НОВОГОДНИЙ ЭФИР

ਮ০ᗷ০୮০∂ዘuú ℈ቅuρ

За окном кружился снег и медленно укутывал землю в белое покрывало. Ким Тэхëн сидел на кухне, обхватив своими длинными пальцами чашку с остывшим какао, и смотрел, как хлопья тают на темном стекле. В квартире всё ещё пахло корицей и имбирным печеньем,которое ещё утром испёк Ким. Классический аромат декабря. Его собственный нежный, сладковатый запах спелой клубники со сливками, обычно такой уютный, сегодня казался ему слишком приторным. — Снова зарëванный? — Раздражающе бодрый голос Сокджина вывел его из оцепенения,а в воздухе тут же повис свежий, бодрящий шлейф лимона и мяты — аромат альфы. Тэхён даже не повернулся. Он слышал, как его брат скинул в прихожей ботинки, промокшие от снега, и направился на кухню. — Я не зареванный, — буркнул Тэхён. — Я просто думаю. — Думать о Чон Чонгуке — это национальный вид спорта для тебя? — Сокджин взял со стола печенье и развалился на стуле напротив, его альфийский запах стал ярче и настойчивее. — Он все так же прекрасен, недостижим и не знает о твоем существовании. Тэхён поморщился. Сокджин был прав, и от этого было еще больнее. Его чувство к звезде альфе, Чон Чонгуку, было давним, мучительным и абсолютно безнадежным. Он видел его на сцене — сияющего, красивого, идеального. Тэхён даже представить не мог, какой аромат может исходить от такого человека. Наверное, что-то столь же величественное и недоступное, как гроза или океанский бриз. Тэхён был всего лишь графическим дизайнером с хронической неспособностью заговорить с альфами, которые ему нравились. — Он сегодня давал концерт, — тихо сказал Тэхён. — Я видел сторис. — И снова твой вечер испорчен, — Сокджин вздохнул, но в его глазах мелькнула непонятная искорка. — Слушай, у меня сегодня важный эфир. Крутой гость. Так что не жди меня к ужину. — Какой гость? — без особого интереса спросил Тэхён. — Сюрприз, — уклончиво ответил Сокджин, доедая печенье. — Секрет радиостанции. Ты же знаешь, мы подписываем бумаги о неразглашении. Тэхён лишь пожал плечами. Работа Сокджина на радио всегда была для него немного загадкой. Мир эфиров, интервью и знаменитостей казался таким далеким от его собственной жизни.

***

Через несколько часов Тэхён заводил свою машину. Ему нужно было забрать сухой корм для кошки из зоомагазина — хоть какое-то дело, чтобы не валяться на диване в самосожжении. Он включил радио, привычно настроив волну, где работал Сокджин. Из динамиков лился плавный голос его старшего брата. Сокджин шутил о погоде, рассказывал новости о музыке. Тэхён с лёгкой улыбкой вырулил на заснеженную трассу, и ему почти почудился в салоне знакомый запах лимона и мяты. Аромат, который как и голос Сокджина, всегда его успокаивал. — Ну что ж, дорогие слушатели, — произнес Сокджин, и в его интонации появилась особая, торжественная нотка. — Сегодня в нашей студии — человек-явление. Танцор, чьë тело рассказывает истории, певец, чей голос заставляет трепетать сердца. Пожалуйста, поприветствуйте — Чон Чонгук! У Тэхëна перехватило дыхание. Руки сами собой сжали руль с силой.Не может быть. Это шутка. Неудачная, злая шутка. Но следующий голос, который прозвучал в салоне, был тем самым голосом. Приятным, чуть глуховатым, с той самой медлительной, спокойной манерой речи, которую Тэхён знал по десяткам интервью. «Спасибо за приглашение, Сокджин-щи. Очень рад быть здесь». Тэхён ехал, не видя дороги. Он слышал, как они смеются. Слышал, как Сокджин задает умные, проницательные вопросы, на которые Чонгук отвечает охотно и подробно. Они говорили о новом альбоме, о творческом процессе, о планах на будущее. Они звучали как старые приятели. А Сокджин… Сокджин знал. Он знал, кто для Тэхëна Чон Чонгук. Он знал о годах тихого обожания, о стопке постеров в ящике стола, о песнях, которые Тэхён слушал, когда ему было особенно одиноко. И он ничего не сказал. Не позвал. Не предупредил. Не шепнул: «Эй, Тэ, включи радио сегодня, тебе понравится». Это было предательство.

***

Тэхён не помнил, как доехал до дома. Он стоял в их общей гостиной, трясясь от гнева и обиды, его клубничный аромат стал кислым, когда на пороге появился сияющий Сокджин, неся с собой шлейф холодного зимнего воздуха и все той же предательской свежести. — Ну как тебе мой сюрприз? — весело спросил он, снимая пальто. — Слышал эфир? Я же говорил, гость крутой! Он, кстати, очень милый вживую, совсем не зазна.... — Почему ты не сказал? — перебил его Тэхён. Его голос дрожал, сдерживая слёзы. Сокджин замер. — О чем ты? — Ты знаешь о чём! — крикнул Тэхён. — Ты сидел с ним в одной комнате, дышал с ним одним воздухом, говорил с ним, а я… я даже не заслужил предупреждения? Я узнал об этом из радиоприемника, как какой-то случайный слушатель! — Тэ, успокойся, — Сокджин попытался подойти ближе, но Тэхён отступил, как от чумного. — Это была работа! Я не мог тебе рассказать. Конфиденциальность! — Не врать! — голос Тэхёна сорвался. — Ты мог бы шепнуть мне на ухо! Ты мог бы прислать смс! Ты мог бы сделать для меня что-то, хоть что-то! Но тебе даже в голову не пришло подумать о моих чувствах! Тебе просто было весело проводить время со звездой, пока твой младший брат продолжал быть посмешищем со своей безнадежной любовью! — Ты не посмешище! — возмутился Сокджин, — Но ты ведешь себя как ребенок! Я не обязан сообщать тебе о каждом своем госте! Твоя одержимость Чонгуком — это твоя проблема, а не моя! Эти слова ранили ещё сильнее. — Значит, я твоя проблема, — прошептал Тэхён, и слёзы всё таки пролились. — Понял. Хорошо. Он развернулся и ушёл в свою комнату, громко хлопнув дверью.

***

Следующие несколько дней в квартире царила ледяная тишина. Они пересекались в коридоре, не глядя друг на друга. Сокджин пытался заговорить, оставлял на столе кофе и записки, но Тэхён игнорировал его. Боль была слишком глубокой. Это не было просто упущением, это означало, что его чувства ничего не значили для человека, который был его старшим братом. Сокджин понял это, глядя на спину Тэхёна, отворачивающуюся от него. Он понял, что совершил чудовищную ошибку. Он был так увлечен своей важной ролью радиоведущего, так горд, что заполучил такое интервью, что забыл о самом главном — о сердце младшего братика-омежки. Исправить это словами было уже невозможно. Нужен был поступок. Жест. Нечто большее, чем просто «извини».

***

В канун Нового года, когда напряжение достигло пика, Сокджин не выдержал. Он постучал в дверь комнаты Тэхёна и, не дожидаясь ответа, вошёл. В руке он держал длинный конверт из плотной бумаги. — Я не прошу прощения словами, — тихо сказал Сокджин, положив конверт на стол перед Тэхёном. — Слова ничего не стоят. Но я прошу дать мне шанс все исправить. Тэхён молча смотрел на конверт. — Открой, — настаивал Сокджин. Внутри лежали два билета. Не просто билеты, а произведения искусства. «Приглашение на Новогодний Бал-Маскарад», — было выведено изящным золотым шрифтом. — Что это? — хрипло спросил Тэхён. — Самый престижный новогодний бал в городе, — объяснил Сокджин. — Только по приглашениям. Туда придут артисты, музыканты… и главный приглашённый гость — Чон Чонгук. Сердце Тэхёна заколотилось. — Зачем? Чтобы я снова мог на него пялиться издалека? — Нет, — Сокджин подошел ближе. — Это маскарад, Тэ. Ты будешь в маске. Ты будешь таинственным незнакомцем. Никто не узнает тебя. Ни он, никто. У тебя будет шанс подойти к нему, заговорить, просто быть рядом. Не фанатом, а равным. Ненадолго. Это было безумием. Рискованным, пугающим и самым прекрасным предложением, которое он когда-либо слышал. — Я пойду с тобой, — добавил Сокджин. — Как твой щит. Как твой друг. Если захочешь, конечно. Тэхён взял билеты в руки. Это был не сон. — Хорошо, — прошептал он. — Я пойду.

***

Зал сиял. Хрустальные люстры отражались в полированном паркете, а гости в роскошных костюмах и изысканных масках напоминали ожившие картины прошлого. Тэхён чувствовал себя Золушкой, но без уверенности в счастливом финале. Его маска, украшенная темным кружевом и перьями скрывала лицо. А длинные кружевные манжеты скрывали дрожь в руках. Сокджин, в маске цвета воронова крыла, стоял рядом, положив ему руку на плечо: «Дыши, Тэ. Ты выглядишь потрясающе. Он здесь». Чон Чонгук. Он стоял у высокого окна, беседуя с кем-то, в безупречно сидящем черном костюме. Его маска была минималистичной — серебристая полоска, закрывавшая только глаза, но под ней угадывались те самые черты, которые Тэхён знал наизусть. — Иди, — мягко подтолкнул его Сокджин. Сделав шаг, Тэхён почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он подошел ближе, поймав взгляд Чонгука. Альфа слегка кивнул, заканчивая разговор, и его собеседник удалился. Тэхён стоял рядом, не в силах вымолвить слово. — Прекрасный вечер, не правда ли? — вдруг сказал Чонгук. Его голос был тише и мягче, чем в эфире. — Да, — выдохнул Тэхён. — Волшебный. Они заговорили. Сначала о бале, о музыке, о декоре. Потом разговор потек сам собой. Тэхён, скрытый маской, забыл о своей застенчивости. Он шутил, рассказывал что-то об искусстве, и Чонгук слушал его, внимательно глядя сквозь прорезь маски. Он смеялся, и его смех был искренним. — Знаете, — вдруг сказал Чонгук, — обычно на таких мероприятиях всё кажется таким фальшивым. Но с вами как-то по-другому. В этот момент оркестр заиграл медленный вальс. — Можно пригласить? — внезапно спросил Чонгук. Тэхён лишь кивнул, боясь, что его голос его выдаст.

***

Они кружились под музыку. Их ароматы смешались. Глубокий, горьковатый, пьянящий запах свежемолотого кофе, смешанный с чем-то домашним и тёплым. Аромат Чон Чонгука, который бодрит и согревает одновременно. И сладкий Тэхёна, запах клубники со сливками. Это было идеальное сочетание. Тэхён забыл обо всем. Было только здесь и сейчас: музыка, тёплое касание и это головокружительное ароматное слияние. Рука Чонгука была теплой и твёрдой на его талии. Тэхён больше не думал о Сокджине, о ссоре, о годах тоски. Только тепло другого тела и темные, внимательные глаза, смотрящие на него сквозь серебристую маску. — Я бы хотел увидеть, кто скрывается за этой загадочной маской, — тихо произнес Чонгук, когда музыка стихла. Внезапно прозвучал бой курантов. Раз, два, три… Все взоры устремились на огромные часы. Начался обратный отсчет до Нового года. «Десять… девять… восемь…» Чонгук не отпускал его руку. «Три… два… один! С Новым годом!» Зал взорвался аплодисментами, криками, смехом. Люди снимали маски, обнимались, целовались. По традиции, в полночь нужно было снять маску и поцеловать того, кто рядом. Чонгук улыбнулся и медленно, не сводя с Тэхёна глаз, снял свою серебристую полоску. И он был так же прекрасен вблизи, как и на сцене. Ещё прекраснее. — С Новым годом, — сказал он. Тэхён почувствовал, как загорелись его щёки. Он медленно поднял руку и снял свою кружевную маску. Он видел, как в глазах Чонгука мелькнуло удивление, а затем — теплое, настоящее любопытство. Он не отшатнулся. Он не ушел. — Меня зовут Тэхён, — прошептал омега. — Ким Тэхён. Чонгук улыбнулся, это была совсем не та улыбка, которую он дарил камерам. Она была мягкой, заинтересованной. — Очень приятно, Тэхëн-щи. Я Чонгук. Он не отпускал его руку. А через зал, стоя у колонны и наблюдая за ними, Сокджин скромно улыбался. Он видел, как Тэхён улыбается. Бал только начинался, а его младший братишка уже получил свой новогодний поцелуй. Пусть даже пока только в щёки.