Долг

--- Империя, которую они унаследовали, больше не была кричащей угрозой. Она стала тенью, нависающей над городом. Непредсказуемая жестокость Наруто сменилась холодной, неумолимой предсказуемостью Итачи и Саске. Войны не велись — их предотвращали одним намёком, одним звонком. Страх перед ними приобрёл иное качество: не панический ужас перед безумцем, а леденящее душу осознание, что от их решения зависит всё, и это решение будет абсолютно логичным и безличным. Их правление стало формой порядка. Жестоким, но порядком. --- Ритуал памяти Раз в год, в один и тот же день, они поднимались на крышу того самого здания в промзоне. Не для того, чтобы отдать приказ, а чтобы помолчать. Десять лет назад в этот день они убили Наруто Узумаки. Саске, теперь двадцатитрёхлетний мужчина с вечно холодным взглядом, опирался на парапет. Его хромота почти исчезла, сведённая к лёгкой неуклюжести в движении дорогим костюмом. —Десять лет. Кажется, прошла целая жизнь. —Она и прошла, — отозвался Итачи. Ему было тридцать три. Седые пряди у висков — единственная уступка возрасту. Всё остальное — та же выверенная до миллиметра сдержанность. — Мы построили свою. На его руинах. — Мы просто управляем тем, что он создал. —Мы изменили правила. Он правил страхом. Мы правим определённостью. Это дорогого стоит. Внизу кипела жизнь города, который они, по сути, приручили. Они больше не были королями руин. Они были архитекторами новой, тёмной стабильности. --- Наследник без имени У них не было жён. Не было детей. Их династия должна была прерваться. Это было их молчаливым решением — положить конец линии Учиха и Узумаки в одном поколении. Но однажды к ним привели мальчика. Лет девяти. Сироту, чьи родители погибли во время одного из их «принуждений к порядку». Глаза ребёнка были пусты, в них не было ни страха, ни надежды. — Что с ним делать? — спросил Саске, глядя на маленькую, безжизненную фигурку. Итачи смотрел на мальчика, словно видев в нём отголосок собственного прошлого. —Отдать в надёжную семью. Обеспечить. Убрать все следы. — Мы могли бы его воспитать. Сделать сильным. —Сильным для чего? — Итачи посмотрел на брата. — Чтобы он стал следующим нами? Или следующим Наруто? Нет. Мы не будем создавать новых монстров. Мы последние. Мальчика увезли. Их империя осталась без будущего. И это было единственным проявлением милосердия, на которое они были способны. --- Призрак в машине Их главной угрозой стал не новый криминальный клан, а молодая, амбициозная прокурор. Женщина, которая видела в них не мифических монстров, а всего лишь преступников. Она копалась в их старых делах, в тех самых, что остались с времён Наруто. Саске предлагал простое решение — устранить. —Слишком шумно, — парировал Итачи. — Она — симптом. Симптом мира, который выздоравливает от хаоса, который мы с ним создали. Убийство prosecutor только подтвердит её правоту. Вместо этого они обрушили на неё лавину. Подставные свидетели, компромат на её начальство, давление через СМИ. Они не стали ломать её — они просто построили вокруг неё лабиринт, из которого не было выхода. Через полгода она уволилась и уехала из города. Они победили, не пролив ни капли крови. Это была победа системы, которую они построили. Это была победа Наруто, доведённая до абсолюта. --- Последний долг Итачи стоял перед двумя скромными могилами — Минато и Кушины Узумаки. Рядом, чуть поодаль, был пустой участок. Ни имени, ни дат. Никто не знал, где они похоронили Наруто. Если они вообще это сделали. Саске подошёл и положил руку на его плечо. Жест, за десять лет ставший естественным. —Мы отдали все долги. Родителям. Ему. Себе. — Нет, — Итачи покачал головой, глядя на пустую землю. — Есть один. Мы так и не понял, был ли он прав. Мы просто заменили его жестокость своей. Мы так и не нашли ответ. — А он есть? — спросил Саске. —Возможно, нет. И в этом наш общий с ним проигрыш. Они повернулись и пошли прочь. Два силуэта против серого неба. Не герои, не монстры. Просто люди, которые несли своё бремя. Уже не надеясь его сбросить, но научившись нести с такой лёгкостью, что со стороны оно казалось частью их самих. Финальный аккорд: Их история не закончилась победой или поражением. Она перешла в вечность рутины. Они не нашли свет в конце туннеля — они просто привыкли к темноте. И в этой темноте, в тишине своего хорошо отлаженного ада, они нашли нечто, отдалённо напоминающее покой.