12 лет спустя

Крайстчерч, Новая Зеландия, 1999 год. Было уже около полудня, когда я пришёл к большому многоквартирному дому. ~ Надеюсь с адресом меня не обманули. ~ Я зашёл в подъезд и довольно быстро поднялся до квартиры с нужным номером. Я волновался так, что ладони вспотели. Ёлки, я даже не знаю с чего начать. «Так, спокойно». – говорил я сам себе. Немного помявшись перед дверью, я всё же решился позвонить, однако этого не потребовалось. Дверь открылась, едва не ударив меня по носу. В проходе показалась миловидная женщина невысокого роста с тёмными волосами. На вид ей было чуть за сорок. – Здравствуйте, а вы кто? – спросила она. – Ээ…Я…Здравствуйте, я Оливер Смит, журналист из Канады. – сказал я. – Я ищу Виктора Сэлига, мы договаривались о встрече. – Сейчас, подождите. – женщина развернулась и крикнула в коридоре. – Дорогой, к тебе пришёл какой-то молодой человек. Говорит, что журналист из Канады, и ты с ним договаривался о встрече. – Пусть войдёт! – послышался мужской голос. Женщина кивнула мне. Я шагнул внутрь просторной и прихожей. – Я пошла. Скоро вернусь! – крикнула женщина. – Счастливо! – сказал тот же мужской голос. За мной захлопнулась дверь. На секунду я даже растерялся. Незнакомая квартира показалась довольно большой и хорошо обставленной. – Обувь оставь в прихожей. Там же возьми тапочки и иди в столовую. – буквально приказал мужчина. Сказал он это на чистом русском, а не на английском, ставшем мне почти привычным уже. Я быстро переобулся и по коридору зашёл в столовую. Все двери в квартире были открыты, так что сориентировался я сразу. Столовая была соединена с кухней посредством арки и чего-то, что напоминало барную стойку. На стене висело несколько пара портретов и пейзажей. Она представляла из себя комнату с большим столом и шестью стульями. За одним из них сидел мужчина, читавший газету. Из-за неё я не видел лица, только загорелые руки и закатанные рукава красной рубахи. – Когда со мной связались из новозеландского филиала, и сказали, что какой-то канадский журналист настойчиво ищет со мной встречи, я хотел сразу отказаться и всех послать куда подальше. – сказал мужчина, по-прежнему скрывая лицо за газетой. – Но потом мне сказали имя этого журналиста, и я кое-что вспомнил. Он убрал газету, и я увидел лицо, которое видел больше десяти лет назад. Хотя и запомнил, наверное, на всю жизнь. ~ А он, однако, постарел. ~ Всё такое же загорелое лицо с небольшими шрамами. Когда-то тёмные волосы уже перемешались с седыми. Однако, в этом человеке всё ещё чувствовалась сила и готовность к действию. Не знаю, в чём это выражалось – то ли во взгляде, то ли в мускулистых руках, то ли ещё в чём-то. – Как вижу, ты получил моё письмо. Только я одного не могу взять в толк. Зачем ты так настойчиво искал со мной встречи, что пошёл на заключение контракта с синдикатом, в котором я и сам служил? Зачем ты приехал, Николай? ~ Давно меня так не называли. ~ – Я хочу поговорить с вами, Виктор. – сказал я. – Чего? – удивился Виктор. – Нет подожди-подожди. Ты хочешь сказать, что связался с синдикатом, отвалил им, наверное, неплохую сумму, проделал долгий путь через Тихий океан, чтобы…тупо поговорить? – Я понимаю, как это звучит, но это так. Понимаете, недавно у меня кое-что случилось и… – Да ты хоть сядь. В ногах-то правды нет. Я сел подле него и продолжил: – Так вот почти два года назад я попал в аварию. Жена всегда говорила, что никудышный водитель. Пока лежал в больнице, всё думал «А что я сделал в своей жизни?». Я понял, что должен успеть закончить некоторые дела, дабы мог спокойно умереть. Когда меня выписали, я набросал целый список. На сегодняшний день я выполнил почти всё. Кроме одного, наверное, самого сложного пункта. – И этот пункт я. – сказал мой собеседник. Я согласно кивнул. – Ну и зачем оно тебе нужно? – Виктор буквально сканировал меня взглядом. – Во-первых, я хочу, чтобы моя совесть наконец-то успокоилась. А во-вторых…А во-вторых, я хочу узнать человека, который когда-то спас жизнь мне, моей жене. Если бы не вы…– я вспомнил про своих детей. – В общем без вас меня бы сейчас тут не было. Можете считать меня психом или идиотом, мне всё равно. Однако, я очень хотел с вами встретиться. Виктор какое-то время просто сидел и пристально смотрел мне в глаза. Потом он откинулся на спинку стула и сказал: – Тебе повезло, что канадский филиал синдиката связался с новозеландским. Могли просто отказать и на этом всё бы закончилось. Разглашение личных данных, хоть и бывших, но всё же сотрудников – вещь нетипичная для организации, где я работал долгие годы. Много заплатил в Оттаве? – Двадцать тысяч зелёных. – Неплохо. Хотя я думал, что стою больше. – усмехнулся он. – Ладно уж, зря что ли пересекал океан. Глаголь давай, о чём ты хотел поговорить? – О вас. Расскажите о себе. – О себе? Знаешь, года три назад я думал написать автобиографию, но потом бросил эту идею. Николай, или как там тебя, этот разговор будет долгим. – Лично я не тороплюсь. Нет, если вам неудобно, то… – Да нормально всё. Тебе с самого начала рассказывать или как? – С самого начала. Вы когда-то упоминали, что выросли в штатах, но как вы там оказались не пояснили. – Ну что же, начну издалека. В 1920 году мой дед, Андрей Салихов, воюя на стороне Белого движения в чине прапорщика, вынужден был эмигрировать на Запад. Сначала он со своей женой, моей бабушкой, уехали в Швейцарию, а потом переехали во Францию, в город Бордо. Там у них родился сын, мой отец. Потом в тридцатые годы они эмигрировали в Америку. Там из-за американских бюрократов или сложности в произношении, дед поменял фамилию на Сэлиг. Насколько знаю, они за пару лет сменили несколько городов и множество работ, пока не осели в Портленде, штат Орегон. Когда началась Вторая Мировая, дед попал в тюрьму. Больше о нём ничего не было слышно. Отца не призвали из-за травмы ноги. Я же родился в 1947 году. – Вы ровесник АК-47, получается? – Хм, вроде того. Детство у меня было…Даже не знаю, как сказать…сумбурным: улицы, драки, школа, подработки, ярмарки. Отец постоянно пропадал, то на работе, то в барах. Мною занимались мать и бабушка. В школу я ходил, но всё больше любил гулять по улицам. В то время в Портленде было много всякого народу: поляки, немцы, ирландцы, китайцы, японцы, ну и русские, само собой. У меня были друзья с которыми я мог говорить только по-английски, позднее мне удалось подучить и другие языки. В особенности, мне удались мандаринский и японский. – Вы полиглот? – Можно сказать и так. Хотя в юности я не придавал этому большого значения. Ну, так вот. Хотя я с детства и привык к английскому, но родным считал для себя русский, да и дома говорили обычно на нём. Когда мне было одиннадцать, началась самая настоящая чёрная полоса: умерла бабушка и развелись родители, которые и до этого особо не ладили. Отец уехал в Чикаго, вроде, и больше я никогда его не видел, да не хотел видеть. Про мать вообще говорить нечего: отчимы сменяли друг друга постоянно, частые ругань и крики. Когда мне уже было пятнадцать, я подрался с очередным отчимом, вдрызг разругался с матерью и вылетел на улицу с фингалом. – Вас выставила на улицу собственная мать?! Да как же так можно? – недоумевал я. – Как оказалось это вполне возможно. Она ждала нового ребёнка, а я по-видимому был напоминанием о неудачном замужестве. В общем, с тех пор я с ней больше никогда не разговаривал. Я тогда стал жить у друзей, окончательно бросил школу, начал курить и работать на мебельной фабрике, где когда-то трудился отец. Денег постоянно не хватало. В шестнадцать, я взялся ещё и за работу ночного сторожа. Вот так и получилось, что днём я строгал мебель, а ночью её охранял. Хотя помимо денег была и ещё одна причина. – Какая же? – Родители друзей, у которых я жил, не очень одобряли то, что у них в доме завёлся ещё человек, который к тому же не платит аренду. Бывали на этой почве и ссоры. Тогда я подумал, что устроиться сторожем будет довольно практично: и денег больше заработаю и есть где поспать. Хотя денег всё равно не доставало. – Почему не хватало средств? Вы же на две работы устроились? – Потому что это была Америка 60-х. Неквалицированные рабочие получали тогда гроши. Спустя два года владелец фабрики решил обновить предприятие и купил какое-то новое оборудование. Потребовался водитель, а водителей не было: кто в полицейском участке, кто в больнице, а кто лежал с похмельем дома. Видишь ли, буквально накануне все водители нашей фабрики пошли в бар и устроили драку с байкерами. В итоге, когда встал вопрос о транспортировке, то доверить оказалось некому. Конечно можно было бы это доверить какой-нибудь транспортной фирме, но владелец фабрики был скрягой и ясно дал понять, что денег на такое нет. Тогда же он спросил, кто умеет водить грузовик и озвучил сумму. Узнав, что за два дня могу заработать сто двадцать долларов, почти не делая, я сразу согласился. – Вы успели получить права? – Ээ, нет. Но я хорошо общался с одним водителем, Джимом, он то мне и показал, как управлять грузовиком. В общем, дело казалось плёвым: съездить в другой город, забрать партию станков, привезти обратно и забрать свои сотню баксов. И я поехал. Половина пути прошла без приключений. Я приехал, помог погрузить оборудование в кузов, получил все бумаги и поехал обратно. Я решил нигде не останавливаться и ехал всю ночь. Было где-то часа четыре утра, когда до Портленда оставалось сорок миль. Я уже размечтался, как получу деньги, куплю себе новые брюки, сниму наконец недорогую комнату, может даже девочку какую-нибудь сниму. Но…случилось то, чего я не предвидел. Догадываешься о чём я? – Если честно, то не особо. Может вы кого-то встретили на дороге? – Нет. Я уснул. Я просто уснул за рулём. Машину тряхнуло на какой-то кочке, я проснулся, но было поздно. Машина уже летела в небольшую реку. Я тогда вымок, но на берег выбрался. Было пять утра. Я сидел на берегу этой мелкой реки, курил и смотрел на грузовик, наполовину ушедший под воду. Машине требовался ремонт. Оборудование в кузове, скорее всего, тоже испортилось. Я всё сидел и думал, как быть. Денег-то на ремонт машины и неустойку за груз у меня не было. Зато мне было восемнадцать, я был физически крепким и непритязательным. С собой у меня было пятнадцать долларов, дешёвая зажигалка, пачка сигарет и куча проблем. Я пешком дошёл до ближайшего городка. Там обратился к шерифу, и он отвёз меня в ближайший призывной пункт. – Вы попали в армию. – Да. 0-300, пехота. Первый месяц был, наверное, самый тяжёлый. Иногда я думал, что не выдержу такого. Временами мне даже хотелось покончить с собой. Ещё и этот сержант-инструктор Барнсби, редкостный говнюк; но чем больше я его ненавидел, тем больше он меня закаливал. Шёл 1965 год, и никто потом в учебке не удивился, когда почти всех отправили во Вьетнам. Ох, жуткое место. В первую неделю пребывания там, меня чуть не пристрелили, а опасность, казалось, ждала на каждом шагу. Буквально в первую неделю в меня прилетела пуля. – он указал на шрам на всём предплечье. – Повезло, мог и без руки остаться. Однако, там я понял на что способен. – Вы все два года пробыли на войне? – Больше, но до этого дойдём. В первый месяц пребывания в Индокитае, я думал, что судьба решила забросить меня в самую жопу мира: постоянная жара; дожди, льющие целый месяц; вездесущий вьетконг; сраная М-16 постоянно клинит; смертельные ловушки и идиоты-командиры. Но прошёл месяц, другой, пятый и…привык как-то. Со временем мне доверили пулемёт, получил капрала, научился навыкам рукопашного боя и командованию небольшими отрядами. Курить бросил, когда из-за пачки сигарет меня чуть снайпер не подстрелил. Когда закончился срок службы, я заключил контракт. – Контракт? Зачем? – Ну…даже не знаю… Наверное, мне просто некуда было возвращаться. У меня было-то семь классов средней школы за плечами и абсолютное непонимание, что делать дальше. Возвращаться в штаты и опять горбатиться в три смены за гроши? Нет, спасибо. Там во Вьетнаме я был нужен, потому что я всё знал и умел, что от меня требовалось. А в Америке…Там я никому не был нужен, да и возвращаться не хотелось. Хотя победа над вьетконгом нам была не суждена, о чём говорили даже среди бывалых ветеранов. В общем, остался я в этом Индокитае и даже поучаствовал в отражении наступления Тет. Понемногу жизнь улучшилось: я получал хорошее жалование, ходил в отпуска и имел какие-никакие выходные. Во время одного из отпусков я возвращался на съёмную квартиру и увидел, как трое вьетнамских подростков «прижали» какую-то парочку. Уже не помню, почему я ввязался за тех двоих, но гопники сами виноваты, что начали мне дерзить. Короче, уже через пару минут они валялись, ну а парочка состояла из вьетнамской проститутки и британского служащего, находящегося в командировке. С последним мы потом немного пообщались, а через пару дней он сам меня нашёл и попросил о приватной встрече. Якобы у него было какое-то предложение для меня. – И что же он предложил вам? – Он предложил мне контракт в частной военной компании с хорошей оплатой (в три раза больше, чем мой американский контракт) и переходом в британское подданство…Я думал над этим целую неделю. Конечно, я понимал, что опять придётся рисковать своей головой и отправляться непонятно куда, но… Даже стандартная зарплата казалась слишком заманчивой, а деньги я любил. Тем более мой американский контракт к тому времени уже заканчивался, и я не особо представлял куда двигаться дальше. Были мысли пойти в рейнджеры, но вообще было как-то…всё равно что ли, куда идти. Главное, чтобы были деньги. – И вы? – Я некоторое время подумал, взвесил всё и согласился на условия, которые мне озвучил Шон. Так звали того рекрутера. Приятный, кстати, человек был. – И что случилось потом? – Потом у меня закончился контракт в армии США, и я уехал в Лондон. Там я прошёл отбор и собеседование, а также очень быстро получил британское подданство. – Я правильно понимаю, вы решили сменить гражданство только из-за денег? – спросил я. – Мм…Да. В Америке мне ничего не светило, а так хоть какая-то перспектива. После получения всех документов и инструкций меня отправили на три месяца в тренировочный лагерь, под Кардиффом. – мой собеседник глубоко вздохнул. – Там я в основном делался упор на тактику и физ подготовку, плюс были курсы по рукопашному бою, маскировке и выживанию. В общем много чего полезного. Когда же курсы закончились началось распределение. Я просился в Африку, и вскоре меня отправили в Марокко. Оттуда меня кидали то в один регион чёрного континента, то в другой. – А почему вы хотели в Африку? – Денег хотел. За командировку или контракт в Африке платили такие суммы, о которых я раньше мог только мечтать. Однако, попав туда, я понял, почему так много платили. Жара днём и собачий холод ночью. Болезни. Я раза три едва не умер от малярии. Дефицит воды и еды. Постоянные вооружённые конфликты. Порой казалось, что войны там никогда не утихают. Полное презрение к людям. Но самое отвратное это, наверное, твои же собственные напарники. – Напарники? А что с ними? – Что с ними? Да больших моральных уродов, чем те ублюдки с которыми я там пробыл и представить невозможно. Эти отморозки…Я даже не знаю, где таких только откопали. В общем, они тоже составляли проблем, хотя ради денег готовы были на всё. – Неужели все были такими уродами? – Нет-нет. Были авантюристы; искатели приключений; люди, загнанные жизнью; кто-то, как я, пошёл только из-за денег; кто-то от закона скрывался. Разные были. – И чем же вы там занимались? – Ну чем может заниматься частная армия в перспективных, но нестабильных странах? Охраняли объекты, сопровождали грузы, обеспечивали безопасность организаций и частных лиц. Хотя, что греха таить, частенько приходилось вмешиваться в местные конфликты и разрешать их силой. Были, кстати, весьма специфические задачи. Однажды, нам поручили устранить с показательной жестокостью одного генерал, который намеревался поднять мятеж против центральной власти. Правительство заключило с нами такой контракт, потому что было слабо и не могло привлечь для этого армию или полицию, а этот генерал пользовался большим авторитетом. – Я так понимаю, контракт был выполнен? – Разумеется. Спустя две недели подготовки, мы совершили нападение на загородную виллу этого вояки. Это было довольно сложно, должен тебе сказать, даже когда мы обрубили ему связь. У генерала было куча охраны и два старых танка, вкопанных в землю. На нашей стороне были грубая сила, фактор неожиданности, чёткий план и отличная экипировка. Что-то, а снабжение у нас всегда было отличным. А генерал, действительно, был устранён вместе со всей семьёй, прислугой и охраной. Да, постреляли тогда знатно. Я нервно сглотнул: – Вы так об этом спокойно говорите, что мне не по себе. – Ты об убийствах? – Виктор не повёл и бровью. – Хм…Я ведь до Африки только этим и занимался три года и убивал не из-за личных мотивов, а чтобы выжить. Каждый зарабатывает, как может, и нечего меня осуждать и читать мне морали. Если хочешь рассказать очередную историю про слёзы ребёнка и ценность человеческой жизни, то иди на хрен. Я не скажу тебе ни слова и попрошу покинуть мою квартиру. – Виктор, я ведь не священник и не судья. Просто, слышать такое…немного непривычно. Понимаете? – Ну допустим. Ладно, о чём это я? Ах да, другой случай. Как-то нам поручили найти и устранить одного контрабандиста. Нас было шесть человек. Мы его искали почти месяц и наконец нашли. Как итог: из шести человек выжили только двое – я и один шотландец, которому оторвало ногу. Мы недооценили нашу цель. Ублюдок подготовил нам западню, а сам едва не сбежал в джунгли. И он бы скрылся там, если бы я не засадил ему пулю в колено. И то она потом ещё дёргался и пытался уползти. Только после того, как я оглушённый добрался до него и высадил в его тушу остаток магазина, он затих…Один из самых сложных контрактов, которые я когда-либо выполнял. В Африке я провёл четыре года безвылазно, а потом уехал с повреждённой психикой и большим количеством денег назад, в Британию и попросил отпуск. Когда я получил «добро» на отпуск, началось, то что и вспоминать не хочется, да и нечего. Я даже не знаю, что хуже: служба во Вьетнаме, командировка в Африку или три месяца так называемого отпуска в Лондоне. – Не понял. А что случилось в Лондоне? Вроде это спокойный город, один из крупнейших и богатых в Европе. – сказал я. – Я беспробудно пил, вот что случилось! – Виктор посмотрел куда-то в пустоту. – Даже не знаю почему так случилось. То ли дорвался, то ли крышу снесло. Чёрт его знает. Я пил, ходил по борделям, пробовал вещества, снова пил, просыпался в незнакомых местах, устраивал дебоши в пабах, пил. Лондон стал для меня настоящей клоакой, бездной, куда я падал. Так прошло три месяца. Я чуть не умер тогда. Хм…ирония какая-то: выжить после боёв и болезней в джунглях и пустынях, а умереть от алкоголя в крупном и «спокойном» городе. Дело дошло до того, что в очередной вечер я пьяным упал в реку. Я мог утонуть и умереть, но я так испугался за свою никчёмную жизнь, что мгновенно протрезвел. Я выбрался на берег и побрёл в своё квартирку. Тогда до меня дошла одна важная вещь. – Какая? – Мне надо быть в постоянном тонусе. Мне нужно было какое-то занятие, иначе я умру. Иными словами, я решил полностью отдаться работе, поэтому уже через неделю, после падения в реку, я паковал чемодан и летел в очередную командировку. – Снова в Африку? – Нет, в Камбоджу. Снова в Индокитай. После того отпуска в Лондоне, кстати, я почти не пью алкоголь. Да, к слову. – Виктор поднялся, прошёл на кухню и открыл холодильник. – Ты сок будешь? – Что простите? – не расслышал я. – Алкоголя дома держу, поэтому вот. – он дал мне банку консервированного апельсинового сока. – Спасибо. – Не за что. Тут входная дверь открылась и в коридоре показалась уже знакомая мне женщина с пакетом в руке. – Я дома. – сказала она. – Дорогой, куда телятину положить? – Оставь её в холодильнике. – ответил Виктор. – Я на ужин приготовлю, сейчас пока рано. – Хорошо. – Пошли, на балконе продолжим. – сказал мне Виктор и открыл балконную дверь. Я вышел вслед за хозяином квартиры. Светило солнце. С балкона открывался прекрасный вид на парк. – Я не хочу говорить обо всём этом при жене. – пояснил мой собеседник. – Она и так много знает. – Хорошо. – кивнул я. – Значит, вы отправились Камбоджу, но ведь там была гражданская война, разве нет? – Верно. Но мне было не привыкать. Единственное, что меня убивало это дефицит еды и постоянная влажность…Ненавижу Индокитай. Тогда в Камбодже нам пришлось отступать с боем до таиландской границы. Это был, наверное, самый тяжёлый марш-бросок в моей жизни. Много там парней полегло, выполняя контракты. Потом, в 1975-м, когда война там уже поутихла, меня отправили в Индию, заниматься охраной богатых клиентов и различных объектов. Платили там, конечно, меньше, чем в Камбодже и особенно в Африке, но я был в целом доволен. Наконец-то над головой не свистели пули и не нужно было перепахивать рожей землю. – Сколько вы там пробыли? – Почти два года. Потом были контракты в Сингапуре, Брунее и Тайване. В последнем я пробыл почти четыре года, обучаясь оперативной работе и конспиративной деятельности. В добавок, я учил ещё японский и корейский. – Конспиративная деятельность? Что вы имеете в виду? – Объясняю. Когда нужно выполнить ряд контрактов в стране, где у нашей компании нет возможности легально находиться, а выполнять заказы клиентов надо, то в дело вступает старая добрая резидентура. В страну присылается резидент, который руководит всем: контрактами, отчётностью, кадрами, деньгами и прочим. Конечно, у него есть заместители, у которых в свою очередь есть свои подчинённые. Иногда удаётся привлечь и внештатных работников. Хотя кому я это рассказываю, ты ведь сам был одним из таких. Помнишь? – Такое трудно забыть. – сказал я, потирая затылок. – Мне тоже. – Виктор сделал ещё глоток сока из своей банки. – Я прибыл в Японию в конце 1983 года, перед самым Рождеством. Честно говоря, работа в условиях секретности была для меня довольно напряжённой, но зато довольно интересной и высокооплачиваемой. Чего там только не было. Впрочем, это совсем другая история. – А вы ещё работаете в Японии? – Нет. Я вроде как на пенсии. В Японии я работал до 1989 года. Тогда мне даже предлагали должность резидента, но я отказался. Хватка уже не та была, да и уставать стал. Помню уезжал как раз на 8 марта, и один придурок мне букет на прощание. Козлина блин. – сказал он с усмешкой. – После этого я уехал в сюда, в Новую Зеландию. Видишь ли, тогда я уже стал подумывать о доме, куда я могу вернуться после того, как заработаю достаточно денег, закончу свои контракты и уволюсь со службы. После Японии, я приехал сюда и купил себе эту квартиру. Даже обставить не успел, сразу уехал на новое место службы – на Фиджи, где появилась новая учебно-тренировочная база и мне предложили должность инструктора. – А почему именно Новая Зеландия? – Тихо. Здесь очень тихо. Ты давно слышал об этой стране из СМИ? – Не припомню. А вы сразу выбрали? – Ну я выбирал ещё между Тайванем и Австралией, но остановился именно на Крайстчерче. И ни разу не пожалел. Через год после покупки квартиры, я снова пошёл в отпуск, приехал решил обставить своё жилище. Пошёл в мебельный магазин и там встретил Софи, которая работала там менеджером. Мы пообщались, она помогла подобрать мне мебель, потом я проводил её до дома, обменялись контактами, начали встречаться. Наверное, мы почти сразу понравились друг другу, не смотря на то, что я старше её почти на десять лет. Софи познакомила меня со своей пятилетней дочерью. Видел рисунки в столовой? – Да, очень красивые. – Это нарисовала Эмили, моя дочь. Ну не моя, конечно, жены от первого брака, но люблю я её как свою. Так вот, тогда однажды вечером 91-го года, Софи сказала мне, что ждёт ребёнка, и…мир в очередной раз для меня изменился, правда, в лучшую сторону. Я рассказал тогда Софи, кто я и чем занимаюсь, а также, что собираюсь уволиться из синдиката. Она всё слушала не говоря ни слова. В конце я спросил её, «нужен ли я ей такой?». Она ответила "да". Вскоре, я уволился и окончательно перебрался в Крайстчерч. Тогда же в 91-м у меня родился сын. Теперь я простой консультант в частной охранной организации, и я…ну не сказать, что счастлив, но вполне доволен точно. – Мда, ну и покидала же вас жизнь. – сказал я, почёсывая затылок. – Хорошо, что вы выжили и у вас всё хорошо. Спасибо вам Виктор и за встречу, и за рассказ, и за то, что тогда выручили. – Пожалуйста. – Виктор ответил сухо. – Ну и что теперь будешь делать? – Не знаю. Наверное, лет через тридцать буду писать свою биографию и упомяну вас. Ну или художественную книжку напишу. – Надеюсь, я умру к тому времени. – Виктор, ну зачем же так говорить? Как будто, я замыслил подлость вам сделать. – Ничего личного, парень, но твоей журналистской братии я не доверял и не доверяю. Любую хрень готовы опубликовать, лишь бы им за это платили. Погоди, или ты не журналист? – Ну как вам сказать…Я отучился на журналиста, но больше года в этой сфере не проработал, ибо это не жизнь, а мука была. – Что так? – Не сложились отношения с коллективом. В общем, пришлось уйти оттуда. Теперь работаю в рекламе, приятель помог устроиться. Там и отношение человеческое и платят неплохо. – Хм, смотрю ты устроился там, в Канаде. Я помню, ты тогда из Японии уезжал вместе своей подругой уезжал. У неё ещё мать тогда попала в переплёт. Как там её…Винс…Вингер? – Винтерс. – Да точно. А с ней-то что? Разошлись или...? – Что? Нет-нет. Мы с ней уже десять лет в браке даже больше. – Понятно. Что были трудности при переезде в новую страну? – Нуу…Да было трудно привыкнуть к новому климату и часовому поясу, а так…Да нормально всё. Обустроились, получили образование. Сын через пару лет родился. Жена настояла назвать его Джорджем, в честь её отца. А больше года назад родился ещё один. Тут уж я настоял, и мы его назвали Филиппом, в честь моего отца. И в целом, грех на жизнь жаловаться. Мне осталось сделать только одну важную вещь. Хотя я собирался это делать через синдикат. – Так-так, что ты задумал, парень? – Ничего криминального. Просто хочу вытащить свою тёщу. – Чего блин? – Я вам уже рассказывал, что у меня есть целый список дел, которые мне нужно сделать. Одним из них было найти мать супруги. Иногда Катя нет-нет, да вспоминает о ней, в слёзы бросается, и я не могу её такой видеть. Она всё ещё скучает по ней. Естественно своими силами, да ещё и в другой стране, осуществлять поиски было почти нереально, но как меня заверили в офисе синдиката в Оттаве, всё будет сделано. Заверили и содрали кучу денег. – Ну а чего ты хотел? Гарантия — это очень дорогая штука. – Ну не сорок же тысяч?! – Всего сорок за действия в другой стране? Пф, да ты ещё легко отделался. – прыснул мой собеседник. – Хотелось бы верить. Если бы жена узнала, она распродала меня на органы. Благо, я сказал, что еду в командировку, и она вроде как поверила. Оказалось, что Шерил Винтерс приговорили к пятидесяти годам лишения свободы по различным статьям. Свой срок она отбывала в одной из федеральных тюрем в Южной Дакоте. Мне сделали, легенду, что я мол какой-то американский журналист известного агентства и делаю по заказу Белого Дома какой-то документальный проект. Необходимые документы я тоже получил, хотя половина из них была липовыми, однако, даже так меня впустили в эту тюрьму. Там меня везде водил директор. Я попросил у него разрешения поговорить с одним из заключённых и якобы случайного выбрал Шерил Винтерс. Надо признать я её еле узнал. – Я удивлён, что она ещё жива, учитывая, какие фокусы она выкинула тогда в Японии. Ну-ну. – Я с ней поговорил. Задавал ей левые вопросы, чтобы не вызвать подозрения со стороны охраны. Она меня даже не признала…Честно говоря, тогда передо мной предстала лишь состарившаяся сломленная женщина; тень той миссис Винтерс, которую я знал. Но она по крайней мере была жива. Директор тюрьмы пояснил, что скорее всего её помилуют после президентских выборов. Так что, я жду 2001 года. Может она тогда освободиться, не знаю. Если так, то попытаюсь перевезти её к нам в Калгари. Думаю, супруга рада. – Хм, смелые мечты. Ну ладно, жизнь твоя и дело твоё. Судить не буду. – мой собеседник вздохнул. – Что ж, Николай, рад услышать, что ты ещё жив и у тебя всё хорошо. Надо признать, тогда в Японии ты действительно очень помог. Если будут какие-то ещё вопросы спрашивай. – Ну на самом деле это…всё. Я рад, что смог с вами встретиться и пообщаться. – Уходишь? – Ну да. Хотелось бы домой, пораньше вернуться, а ближайший самолёт сегодня ночью. – Что ж не смею задерживать. Бывай, парень. Мы пожали руки, и вскоре я покинул квартиру Сэлигов. Я шёл по улицам города и дышал полной грудью. Свой, наверное, самый главный разговор в жизни я получил. И это меня очень радовало. Теперь главной заботой было успеть на самолёт с серебристым крылом, что взлетая оставляет земле лишь тень.