Все, чего я хочу на Рождество

Повесить гирлянду Поздравить маму Навестить бабушку Выпить с Мак Купить елку Снять кота с елки Дженсен в очередной раз за день пробежался глазами по списку, после чего уткнулся лбом в сложенные руки. Ну, кто придумал оставить Рождество рабочим днем? Не иначе, как нацисты, пуритане или иная нежить. Вместо того, чтобы спокойно, под ненавязчивое напевание Франка Синатры разделаться со всеми пунктами списка, ему предстояло в последние часы таскаться по еще не закрывшимся елочным рынкам, пытаясь выбрать не самое страшное среди уже и так отвергнутых всеми деревьев. И это при том, что спустя час после того, как он переступит порог квартиры, не раскупленные хвойные, скорее всего и так окажутся на ближайшей свалке! Подавив вздох отчаяния, Дженсен приписал в конце списка пункт «застрелиться», но потом, передумав, зачеркнул. Стоило быть благодарным за то, что он имеет – бабушка всегда так говорила. Еще она говорила, что Теодор Рузвельт до сих пор правит страной, и что в ее подвале прячется Чарли Чаплин, но это не было поводом игнорировать ее наставления. У Дженсена была работа, его ждали на праздник родные, у него даже был кот. К последнему он, кстати, зачастую питал намного больше теплых чувств, чем к остальным вышеперечисленным. Просто Мистер Вискерс, в отличие от Донны, всегда знал, когда стоило промолчать, и не лез в его жизнь с вечными советами, что Дженсен очень ценил. Да и внимания к себе требовал намного меньше, не прося каждые пару дней отчитываться о состоянии своей личной жизни, а вернее, о ее полном отсутствии. Дженсен вздохнул и отодвинул от себя отвлекающий ежедневник, стараясь целиком и полностью погрузиться в работу. За окном легкий снегопад медленно переходил в кружащую бурю, окутывая погрузившихся в предрождественскую суету прохожих. Офис медленно начинал пустеть, коллеги сбивались в небольшие группы, обсуждая за бумажным стаканчиком из Старбакса то, как будут отмечать праздник, как только выберутся из душных офисных стен. Периодически из разных уголков раздавались довольные женские визги, свидетельствовавшие о том, что кто-то уже начал распаковывать подарки из их корпоративного «Секретного Санты». Дженсен бы с удовольствием присоединился, если бы не все его дедлайны, которые, словно сговорившись, решили собраться вместе в канун Рождества, чтобы перетереть за былое. Черт, нужно было слушать маму, которая даже специально несколько раз звонила, чтобы, как в детстве, напомнить ему о собственной несобранности. «Дженсен, детка, не забудь сдать ту статью, про тропические леса» «Солнышко, ты уже доделал рецензию на ту книгу, о которой говорил твой шеф?» «Дорогой, а как проходят сборы информации…» Нет, мама, не сдал, не доделал, и ничего никак не проходит. Наверное, стоило вместо того, чтобы огрызаться, послушаться и направить фрустрацию в иное русло, нежели на очередные посиделки с Кейном в любимом баре. Что ж, как результат, он завис в последний рабочий день в офисе, без надежды на скорое освобождение. Вздрогнув от очередного «О, Боже, Синди, это же та самая помада, где ты ее нашла!», раздавшегося, кажется, на дельфиньей частоте, Дженсен с рыком вытащил из кармана джинсов наушники и подсоединил их к ноутбуку. Уж лучше он обзаведется мозолями на барабанных перепонках от десяти часов «Одиночество в Кейото» , чем услышит еще хоть один радостный вопль.

***

Он был прекрасен, как греческий Бог. И далек, как Солнце. Легкая улыбка осветила все помещение, когда он… предложил Дженсену банку соленых огурцов? Стоп, что?! Дженсен встрепенулся, осоловело моргая, пытаясь осознать, что происходит, и где он вообще находится. Так, спокойно. По порядку. Сначала он работал над статьей про тропические леса. Потом занялся поиском информации для рецензии, пожелал нескольким коллегам счастливого Рождества. Затем закрыл на минуту уставшие от постоянной работы с монитором глаза, а потом… Вот ведь черт, он заснул на работе! В последний, сокращенный день, когда даже охрана торопится поскорее покинуть здание, не утруждая себя проверкой помещений на предмет засидевшихся сотрудников! Дженсен резко вскочил со стула, едва не стащив с него потянувшийся за наушниками ноутбук. Чертыхнувшись, он вытащил наушники из ушей и ринулся к выходу, надеясь увидеть кого-то из коллег, или хотя бы, охранников. Пусто. Верхнее освещение уже погасло, что только подтверждало догадки Дженсена, он был в офисе совершенно один. Пять лет. Он работал в их редакции пять лет, и еще ни разу не засыпал на работе. Конечно же, стоило этому нелепому промаху случиться в первый раз, как за ним тут же последовало кармическое наказание по полной программе. Тишину в коридоре нарушало только монотонное гудение автомата с прохладительными напитками и движение подсоединенного к никогда не выключающейся системе питания Санта Клауса. «Хо-хо-хо» с периодичностью в каждые десять минут выдавало электронное чудовище, радостно помахивая надувной рукой. Дженсен показал Санте средний палец и рванул в отдел к айтишникам. Эти ботаники чуть ли не каждый будний день оставались до самой ночи, стараясь провернуть очередной трюк в системах, что каждый раз выливалось только в еще большее количество глюков и зависаний. Дженсена всегда удивляло, как каждый из этих безумцев в очках с толстенными стеклами вообще еще не вылетел с работы. Пусто. Оказалось, даже «Властелины материнских плат», как в шутку называл айтишников Дик, стол которого соседствовал с Дженсеновым, спешили в Рождество воссоединиться с семьями. - Ну, за что? За что? Карма, ты меня слышишь? Ты мерзкая, злобная тварь, - заорал Дженсен, в отчаянии пересекая офис, все еще безнадежно пытаясь найти стол с не выключенной лампой. Бесполезно. Добравшись до коридора, Дженсен так ускорился, что перешел на бег, словно это могло как-то избавить его от агрессии и обиды на весь чертов мир. Какая теперь елка, какая мама, кто покормит Мистера Вискерса? Ну же, хоть кто-нибудь. Уборщик, охранник, даже мерзкой Марв из отдела дизайна, Дженсен сейчас был бы рад кому угодно! - Я обещаю, если я сейчас увижу хоть одного, - Дженсен распахнул дверь мужских туалетов, но вместо того, чтобы ввалиться в проем, он оказался в широких объятьях. На секунду Дженсен расслабился, наслаждаясь крепкой хваткой и приятным, до боли знакомым ароматом мужского парфюма, но затем испуганно отпрыгнул, осознав, что даже не разглядел лица человека. - Умоляю, скажи мне, что у тебя есть ключ, - Дженсен быстро отмел первую слишком уж позитивную мысль о том, что встретившийся ему парень был охранником: вместо формы, наручников и дубинки на поясе, на нем были обычные джинсы и толстовка. И судя по рассеянному взгляду, ключа от помещения у него точно не было. Что же Дженсен такого натворил в прошлой жизни, чтобы заслужить это наказание? - Нет, - парень виновато улыбнулся, всем своим видом говоря «Я думал, ключ есть у тебя». - Прекрасно, - Дженсен шлепнул себя ладонью по лбу, проклиная все, начиная от своей рассеянности, и заканчивая охранниками, которые не стали проверять здание перед уходом. Он взглянул на своего вынужденного товарища по несчастью, стараясь вспомнить, где же видел его лицо. В том, что парень являлся одним из айтишников, можно было даже не сомневаться, более очевидным это было бы только, если бы на его толстовке кто-нибудь написал маркером «да, я айтишник, заткнись». Но это лицо с широкой улыбкой и ямочками на щеках, эти густые волосы, раскосые глаза и… о, Господи. Это же был Джаред. Джаред как-то-там-польская-фамилия… Нет, Дженсен определенно был каким-нибудь отпетым мошенником в прошлой жизни. Хладнокровным головорезом, пиратом, язычником или вожатым в лагере для похудения, потому что как иначе, можно было объяснить то, что единственным живым существом, оказавшимся запертым с ним в офисе, был Джаред? Айтишник, по которому Дженсен несколько недель пускал слюни, прежде, чем до беспамятства напиться на корпоративе, а затем уснуть посреди прелюдии, которая должна была перерасти в лучший в его жизни секс? На утро Дженсену было так стыдно, что он силой заставил себя начать обходить офис айтишников стороной, а вместе с этим и самого Джареда, который не прекращал попыток прояснить ситуацию. Все это случилось тридцать один далекий день назад, но все еще ярко стояло перед глазами. Дженсену было стыдно, и он ненавидел себя за то, что вел себя с Джаредом, как настоящий мудак, но как еще он мог перестать думать об этом чудаковатом, симпатичном, смешном и умопомрачительно горячем парне? - Дженсен, - Джаред произнес это таким тоном, словно перед ним внезапно оказался по меньшей мере сам Барак Обама , а не испортивший месяц назад весь вечер коллега. - Ну, привет, - Дженсен нервно провел рукой по затылку, взъерошивая волосы. Напряжение в помещении можно было пощупать руками. – Заработался? - Ага, засада. Хотел протестировать новую бета версию, и так увлекся, что не заметил, как все свалили. Дженсен смотрел на то, как Джаред улыбается, и ненавидел себя за то, что лишил их второго шанса. Что вел себя как глупая малолетка, прикрываясь стыдом и страхом. - И что теперь? – спросил он, зная, что у Джареда есть выход. Так было все те разы, когда полностью слетала их система, когда обесточивался офис и даже когда сам Дженсен полностью забыл про серию интервью с каким-то престарелым художником. У Джареда всегда был выход. И смелость смотреть Дженсену в глаза, после всего произошедшего между ними. - Мы можем позвонить в полицию, - пожал плечами Джаред, явно что-то не договаривая, давая Дженсену самому возможность восстановить свою репутацию. Даже не перед Джаредом. Перед самим собой. - А можем просто поговорить, - Дженсен даже голову в плечи втянул, услышав свой голос. Серьезно? Это вот он сейчас сказал? Не сбежал, прикрываясь необходимостью звонить в участок, пока все офицеры не напились, а, наконец-то сказал то, чего хотел? Мистер Вискерс мог бы им гордиться. - Как насчет того, чтобы устроить ревизию в корпоративном холодильнике? Мелисса спрятала у себя под столом шампанское для предновогодней вечеринки, а Роби постоянно запасает салаты впрок. Может быть, кто-нибудь даже оставил кусочек рождественской утки? - Я не намерен ей делиться, - предостерег Дженсен, уже зная, что за этим последует. - На счет три, - ухмыльнулся Джаред. – Раз, - захохотал он и рванул с места по направлению к столовой. - Джаред, засранец, вас что там в отделе считать не учили? – Дженсен побежал следом, чувствуя, как отпускает сердце в груди, как откатывается в сторону тяжеленный валун вины, обосновавшийся там после их несостоявшейся ночи, таких далеких тридцать один день назад. Нет, Дженсен не считал, просто… просто, да. Он все-таки, считал, каждый день надеясь, что ему хватит смелости извиниться. Оказалось, из всеобщих запасов в холодильнике и краденного шампанского, можно было соорудить вполне себе королевский рождественский ужин. Джаред, изображая из себя первопроходца-колониста, притащил на спине украшенную елку из приемной, Дженсен подключил к телевизору в комнате отдыха свой телефон, и загрузил из Нетфликса «Реальную любовь», после чего они вместе накрыли журнальный столик упаковочной бумагой с праздничным орнаментом, и составили туда свой «улов». Несколько салатов с индейкой, кусок тыквенного пирога, кажется, уже не совсем пригодный эгног и банку с печеньем, которую Дженсен обнаружил на их тумбочке с подарками из «Секретного Санты». - Это нормально, что мне ни капельки не стыдно за то, что мы украли всю эту еду? – уже слегка захмелевший Джаред расслабленно лежал на диване, пока сам Дженсен уютно устроился головой у него на плече. - Добро пожаловать в клуб бессердечных ублюдков, - Дженсен приподнялся и посмотрел Падалеки (о, да, за прошедшие пару часов он научился правильно произносить эту фамилию) в глаза. – Мне жаль, Джаред. Реально, жаль. Если ты еще не заметил, из меня хреновый коллега, да и партнер тоже так себе. Но я … я, правда, попытаюсь исправиться. Так что если ты все еще хочешь, то… - договаривать Дженсен не стал, не имело смысла. Вместо этого он просто притянул Джареда к себе за шею, целуя сладкий от шампанского рот, выдыхая шумно, чувствуя, что остановиться он уже вряд ли сможет. Слишком вкусно-мало-много было всего одновременно. Джаред тут же зашарил руками по телу, явно пытаясь проникнуть под рубашку, не смог с первого раза, рыкнул, и выдернул ее из-за пояса брюк. Дженсен слегка отстранился и, расстегнув три верхних пуговицы, стащил свою рубашку через голову. Он выгнулся, скинув ткань на пол и принялся стаскивать с Джареда мешковатую толстовку, пока тот рассеянно водил руками по голой коже, жарко разглядывая, льстя Дженсену без слов, одним только взглядом говоря «мой-мой-мой-дай». Их одежда быстро оказалась на полу, после чего Дженсен потянул Джареда в сторону, укладывая их в горизонтальное положение на узком диване, проклиная все на свете за то, что они находились сейчас не в огромной кровати в квартире Дженсена. Хотя, может быть, оно и к лучшему, Мистер Вискерс бы этого не одобрил. - Презерватив в джинсах, - Джаред охнул, когда Дженсен провел большим пальцем по головке его члена, размазывая вязкую смазку. - Мне начать ревновать? – Дженсен удивленно приподнял бровь, с трудом удерживая себя от того, чтобы не взять вот такого честного, возбужденного, доверчивого Джареда как можно скорее. - К себе самому? Это какой-то новый вид нарциссизма? – выстрелил ответом Джаред, выгибаясь, толкаясь бедрами в кулак, трахая руку Дженсена. Если бы язык жестов был таким же выразительным и громким, как устная речь, стены уже содрогались бы от «трахни меня сейчас же, журналюга хренов». - Интересная теория, - Дженсен, не убирая руку с члена Джареда, наклонился к сваленным на пол джинсам и выудил из заднего кармана презерватив и одноразовый пакетик смазки. - В бойскауты не ходил? – поинтересовался Дженсен, раскатывая по своему члену резинку. Джаред только обжег его скандально-нетерпеливым взглядом и пришпорил пятками, подгоняя. - Тише, не торопись, - Дженсен затормозил в последний момент, чего не делал ни с кем. Вместо того, чтобы скорее ворваться внутрь, растянуть, забрать свое, он мягко по одному вводил пальцы, заставляя Падалеки выгибаться на диване. - Черт, черт, черт, - Джаред скалился, мотал головой, прикусывал нижнюю губу. Его хотелось впитать, сфотографировать, запомнить. Не застенчивого парня в широкой толстовке, хотя такой он Дженсену тоже нравился, а громкого, жадного, открытого. Принадлежащего Дженсену от макушки до пят. - Вот так, - выдохнул Дженсен, спустя, кажется, вечность, входя внутрь, замирая от обволакивающей тесноты. Джаред под ним задышал глубоко, привыкая, крепко прижимая к себе, склеивая их потом и текущей из члена смазкой. Дженсен улыбнулся широко, не контролируя себя, взял Джареда за скулы и поцеловал, начиная двигаться. Глотая стоны, теряя слух, обоняние, все вокруг. Заполняя себя Джаредом. - Ты такой охуенный, Джаред, - Дженсен с трудом удерживал себя на грани, не желая сливаться первым, только не после того, как он уже один раз опозорился перед Джаредом. Он приподнялся на руках, вырывая из Падалеки еще больше стонов. Новый угол позволял одновременно сжимать в ладони влажный от текущей смазки член Джареда и одновременно, судя по его зажмуренным глазам и закушенной губе, задевать его простату. - Дженсен, Дженсен, Дженсен, - Джаред вдруг резко выгнулся и сжал Дженсена в себе, выплескиваясь на свой живот белым. Дженсен охнул. Ускорив движения, он поднес свою окрашенную спермой ладонь к лицу и облизнул, чувствуя, как рот наполняется соленым. Джаред смотрел на него завороженно, жадно сжимал изнутри, и все… Дженсен замер, кончая целую вечность, продавая душу, подписываясь на культ имени Джареда Падалеки, открывая новую религию, отдавая себя кому-то в первый раз за долгое время. - О, Господи, - не хотелось рушиться на Падалеки всем весом, но тот заставил, сжал в кольце ног, после чего Дженсен просто не нашел в себе сил сопротивляться. – Можно пригласить тебя на свидание, Джаред? Штук, эдак, на семьдесят пять? На экране, в "Реальной любви" маленький рыжеволосый бесенок уже вовсю долбасил по барабанам, играя для девочки своей мечты «Все, что я хочу на рождество», а Джаред смотрел на него, улыбаясь так, словно только что получил подарок своей мечты. Может быть, так и было. - Хочу тебя на Рождество, - словно прочитал мысли Падалеки. - Получи, распишись, - засмеялся Дженсен, целуя левую ямочку на щеке своего, кажется, новоиспеченного бойфренда. Кажется, у них с Мистером Вискерсом намечалась небольшая смена приоритетов.