До самого конца

      Вдох. Выдох. Пальцы ложатся на дверь, чувствуя холодный металл. Глаза впиваются в экран телефона, вновь и вновь выцеживая смысл из короткой строчки:

«Я на крыше».

      Дверь поддается, впуская высокую фигуру. Ветер бьет в лицо, холодный и резкий. Взгляд ищет в сумерках знакомый силуэт. И находит.       Парень стоял, прижавшись грудью к перилам.Зеленая кофта. Та самая, в которой он впервые встретил Ло. И та же, в которой отпустил. Потертый талисман, наполненный памятью.       Рука с сигаретой отрывается от лица, клубок дыма тут же разрывает ветер. Он ворошит отросшие черные волосы. И парень затягивается снова.

«Снова курит. А ведь клялся завязать»

      Несколько шагов — и мышцы на спине друга напрягаются, уловив присутствие. Ричи испуганно взвизгивает, роняя на бетон недокуренную сигарету. Встревоженные черные глаза сталкиваются с ледяными синими.       — Дилан, ты все неправильно понял! — Носком ботинка он подтягивает окурок к себе, словно пойманный на шалости ребенок. — Я это... просто подышать вышел...       Он глупо хихикает.       — Прости... Давай просто забудем этот раз?       — Забудем, — соглашается Дилан, ровно так же, как забывали в прошлый раз. И в позапрошлый. И тогда, когда он нашел его пьяным до беспамятства в ванной, с пузырьком снотворного в ослабевших пальцах.

Он всегда может сделать вид, что забыл. А вот Ричи...

      Дилан подходит ближе, опирается спиной на перила рядом с ним.       — Ну и?       Вопрос повисает в воздухе, и Ричи натянуто выпрямляется.       — Красиво здесь... и спокойно. Можно наконец отдохнуть от назойливых фанатов. Гонялись за мной аж от самого блогер-хауса. — На его губах замирает неуверенная улыбка. — Смотрю я на этих людишек внизу и думаю...       — Как хорошо бы было украсить для них асфальт своим телом? — безжалостно дополняет Дилан.       Ричи поворачивается, удивленно уставившись на друга.       — Э-э-э... Дилан, я все понимаю, прости, что потревожил, но не надо меня сбрасывать! Я еще... слишком молод и недостаточно популярен, чтобы уходить таким... образом.       — Правда? А это что тогда? — Он открывает сообщение на телефоне, поднося экран прямо к лицу.       Сначала Ричи тупит, не понимая. Губы беззвучно шевелятся, и лишь через секунду до него доходит.       — Бляяяя, Дилан, я не это имел в виду! — Он приседает на корточки, хватаясь за голову. — Я не подумал!       Взгляд скользит по Дилану, застывшему со скрещенными на груди руками.       — Так вот почему ты так быстро примчался... Ладони легки на щеки и сладким голосом он произнес:       — Наш угрюмый и серьезный Дилан... беспокоился обо мне. Ну же, иди сюда! Дай самому потрясающему блогеру тебя обнять.       — Ты пришел сюда из-за Ло, так? — без церемоний рубит автоматон.       Ричи застывает с протянутыми для объятия руками. Улыбка сползает с его лица.       — При чем тут он...       — Ты! — Палец Дилана резко тычется в его грудь. — Надел эту зеленую кофту. Пришел на крышу, откуда видна та самая дорога. Где он исчез. И позвал меня, который никогда не забывает... даты.       — Годовщина... — выдыхает Ричи, и голос у него предательски срывается.       — Годовщина, — устало подтверждает Дилан.       Ноги Ричи подкашиваются, и он сползает на холодный бетон, прислонившись спиной к перилам.       — Не вернулся... — голос приглушен коленями, в которые он уткнулся. Плечи мелко, беспомощно дрожат. — Целый год.       Дилан молча опускается рядом. Их плечи почти соприкасаются.       — Я пытаюсь вспомнить его смех. Помнишь, какой он был? Глупый такой... заразительный. А у меня в голове — просто картинка. Без звука. Как будто кто-то вырезал во время монтажа.       Он вытирает лицо рукавом зеленой кофты, оставляя темное мокрое пятно.

Ответственность. Вот что Дилан чувствовал с самого ухода мироходца. За то, что тот оставил после себя. И за Ричи — в первую очередь. Ло был их общим другом, нитью, что связывала их всех.

      Изначально Дилан хотел сохранить эту связь, как часть памяти. Но потом...       Ричи всхлипывает, яростно смахивая предательские слезы.

Люди не живут долго. Не так, как он. Сначала ушел один. Теперь...

      Взгляд синих глаз пронзает друга.

Уйдет второй.

      — Ричи. Однажды он может вернуться, — голос Дилана звучит с новой, странной интонацией.       Черные глаза медленно поднимаются, заинтригованные словами.

Лучший способ вернуть человека к жизни — дать ему якорь. Дать надежду.

      — Он мироходец. Для них время течет иначе. Ло точно о нас не забыл. Он вернется и...       Ричи замирает в ожидании.       — Увидит это, — Дилан негромко, но отчетливо указывает на сигаретный окурок у ног Ричи, на его усталые покрасневшие глаза. — Думаешь, он обрадуется, увидев, как ты все время убивался по нему?       — Я не убивался!       Дилан лишь поднимает бровь, глядя на мокрый рукав кофты. Ричи смущенно отворачивается.       — Ладно... Может, чуть-чуть. — Он снова пытается изобразить беззаботность, но получается жалко и криво.       — Он вернется, — повторяет автоматон, и на этот раз его голос обретает стальную твердость. — И когда вернется, он захочет увидеть тебя. Ричи. Надоедливого, жизнерадостного, самого потрясающего блогера, который заставляет всех вокруг ржать со своих дурацких роликов.       — Пф... Груда металла не может оценить глубину моего гениального контента.       Дилан закатывает глаза, но уголок губ чуть вздрагивает.       — Единственный адекватный блогер в вашем блогер-хаусе — это Кано.       — Согласен, — Ричи вытирает нос. — Эта мохнатая морда обогнала всех по просмотрам.       Он отряхивает воображаемую пыль с джинсов, делает глубокий, выравнивающий вдох и выдох, растягивая губы в своей фирменной, все еще вымученной улыбке.       — Ты прав! Ло вернется, а я тут ною. Пойдем. Надо заесть горе чем-нибудь смертельно калорийным.       — Популярные платят, — говорит Дилан, в ответ Ричи бурчит что-то невнятное про «железку» и «энергосбережение», но кивает.       — И ещё. Отдай мне пачку.       Мгновение парень колеблется, затем медленно, нехотя, запускает руку в карман джинсов.       — Там всего две осталось... — бормочет он и, не дожидаясь ответа, поворачивается и макушка черных волос исчезает за дверью.       Пачка лежит в руке ,смятая, едва закрывавшаяся, голова запрокидывается к небу, где уже зажглись первые, тусклые звезды.       — Я буду с ним, Ло, — звучит тихо. — До самого конца. Обещаю.