилл покраснел. Пятна румянца поползли по шее вверх к ушам. Он опустил взгляд в свою банку. — Макс, это… нечестно. — Это игра, Уилл. Правила есть правила. Уилл поднял глаза. На долю секунды его взгляд встретился с взглядом Майка. В этом взгляде было столько боли и надежды, что у Майка перехватило дыхание. — Есть один человек, — тихо сказал Уилл. — Но он… это сложно. Он, наверное, никогда не поймёт. — Он тупой? — уточнила Оди с детской непосредственностью. Уилл грустно усмехнулся. — Иногда, — сказал он чуть тише. — Этот человек… очень добрый, даже когда сам этого не замечает. И упрямый настолько, что проще дождаться конца света, чем заставить его признаться в том, что его волнует. Он всегда пытается быть сильным для всех, хотя сам постоянно боится, что недостаточно хорош. И рядом с этим человеком я… чувствую себя настоящим. Он выдохнул, будто испугался, что сказал слишком много. — Вот такой этот человек. Иногда — да, немного тупой. Но… — Уилл опустил взгляд. — Мне всё равно нравится это в нём. Майк почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в желудок. **** К трём часам ночи вечеринка закончилась. Пиво сделало своё дело. Макс и Оди оккупировали комнату Нэнси (которая, к счастью, жила в общежитии). Лукас и Дастин каким-то чудом уснули на разложенном диване в гостиной, переплетаясь конечностями как щенки. Дастин захрапел. Уилл стоял на кухне, собирая пустые банки в мусорный пакет. Голова кружилась — не столько от двух банок пива, сколько от напряжения вечера и того вопроса Макс. Зачем он вообще согласился играть? — Оставь, я сам уберу, — голос Майка раздался прямо над ухом. Уилл вздрогнул и чуть не выронил пакет. Майк стоял слишком близко. От него пахло тем же пивом, ментолом и чем-то неуловимо «майковским»… — Тут немного осталось, — пробормотал Уилл, не смея поднять глаза. — Уилл, брось мусор. Майк мягко забрал у него пакет и отставил в сторону. В полумраке кухни, освещённой только светом уличного фонаря через окно, лицо Майка казалось бледным и серьёзным. Чёрные кудри растрепались. — Ты где будешь спать? — спросил Майк. — Ну… — Уилл оглянулся на гостиную. — Диван занят. На полу места нет, так как Дастин рассыпал там попкорн. Думаю, я могу лечь в подвале на раскладушке. — В подвале холодно, — отрезал Майк. — И там сыро после ливня на прошлой неделе. Папа ещё не вызывал мастера. — И что ты предлагаешь? Спать в ванной? Майк замялся. Он почесал затылок, отводя взгляд. — Можешь у меня. Кровать довольно большая. Мы поместимся — прямо как в старые времена. Эти слова ударили Уилла под дых. Раньше они спали в обнимку, строили крепости из одеял, шептались о комиксах до рассвета. Но тогда это было невинно. Тогда Уилл не умирал от желания коснуться руки Майка каждый раз, когда они просто сидели рядом. — Майк, это… странно. Мы ведь уже не дети. — И что? — Майк вдруг шагнул вперёд, сокращая дистанцию. Его глаза блестели. Он был пьян? Совсем немного. Но достаточно, чтобы быть чуточку смелее. — Мы лучшие друзья, Уилл. Или уже нет? В голосе Майка прозвучала та самая нотка обиды и неуверенности, которую Уилл ненавидел, потому что она заставляла его делать всё, что Майк захочет. — Ладно, — выдохнул Уилл. — Ладно. Только чур одеяло не перетягивать. **** Комната Майка совсем не изменилась, но сейчас она казалась другой… меньше… интимнее… Они вошли, стараясь не шуметь. Майк закрыл дверь, отсекая звуки храпа Дастина. Тишина мгновенно стала более плотной, осязаемой. Майк скинул джинсы, оставшись в боксерах и футболке. Он делал это тысячи раз при Уилле, но сегодня почувствовал себя неловко. Он заметил, как Уилл поспешно отвернулся, стягивая свою одежду и натягивая большую спальную футболку, которую заранее вытащил из рюкзака. — Ложись к стенке, — скомандовал Майк, забираясь под одеяло. Уилл послушно нырнул на свою половину. Матрас прогнулся под их весом. Они лежали на спинах, глядя в тёмный потолок, на котором всё ещё висели фосфорные звёзды, приклеенные восемь лет назад. Между их телами было сантиметров десять, но Майк чувствовал тепло Уилла, которое было как раскалённая печь. — Майк? — тихо позвал Уилл. — М? — Круто провели время. Было… весело. — Ага, — Майк повернул голову. Профиль Уилла был едва различим. — Слушай… насчёт того, что сказала Макс. Он почувствовал, как Уилл напрягся. — Забудь. Она просто пыталась меня смутить. — Тот человек, — Майк сглотнул, горло пересохло. Алкоголь притуплял страх, но разгонял сердце. — Который тебе нравится. Почему ты думаешь, что он не поймёт? Уилл молчал долго. Майк уже подумал, что тот уснул или притворяется. — Потому что он дорог мне, — наконец произнёс Уилл, и его голос дрогнул. — И потому что он… нормальный. У него нормальная жизнь, нормальные планы. А я… я всё ещё тот странный зомби-мальчик… — Ты не такой, — Майк резко повернулся на бок, опираясь на локоть, нависая над Уиллом. — Прекрати так говорить. — Майк, не надо… — Нет, надо! — Майк понизил голос до яростного шёпота. — Ты самый нормальный из нас всех. Ты самый смелый. И если этот человек… если он этого не видит, то он идиот. — Он не идиот, — эхом отозвался Уилл, поворачиваясь к нему лицом. Теперь их лица разделяло всего ничего. — Он самый прекрасный человек во всём Хоукинсе. Майк замер. Его глаза, привыкшие к темноте, смотрели в глаза напротив. Майк видел влажный блеск этих глаз. Видел, как подрагивают ресницы. В голове щелкнуло. Пазл, который он пытался собрать, игнорируя очевидные куски, вдруг сложился. Он добрый, даже если сам этого не замечает. Упрямый до невозможности. Старается быть сильным для всех, хотя сам боится, что недостаточно хорош. И рядом с ним я чувствую себя настоящим. — Уилл, — выдохнул Майк. — Спи, Майк, — Уилл попытался отвернуться. Но Майк не дал. Он накрыл плечо Уилла ладонью, удерживая его. — Это я? Вопрос повис в воздухе тяжёлым камнем. Уилл зажмурился. Слеза скатилась по его виску, впитываясь в подушку. — Пожалуйста, не надо. Я не хочу тебя потерять. Я знаю, что ты не такой, я знаю, что тебе нравятся девочки, и я… я просто закрою эту тему, и утром мы… — Помолчи, — прошептал Майк. В этом не было злобы. Только паника и внезапное, ослепляющее осознание. Майк вспомнил всё. Как он ревновал Уилла, когда они не общались. Как ему было плевать на всё, когда Уилл пропадал. Как его физически ломало от расстояния между ними. Он называл это дружбой, братством, долгом. Но разве друг смотрит на губы друга, мечтая узнать, каковы они на вкус? Рука Майка скользнула с плеча Уилла на его шею, большой палец коснулся щеки, стирая мокрый след. Уилл распахнул глаза, в них был чистый ужас с отблеском надежды. — Майк? — Я идиот, — сказал Майк. — Я такой идиот, Уилл. Он наклонился. Медленно, давая Уиллу шанс оттолкнуть, ударить, сбежать. Но Уилл ничего из этого не сделал. Он судорожно выдохнул и чуть приподнялся навстречу. Их губы встретились. Это не было похоже на киношный поцелуй. Это было неловко, мокро и отдавалось пивом. Нос Майка уткнулся в щеку Уилла. Но в ту секунду, когда они соприкоснулись, внутри Майка словно взорвалась сверхновая. Весь мир сузился до этой точки. До горячих, мягких губ Уилла, до его руки, которая робко легла Майку на талию, сжимая футболку. Майк застонал куда-то в поцелуй, углубляя его, делая более настойчивым. Он почувствовал, как Уилл открывается ему, доверчиво и жадно, словно ждал этого всю жизнь. Собственно, так оно и было. **** Уилл проснулся от солнца, что било прямо в глаза. Шторы были не задернуты. Он лежал, уткнувшись носом в чью-то грудь. Худощавая рука обнимала его поперёк спины, прижимая так крепко, словно тот мог исчезнуть. Уилл медленно поднял голову. Майк спал. Его рот был слегка приоткрыт, волосы торчали в полном беспорядке, а на щеке отпечатался след от подушки. Он выглядел таким спокойным, таким домашним. Воспоминания ночи нахлынули волной: разговор, признание, поцелуй, ещё один поцелуй, и ещё… Тихий шёпот в темноте, когда Майк, задыхаясь, говорил какие-то глупости о том, насколько они были дураками, что не понимали очевидных вещей. Уилл осторожно, чтобы не разбудить Майка, попытался выбраться из-под его руки. Хватка тут же усилилась. Майк сонно проворчал что-то нечленораздельное и подгреб Уилла ближе, закинув на него ещё и ногу. — Майк, — прошептал Уилл, чувствуя, как щеки заливает краска. — Нам надо вставать. Ребята могут зайти. Майк приоткрыл один глаз — ещё затуманенный сном. — Дверь заперта, — хрипло сказал он. — Я проверял дважды, — произнёс Майк и потянулся. — Доброе утро, Уилл. — Доброе, — сердце Уилла колотилось как бешеное. — Мы… мы будем говорить о том, что теперь между нами? Майк закрыл глаза и ткнулся лбом в плечо Уилла. — О чём? О том, что я влюблён в своего лучшего друга уже фиг знает сколько времени, но был слишком занят, пытаясь быть "нормальным", чтобы это понять? Уилл задохнулся. — Ты… влюблён? Майк снова открыл глаза. Теперь в них не было сна. Только серьёзность. — Да. И если ты думаешь, что я позволю тебе теперь сбежать или спрятаться, ты ошибаешься. Мы сошли с ума вместе, Уилл. Вместе. Снизу, с первого этажа, донесся грохот падающей кастрюли и вопль Дастина: «Кто сожрал весь бекон?!» Майк поморщился. — Проснулись. Уилл тихо засмеялся. Страх ушёл. Осталось только чувство невероятной лёгкости. — Нам надо спускаться. — Ещё пять минут, — Майк снова притянул его к себе, сладко чмокая в центр губ. Уилл уткнулся лицом в шею Майка, вдыхая его запах, и наконец-то, впервые за много лет, почувствовал что он на своём месте. — Пять минут, — согласился Уилл, закрывая глаза. — И… тебе, наверное, надо будет объясниться перед ребятами, почему у тебя на шее засос. Майк резко распахнул глаза и схватился за шею. — У меня что?!