Долг

Прошла неделя после перестрелки. Напряжение витало в воздухе. Враг — клан «Кагуцути» — молчал, и это затишье было страшнее открытой угрозы. Итачи, с перевязанным плечом, был вызван в кабинет Наруто снова. Но на этот раз не для отчета. Кабинет был пуст. Наруто стоял у панорамного окна, спиной к входу, глядя на ночной город, окрашенный в багровые и неоновые оттенки. —Закрой дверь, Итачи. Голос был не тем, что обычно — не властным и не ледяным. В нем была усталость. Итачи выполнил приказ, оставаясь настороже. Наруто медленно повернулся. И впервые Итачи увидел его лицо без привычной маски безразличия. Не было ни жестокости, ни насмешки. Была лишь странная, нечеловеческая пустота. Голубые глаза, обычно похожие на лед, сейчас казались двумя бездонными колодцами, в которых утонуло все, что когда-то было душой. — Ты ненавидишь меня, — это был не вопрос, а констатация факта. — И ты прав. Этот мир… он не прощает слабости. Никогда не прощал. Он прошелся по кабинету, его пальцы скользнули по поверхности стола, как бы ощупывая невидимые шрамы. —Меня вырастили на улице. В детском доме, где били за кусок хлеба. Где «сильные» отнимали у «слабых». Я был тем слабым. Голодным, вечно унижаемым призраком. Я смотрел, как такие же, как ты, — благополучные, из «хороших семей» — проходили мимо, не глядя. Ваш мир, ваша гордость, ваши кланы… вы строили их на костях таких, как я. Он остановился напротив Итачи, и его взгляд стал пристальным. —Ты думаешь, я получаю удовольствие от этого? От того, что ломаю вас? Нет. Это… необходимость. Единственный язык, который понимают все — от уличного воришки до главы клана Учиха — это язык силы и страха. Я просто выучил его в совершенстве. Итачи молчал. В голове крутились слова о долге-веревке. Теперь они обретали новый смысл. Это была не просто жажда власти. Это была философия, выкованная в аду его собственного детства. Извращенная, но железная логика. — Ты спас брата. Потому что любишь его. Любовь — это слабость, Итачи. Но… — Наруто отвернулся, снова глядя в окно. — Это та слабость, которая иногда рождает великую силу. Силу, которой я никогда не понимал и которая… недоступна мне. Интересно, что окажется сильнее в итоге. Твоя любовь к брату… или моя правда об этом мире. В его голосе прозвучала нота чего-то, что можно было принять за зависть. Зависть к той самой связи, которую он сам же и пытался разорвать. Он снова стал тем холодным боссом. —Клан «Кагуцути» ответит. Готовься. Твой брат будет на передовой. Это его инициация. И твое окончательное решение — на чьей ты стороне. Наруто не просто манипулировал ими. Он ставил на них эксперимент. Он хотел доказать себе, что его картина мира — единственно верная. Что любовь, честь и семья в конечном итоге разобьются о жестокость реальности. И в этом страшном эксперименте Итачи и Саске были всего лишь подопытными кроликами. Итачи вышел из кабинета, чувствуя, что понял своего тюремщика чуть больше. И от этого стало еще страшнее. Бороться с жестоким человеком можно. Бороться с жестокой идеей, в которую этот человек свято верит, — почти невозможно.