Когда солнце выбирает тебя

Загородный дом утопал в предзакатном золоте. Воздух был наполнен запахом сосен и свежести от близкого озера. После шумного дня с играми и смехом ребят, наступило время затишья. Уён наблюдал из окна, как Сан, улыбаясь, отказывает Минги и Юнхо, желавшим присоединиться к вечерней прогулке. — Пойдем только вдвоем, ладно? — его голос, мягкий, но настойчивый, достиг Уёна. Тот почувствовал привычное щемящее тепло в груди – и тут же знакомую колючую тень. Ревность. Она была его немой спутницей. Каждый раз, когда Сан легко обнимал другого участника, заразительно смеялся над чьей-то шуткой или просто слишком долго задерживал взгляд на ком-то еще, Уён ощущал холодный камень внутри. Он был собственником. Не в плохом смысле – не в желании запереть или контролировать. Просто... Сан был его солнцем. Его тихой гаванью. И мысль, что этот свет так же ярко светит другим, что эту гавань могут посетить чужие корабли... Она сводила его с ума. Но Уён был мастером маскировки. Его лицо оставалось спокойным, почти невозмутимым, лишь в глазах, если приглядеться, мелькали искорки чего-то напряженного, дикого. Они вышли. Воздух у озера был прохладнее, прозрачнее. Первые звёзды зажигались в темнеющей бирюзе неба. Сан шёл рядом, его плечо иногда касалось плеча Уёна, и каждый раз от этого прикосновения по спине Уёна пробегали мурашки. Они молчали, слушая шелест камышей у берега и плеск воды. Тишина между ними была комфортной, наполненной не сказанными вслух словами. — Как же здесь хорошо, правда? – наконец произнёс Сан, останавливаясь и вдыхая полной грудью. Его глаза сияли, отражая последние лучи солнца. — Так тихо. Как будто весь мир остался там... – Он махнул рукой в сторону дома. Уён кивнул, его взгляд прикован к профилю Сана. — Да. Только мы и озеро. – *И мои мысли, которые грызут меня изнутри,* – добавил он про себя. Он вспомнил, как сегодня утром Сан, смеясь, повис на Ёсане, как потом долго шептался о чем-то с Сонхвой... Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Сан повернулся к нему, и его улыбка вдруг стала чуть менее беззаботной. Он уловил что-то в напряженной линии плеч Уёна, в слишком пристальном взгляде. — Уён-а? Все в порядке? – спросил он тихо, шагнув ближе. Его голос был как бархат, обволакивающий и теплый. Уён отвёл взгляд, уставившись на темную воду. — Конечно. Почему нет? - Голос прозвучал резче, чем он хотел. Сан не отступил. Он осторожно коснулся руки Уёна. — Ты сегодня... какой-то отстраненный. Весь день. Как будто злишься. – В его глазах читалось искреннее недоумение и лёгкая тревога. Он 'действительно' не понимал. Для Сана его любовь к другим участникам была такой же естественной и безграничной, как дыхание. Он не видел в этом угрозы, не понимал, почему это может ранить Уёна. Это непонимание, эта чистота... они обожгли Уёна сильнее любой подозрительности. В нем что-то надломилось. Маска дала трещину. — Я не злюсь, – пробормотал он, все еще глядя на воду. Голос дрогнул, — Я... я просто... Слова застряли в горле. Как объяснить этот тёмный вихрь внутри? Как сказать, что вид Сана, счастливого с кем-то другим, даже если этот "кто-то" – их брат по группе, их семья, вызывает в нем почти животную боль? Он боялся показаться глупым, эгоистичным, ненормальным. — Просто что, Уён-а? – Сан подошёл ещё ближе, теперь они стояли лицом к лицу. Его взгляд был полон такой нежности и терпеливого ожидания, что Уёну стало стыдно за свои мысли. Но остановиться он уже не мог. — Просто... мне тяжело, – вырвалось у него, тихо, сдавленно. Он все еще не смотрел на Сана. — Когда ты... когда ты так легко со всеми. Когда ты смеёшься с ними, обнимаешь их... Мне кажется, что я... что я не особенный. Что я теряю тебя. – Он замолчал, сглотнув ком в горле. Признание, вырванное наружу, оставило его ощутимо голым и уязвимым. Наступила тишина. Только крик далекой птицы нарушал покой озера. Уён боялся поднять глаза. Боялся увидеть осуждение, непонимание, смех. Вместо этого он почувствовал тепло ладоней на своих щеках. Сан осторожно повернул его лицо к себе. Его глаза были широко открыты, в них не было ничего, кроме глубокого, пронзительного понимания и... боли? Боли за Уёна. — О, Уён-а... – прошептал Сан, и его голос звучал так нежно, что у Уёна навернулись слезы. — Ты... ты ревнуешь? Из-за меня? К ребятам? Уён не смог ответить, лишь кивнул, глядя куда-то. Стыд и облегчение боролись в нём. Сан мягко провёл большим пальцем по его щеке, смахивая непрошеную слезинку. — Ты глупый, – сказал он, но в его тоне не было ни капли упрёка, только бесконечная нежность. – Ты самый особенный. Всегда. Ребята... они мои братья. Моя семья. Я люблю их. Но ты... – Сан сделал паузу, ища нужные слова, его взгляд стал еще глубже, еще искреннее. – ...Ты – это ты. Ты – мой Уён. Мой партнер. Тот, с кем я хочу вот так молчать у воды. Тот, чьё молчание я понимаю. Тот, чьё настроение я чувствую кожей. Разве ты не видишь? Сан прижал ладонь Уёна к своей груди, прямо над сердцем. Уён почувствовал его сильный, ровный стук. — Они здесь, – Сан показал на дом. – А ты... ты здесь, – Он прижал руку Уёна сильнее. – Понимаешь? Ты внутри. В самой сердцевине. Никто не может занять это место. Никогда. Слова Сана, простые и такие искренние, падали, как теплый дождь на иссушенную землю ревности Уёна. Они не обесценивали его чувства, не смеялись над ними. Они просто... объясняли. Любили. Принимали его тёмного, сложного, собственника – и все равно называли своим. Уён наконец поднял глаза. Взгляды встретились. В тёмных глазах Уёна отражался весь мир – озеро, звезды, и только один Сан. В глазах Сана горела такая уверенная, спокойная любовь, что все сомнения, все колючки ревности начали таять, как иней под утренним солнцем. Он не сказал ничего. Не нужно было. Он просто шагнул вперёд и обнял Сана, прижавшись лбом к его виску. Сильно, почти до боли, вкладывая в это объятие весь свой страх, всю свою потребность, все облегчение. Сан ответил ему сразу, обвив руками его спину, крепко и надежно. Его пальцы нежно вцепились в ткань куртки Уёна. — Я никуда не денусь, глупый, – прошептал Сан ему в волосы, его дыхание было теплым на коже Уёна. — Я твой. Всегда. Просто... позволь мне любить их тоже. Потому что они – часть меня. Но ты .. ты – причина. Они стояли так долго, слившись в одно целое на фоне темнеющего озера и первых звёзд. Мир сузился до точки соприкосновения их тел, до звука их дыхания, смешавшегося в один ритм. Ревность Уёна не исчезла полностью – это было частью его натуры. Но она больше не жалила ядовито. Она была усмирена этим объятием, этими словами, этой абсолютной, тихой уверенностью Сана в их связи. Когда они наконец разъединились, чтобы идти обратно, Уён снял свой теплый шарф и молча обмотал им шею Сана. Тот улыбнулся, его глаза блестели в полумраке. — Не замерзнешь? – спросил Сан, касаясь шерстяной ткани. — С тобой рядом? – Уён позволил себе редкую, настоящую улыбку. она была немного неуклюжей, но невероятно теплой. он взял Сана за руку, их пальцы сплелись естественно, как будто так и было задумано. – Я в огне. Они пошли обратно к дому, к свету и смеху их друзей. Но теперь Уён шёл спокойно. Он нёс в ладони руку Сана, а в сердце – его слова: "Ты внутри. В самой сердцевине." И этого было достаточно. больше чем достаточно. это было все. Их тихий берег, их понимание, их любовь – разная, но настоящая. и нежная, как первый луч солнца на воде.