Механическое сердце.

Эти несколько дней проведенных дома у Перуэр, Марионетке определенно понравились. Решать сканворды, читать книги... да даже помогать с готовкой девушке нравилось. Как и слушать рассказы вдовы про её детей. Тем временем весна полноправно входила в свои права. Май радовал горожан необычайной теплотой, которой до этого года ещё не бывало в это время. Погода так и манила идти на улицу гулять, Сандроне часто слышала как на детской площадке развлекались школьники и детсадовцы. От такой теплоты, как будто и Перуэр стала добрее и открытие. Так, прошло три дня дома у домохозяйки, девушке определенно тут нравилось. И вот, очередное утро. Открыв глаза, после осознания того что Перуэр её снова включила, она как всегда заметила отсутствие хозяйки на раскладушки. Лениво натянув тапочки на ноги, девушка встала потягиваясь, посмотрела в большое зеркало напротив окна. Милое фарфоровое лицо ничем не изменилось. Всё так же улыбка на нем заставляла казаться его кукольным, хотя теоретически таким оно и являлось. Тем временем, Перуэр шумела на кухне, разговаривая по телефону. Сандроне сразу угадала запах блинчиков. — Ага, ага ... сегодня приедешь? Хорошо, хорошо.... — Говорила Перуэр по телефону, обмакивая сковородку маслом. — А, доброе утро, Куколка. — Доброе. Марионетка села за стол, сложив руки и дожидаясь когда женщина закончит разговаривать. Закончив звонок, хозяйка отложила телефон, наливая тесто для блинов на сковородку. — Сегодня приедет Коломбина, помнишь её? Настроение Сандроне сразу ухудшилось. Их последняя встреча закончилась не на позитивной ноте, да и в принципе девушки явно не сошлись характером (по крайней мере, так думала сама Марионетка). Поэтому, то, что вечер, который казалось бы мог прекрасно пройти в разговорах и чаепитиях с Перуэр оборвался. — Не строй сразу кислую мину, Куколка. Рано.

***

День в подготовке прошел очень быстро. Не то чтобы Перуэр планировала надраивать дом, просто приготовила еды и разложила вещи, которые и так всегда были на своих местах. Сандроне дошила своё новое платье, поэтому решила надеть именно его, надеясь на то чтобы эта "выскочка" (по её мнению) не попросила его поносить. Да и с другой стороны, сегодня Пулонии не было, и это платье она сшила себе сама, поэтому она ни за что не отдаст его никому. Платье имело черную юбку, как и любит швея, до колен, с вырезом под которым виднеется белая полупрозрачная юбка. Всё такой же черный корсет стягивает талию. Лиф и короткие рукава белого цвета. Ключицу покрывает белая сеточка. На шее черный чокер. На ноги Марионетка надела белые гольфы, что придают ей ещё больше детского наивного игрушечного вида. Бело-черный чепчик. Волосы распущенны и красиво уложенные, умелыми руками Перуэр. И вот, наступил вечер. Раздался звонок домофона, улыбаясь, дохозяйка пошла открывать дверь. Примерно через минуту, стуча каблуками по кабелю лестницы, на пороге квартиры стояла Коломбина. Волосы распущенны, на глазах как всегда серебряная повязка. Платье чуть выше колен, с длинными рукавами, и изображением луны на груди. Ключица открыта. На шее украшение в виде ожерелья с белыми бусинами. — Здравствуй, дорогая. — Положив руку на грудь, улыбаясь сказала актриса. — Привет. — Коломбина обняла Перуэр, что была выше её на голову. — Мх... я не могу дышать... Перуэр. Смеясь, домохозяйка отпустила девушку. Пока она снимала и вешала её куртку, Коломбина пошла уже по знакомому коридору на кухню. — О, какие люди в Голливуде!~ — Улыбка Коломбины стала ещё шире.— Здравствуй, Куколка. Скрестив руки под грудью, Марионетка фыркнула закидывая ногу на ногу. — Ага, и тебе — Угрюмо говорила она отводя взгляд из под полузакрытых век. — На нашей прошлой встрече мы так и не попрощались нормально, ты та-ак быстро убежала... Из Коломбины вылетел короткий лёгкий смешок, без намека на призрения и желание насмехаться. — Голубка, ты руки помыла? — Спросила Перуэр заходя на кухню и возвращаясь к плите. — Ой, прости, милая, я так разговорилась с нашей Куколкой что совсем забыла. Сейчас приду. Накрыв белой скатертью большой стол для особых случаев в гостиной, Перуэр стала раставлять разные блюда, что до этого заставляла готовить вместе с Сандроне. Соленые огурцы, курица, помидоры, капуста, салат... Казалось, приехала ведь всего одна гостья, а хозяйка уже устроила настоящий пир не хуже чем в первый раз. Она даже не забыла поставить посередине стола букет цветов. Включив какую-то неинтересную передачу на телевизоре, девушки сели втроём за стол. Разговоры Перуэр и Коломбины заполнили гостиную, как вдруг раздался звонок в домофон. — Ой, я совсем забыла тебе рассказать, Куколка, приедет же ещё и Розалина, вернее, уже приехала. Встав из-за стола, Перуэр пошла в коридор, пока на диване Голубка придвинулась ближе в Марионетке. — Мм...что ты хочешь?.. — Спросила напряжённая Сандроне отводя взгляд к окну, подъедая один из салатов. — Хм, ничего, просто изучаю твоё лицо... Ты такая милая когда сердишься... — И ничуть я не милая! И вообще, лучше ешь! Снова тихонько посмеявшись, Коломбина всё таки продолжила есть, не забывая подсаживаться ближе к Марионетке, когда та пытается отодвинуться. — Оо, Куколка, Голубка! — Радостно сказала только что вошедшая Розалина. Она была одета в красное платье с глубоким декольте, как и любила вдова. На красных высоких лабутенах. — Руки помыла? Тогда скорей садись, пока курица не остыла. Все вчетвером они наконец-то расселись. Коломбина и Сандроне сидели на диване, тогда как Перуэр и Розалина на стульях друг напротив друга. В основном, разговаривали вдовы и Коломбина, тогда как Марионетка отмалчивалась. Она бросила взгляд в окно, где небо ещё не потемнело, и имело красивый насыщенный темно-голубой оттенок. На площадке лишь двое человек качались на качелях, где-то там на дороге проезжали неспешно возвращающиеся домой на машинах и на трамваях. — Куколка, а ты чего молчишь? Расскажи хоть, как сама? — Спросила Роза насаживая на вилку кусочек мяса. — Да так... Как обычно. Ничего нового... — О, я слышала что Пулония уехал в командировку. — Пролепетала актриса. — А куда? Ты не знаешь? — М...нет... — Ой, Арлекиша, а я тебе не рассказывала про..? — Сменила тему разговора Розалина используя свою любимую кличку для Перуэр. Прошел примерно час. Сандроне единнвственное что делала — ела. Ну а что ещё, спрашивается? Да и не могла она спокойно разговаривать пока её испепеляла хоть и не взглядом, но девушка с крыльями на голове, хоть и сценическими. Немного расслабиться ей удалось, когда с полным животом еды она вышла на балкон. Держась одной рукой за ограждение, а другой за живот, она бросала на улицу немного призрительный, но всё же уставший взгляд. — О, и ты здесь. — Улыбаясь, неожиданно за спиной появилась Коломбина, от чего Марионетка чуть вскрикнула. — Ой, прости, я тебя напугала? Девушка села на табурет, подобрав ноги, обхватив их руками и положив голову на колени. — Арлекиша так прекрасно готовит...но ты ведь должно быть, помогала ей, я права?.. — А что? Что-то не понравилось? — Напряглись Сандроне. — Нет-нет! Что ты. Мне всё очень понравилось. Они примерно минуту смотрели на закат на небе, хотя как сказать, смотрела только одна...вторая разве что, чувствовала. — Слушай... — Наконец-то начала Коломбина. — Во время нашей прошлой встречи, я по моему тебя обидела, прости пожалуйста... Я ведь не думала что это так тебя заденет... Что-то вдруг ёкнуло в душе Сандроне. Чего-чего, а извинений, да и тем более таких внезапных она сейчас не ожидала услышать. С другой стороны, это ведь она виновата. Это ведь пустяк... Не стоит быть такой жадной, правда? — Да ладно... Подумаешь... Столько ведь времени прошло, так какая разница... — Кое-как сказала Марионетка, начиная приглаживать свою челку чтобы успокоиться. — Правда, прости меня, Кукол...нет, Сандроне. После этих слов, девушка уже точно не могла обижаться. Хоть ей и очень сильно хотелось быть всё такой же холодной язвочкой, которая пыталась бы вывести из себя Коломбину, которая на её выходки только тихонько смеётся и улыбается, сейчас быть такой у неё совсем не выходило. Все возможные колкости куда-то испарились. Они ещё долго смотрели на закатное небо, пока солнце медленно опускалось за горизонт. В душе у Сандроне была почему-то какая непонятная, но приятная пустота, и не хотелось, чтобы она заканчивалась.