Свечи

– Позволь я помогу... – мягко произнёс Аждаха. Однако в его голосе прозвучало не сколько предложение, сколько мягкое утверждение, ведь он тут же взял бумажный пакет из рук Чжун Ли, что вышел из магазина, предварительно попросив Аждаху не сопровождать его. Неужто тот задумал необычный план? Вполне очевидно, но вот Аждаха без тени возражения или даже доли сомнения, как верный сторожевой пёс, стоял у входа. Чжун Ли мягко улыбнулся и, тепло поблагодарив, предложил отправиться домой. Их пальцы могли бы сплестись сами собой – за несколько месяцев отношений это положение стало столь привычным, что ладони тянутся друг к другу как магнит, однако в силу чересчур почтенного возраста и верности отжившему укладу жизни, они не стали этого делать. Вернувшись на целые столетия назад, любое проявление чувств на публике посчиталось бы позорным, потому возлюбленные и скрывали свои чувства. Со стороны они действительно казались лишь друзьями и оба не желали делать громких заявлений о своей любви. Им нравилось ощущение тихого счастья, уюта небольшого домика вдали от беспокойного ритма города, и только вечер, зажигающий золотистые огоньки в окнах домов, напоминал, что они не одни. К порогу дома они пришли, отягощенные не столько тяжестью пакетов с покупками, сколько тихим счастьем совместного бытия. Даже расстановка купленных товаров по шкафчикам наполнялась волшебством момента, а улыбка появлялась сама собой в такие простые моменты случайных касаний ладонью или плечами. – Так и не спросил, что же ты такое купил... Аждаха, движимый внезапным порывом любопытства, взял из пакета коробку с неизвестным содержимым в то время, как Чжун Ли успел лишь опомниться и в этот момент, когда паника накатила ледяным потоком, его обычно уверенная хватка внезапно ослабла, и новый бокал упал на столешницу. Чжун Ли конечно же среагировал быстро и не дал ему разбиться о пол, но было поздно, послышался неприятный треск. Тут же подоспел и Аждаха, поспешно отставивший открытую коробку в сторону. – Моракс, ты не поранился? Всё в порядке? Бокал он осторожно взял в руку, но видно, после удара он утратил свою прочность и разломался на две части. Тут уж стало совсем неловко обоим. Аждаха быстренько убрал осколки в мусорку, а Чжун Ли с ноткой грусти взглянул на открытую коробку. – Раньше было совершенно другое качество... А сейчас лишь бы продать, правда? Вопрос очевидно являлся поводом развеять неловкость, поэтому Чжун Ли заговорил о совершенно другом. – Это должно было быть сюрпризом, – а раз сюрприз нарушен, Моракс осторожно накрыл коробку крышкой, – я хотел зажечь эти свечи, чтобы устроить небольшой романтический ужин. Вновь возникшую наряжённую тишину нарушил шёпот позади. – Прости, – Аждаха прижался к спине мужчины и мягко расцеловал его шею, – я не хотел, правда... Если бы хотя-бы догадывался, Моракс, то не стал бы портить твои планы. Могу ли я что-то сделать, чтобы тебе не было грустно? Что угодно... Он говорил чуть ли не умоляющим тоном, отчего Чжун Ли улыбнулся почти смущённо. – Забудь о свечах. Лишь одна из идей, которую не удалось реализовать, не больше...– он мягко усмехнулся и после некоторого раздумья всё же открыл коробку, – в прочем, другого варианта кроме как зажечь их сейчас я не вижу. Так они и решили. Без предвкушения от реакции любимого и взволнованного ожидания его прихода – без сюрприза, но даже так, вышло довольно романтично. За зажиганием каждой свечи шёл небольшой диалог, обычно обрывки из прошлого, каждая свеча имела уникальную форму и посыл, ведь не зря выбором занимался Чжун Ли. Даже такую мелочь как источник света он подбирал как истинный перфекционист. – Пока ты был в заточении узор, символизирующий плодородие сменился и стал вырисовываться более ломкими линиями, символизирующие хрупкость человеческого здоровья... Последняя свеча с ломанными линиями была зажжена и поставлена на стол. Осталось разве что расставить тарелки с едой, вот только сил у обоих совершенно не было, а тема разговора иссякла... Так в тишине только и осталось тихое потрескивание фетилей и мягкий аромат шелковицы. Мужчины ещё некоторое время смотрели на огонь свечей, что напоминали полёт светлячков в тёмном лесу, и так продолжалось до тех пор, пока Аждаха не сделал первый шаг. Мужчина склонился к Мораксу и сперва бережно, почти невесомо коснулся его губ и получил моментальный ответ. Моракс нежно ответил на поцелуй, бережно обхватывал мягкие губы своими. Это было похоже на первый поцелуй с его нежным исследованием и мягкими, едва ощутимыми касаниями кончиков языка друг об друга и незаметно поцелуй перешёл в более томный и жадный, сопровождающийся тихим мычанием и ладонями, прижимающим друг друга ближе. Дыхание заметно участилось, отчего стёкла очков запотели. Поцелуй прерывался лишь для того, чтобы хрипло вздохнуть в губы друг друга, убрать мешающийся аксессуар в сторону, а затем с новой волной накатившего желания, впиться в желанные губы. Ладонь Моракса скользнула по напряжённым плечам Аждахи, не сдерживая его пылкий порыв, а напротив, направляя. Аждаха оторвался от его губ, припухших после долгой ласки, и послушно отошёл назад, пока его поясница не упёрлась в холодный гранитный стол. Теперь уже он был зажат меж поверхностью стола и любимым. В этот момент мысль ударила с такой ясностью, что перехватила дыхание и без всякого раздумья тот, чья природа – подчинять себе, послушно опустился на поверхность. – Даже не возразишь, если я буду сверху? – А должен? Мягко улыбнулся Аждаха и, не дожидаясь ответа, развязал узел на своём ханьфу. За пару месяцев он действительно изменился и стал более открытым к людским удовольствиям. Одеяние он хотел было скинуть на стул, но его взял Чжун Ли, чтобы аккуратно подложить под поясницу любимого, и после этой небольшой паузы они вновь прильнули к телам друг друга. Аждаха не имел и малейшего представления, каково это принимать в себя что-то, отчего в нём закрылась толика беспокойства, а вместе с тем и предвкушение, отчего возбуждение накатывало с особым накалом. Чжун Ли же в свою очередь, тоже не хотел медлить. Губы коснулись затвердевших сосков, которых он по очереди посасывал и едва ощутимо проводил зубами, отчего по телу Аждахи проходила волна мурашек. Уделив лишь долю минуты, Чжун Ли опустился и прильнул к члену мягкими поцелуями. Он словно дразнит, но как только ему это наскучит возбуждённый член окажется в горячем плену, однако Моракс спустился ещё ниже. Его горячий язык накрыл сжимающееся колечко, оставив после себя стекающую слюну. – Мо-оракс... – хрипло прошептал Аждаха, но как только он вышел из состояния томной пелены, лицо отразило удивление с ноткой возмущения, – Моракс, что ты... Ладони мужчины, что крепко ухватились за бёдра, теперь нежно-нежно водили и едва ощутимо царапали ноготками. На искреннее смущение и лёгкую дрожь, Чжун Ли довольно усмехнулся, а после с ещё большим усердием продолжил. Его язык напрягся и, благодаря возникшей твёрдости, смог проникнуть вовнутрь, вот только Аждаха почувствовал лишь небольшое движение и разочарованно выдохнул, когда оно прекратилось, а ведь он не только не в силах получить желаемое сразу, но и не может увидеть происходящее без очков. Чжунли продолжил облизывать расслабленные мышцы, вновь напрягал язык и вновь вводил его вовнутрь и только после пары минут, когда Аждаха начал чуть ли не молить о большем, в ход пошёл большой палец. Воспользовавшись специальным маслом, купленным в том же магазине, что и свечи, мужчина медленными, круговыми движениями сумел ввести палец полностью. Аждаха старался расслабиться и это было заметно по тому, как медленно и глубоко он старается дышать. Чжун Ли мягко улыбнулся и переплёл пальцы их рук воедино и это, показалось, помогло куда лучше. На смену большому пальцу пришли средний и безымянный, что за счёт своей длины мгновенно нащупали гладкую, полукруглую поверхность. От случайного касания Аждаха резко выдохнул, а уж когда палец надавил на чувствительное место, он несдержанно простонал и тут же прикрыл лицо ладонью. – Что это... – едва слышно прохрипел мужчина. Тело выгнулось навстречу движениям, а пальцы на ногах с силой сжались. Даже несмотря на безумное удовольствие, он пытался сдерживаться, чтобы не кончить слишком рано, однако получалось довольно плохо. – Не напрягайся, всё ведь было хорошо, – не упустил это из виду Моракс и быстрыми, но ощутимыми движениями похлопал по простате, чем вызвал бурную реакцию. – Нет! Хватит, – схватив запястье Чжунли, забормотал Аждаха, – постой, Моракс! Я х-х... Моракс мог бы и остановиться после услышанного сразу, но вместо этого лишь ускорился из-за чего Аждахе пришлось кончить, как бы сильно он не хотел сделать это в один момент с Мораксом. Пока Аждаха пытался прийти в себя после судорожного оргазма, Чжун Ли снял с себя верхнюю часть одежды и облегчённо выдохнул, когда молния перестала давить на возбуждённый член. Мужчина притянул Аждаху немного к себе и прежде чем вставить член, расцеловал его висок, щёчку, затем шею, ладони всё ещё нежно-нежно оглаживали бёдра и талию. – Всё в порядке? Аждаха ответил тихим "мгм" и пригладил влажные волосы назад. На лице всё ещё красовался румянец, а перед глазами плыло... Не всё в порядке. – Я плохо... Тебя вижу без очков. Чжун Ли тут же опомнился и молниеносно среагировал. Очки теперь были на Аждахе, вот только даже с ними он не увидит себя со стороны: мокрого, покрасневшего и всё ещё горящего желанием. Моракс раздвинул ягодицы и начал вводить свой член. Обмякший после оргазма Аждаха практически не напрягался, лишь старательно дышал, но в каждом выдохе слышалась дрожь голоса. Моракс ещё некоторое время не пытался двигаться дальше, но и не отстранялся, лишь давал привыкнуть, а поцелуями и касаниями сменял фокус внимания. Стенки полностью расслабились и этого оказалось достаточно для того, чтобы крайне медленно и осторожно выводить из него член и снова вводить. Несколько таких движений и он воспользовался тем, что мужчина расслабился, потому достаточно быстро, но в то же время одним плавным движением вогнал член во всю длину, заставив Аждаху раскрыть губы в немом стоне. Чжун Ли тут же принялся нежно расцеловывать в качестве утешения своего возлюбленного, что жалобно простонал. – Разве было больно? – заботливо спросил мужчина и бережно чмокнул Аждаху в губы. – Нет... Почти, – боли действительно не было, а вот лёгкая обида из-за непредсказуемости закралась, – мне нравится, правда. Вместе с нарастающими движениями бёдер начал шататься не только стол, но и несколько свечей на поверхности. Аждаху не посетила мысль лучше, кроме как удерживать их – ему не хотелось прерываться на такую мелочь, чтобы убирать их в сторону. Чжун Ли же на это даже не обратил внимания, ведь то, как сжимал его Аждаха доводило до потемнения в глазах и чем ближе он был к тому, чтобы кончить, тем меньше он контролировал себя. Движения приобрели резкость, комната заполнилась характерным звуком шлепком кожи о кожу, а горячий воск обжигал загорелую кожу Аждахи, вынуждая его шипеть от боли, но каждый раз это шипение заглушалось новом стоном удовольствия. *** Последнюю свечу в комнате Моракс задул, как и все предыдущие. Аждаха, с перевязанными руками, уже давно уснул крепким сном. К нему и собирался мужчина, для уборки тело слишком сильно ломило. Не меньше досталось и раритеному, шаткому столу, который теперь уж точно повидал за свою жизнь всё