Сапфировый отсчёт

Культ всегда казался Азуру шумным. Даже когда все молчали. В узком зале под спавном было душно от свечного дыма и чужого дыхания. По стенам плыли фиолетовые отблески эмблем, на полу темнели круги засохшего воска. Фигуры в одинаковых плащах стояли на коленях, уткнувшись лбами в холодный камень, и шептали одно и то же слово: — Воз-рож-дение… Азур сидел на ступеньке у дальней колонны, выше всех, но чувствовал себя наоборот — ниже всех вместе взятых. Пальцами машинально теребил край перчатки, взгляд упирался в собственную эмблему на груди. Чёрный знак спавна словно смотрел на него в ответ. «Вторая жизнь, — всплыло в голове. — Ради неё всё это, да?» Рядом, на полшага ближе к центру, стоял Ту Тайм. У него всегда получалось выглядеть так, будто всё это — не просто собрание, а священный момент. Плечи ровные, голова чуть склонена, пальцы сцеплены за спиной. И эта улыбка — слишком спокойная для человека, который слышит, как вокруг расплавляется чужая вера. Азур поймал себя на том, что снова смотрит не на эмблему, не на алтарь, а на профиль Ту Тайма. — Перестань прожигать меня взглядом, — тихо сказал тот, даже не оборачиваясь. — А то раньше времени воскресну. Азур дёрнулся. — Ты и так слишком живучий, — пробормотал он, но губы всё равно дёрнулись в ответной, короткой улыбке. Ту Тайм повернул голову. В полумраке его глаза блеснули — не от огня, от фанатичного внутреннего света, к которому у Азура никогда не получалось привыкнуть. — Это звучит почти как комплимент, — заметил он. — Для бывшего, который обещал больше не смотреть в мою сторону. — Я обещал не говорить с тобой во время ритуалов, — механически поправил Азур. — Я держусь… примерно. — На нуле из десяти, — мягко сказал Ту Тайм. — Но я привык. Он снова отвёл взгляд к алтарю, будто разговор был всего лишь ещё одной репликой в длинной, выученной наизусть литании. Для него, наверное, так и было. Для Азура — нет. Гул голосов усиливался. Верховный поднял руки, эмблемы вспыхнули ярче, фиолетовый свет пролился по залу. Кому-то это казалось благословением. Азуру — прожекторами. Он чувствовал каждое движение Ту Тайма рядом. Как тот чуть подался вперёд, когда заговорили о жертвах. Как напряглись пальцы, когда зазвучало «вторая жизнь». «Ты правда веришь, что он тебя спасёт? — спросил Азур мысленно, хотя знал, что ответ да. — И что для этого нужно…» Картинка всплыла слишком ярко: чьё-то тело на алтаре, металлический блеск клинка, тёмные пятна, впитывающиеся в камень. Он вскинул голову, прогоняя образ. Сделал вдох через зубы. Ту Тайм заметил. — Опять? — спросил он так же тихо, как раньше. — Мне просто душно, — отрезал Азур. — Тебе душно от мыслей, — спокойно дополнил Ту Тайм. Он говорил почти ласково, но в этой ласке было что-то чужое, тяжёлое. Как цепь, обмотанная бархатом. Ритуал подходил к концу. Люди поднимались, кое-кто вытирал глаза, кто-то улыбался — облегчённо, по-детски. Для них всё было просто: веришь — получишь. Выполнишь — вознаградят. Умрёшь — воскреснешь. Азур встал последним. — Пойдём, — Ту Тайм легко коснулся его плеча. — У нас есть минута, пока они спорят, кто больше верит. — Ты считаешь минуты? — усмехнулся Азур. — Я считаю всё, что осталось, — ответил тот. Это прозвучало странно серьёзно. Азур хотел спросить, что он имеет в виду, но Ту Тайм уже тянул его за собой, в узкий коридор за залом. Там всегда было тише. И пусто. Дверь за ними захлопнулась, отрезая голоса культа. Сразу стало легче дышать. Свет здесь был тусклым, серым, без фиолетовых вспышек. Стены — обычный холодный бетон. — Ну? — Азур прислонился к стене, наконец позволяя себе расслабиться. — Ты специально вытащил меня или просто решил прогуляться с удобным подносом для жертвоприношений? Ту Тайм вплотную подошёл ближе. Остановился на расстоянии вытянутой руки, но не потянулся. Просто стоял, глядя прямо ему в лицо. Слишком близко, слишком знакомо. — Азур, — тихо сказал он. — Когда начнётся отсчёт… ты будешь готов? У Азура неприятно сжалось под сердцем. — Какой ещё отсчёт? — До второго шанса, — почти шепнул Ту Тайм. — До того, ради чего мы вообще здесь. Он говорил уверенно, как всегда, но Азур слышал в голосе новое — какое-то нетерпение, нервный ток под кожей. Не просто вера. Одержимость. — Ты уже выбрал жертву? — спросил он, пытаясь, чтобы звучало насмешливо. Ту Тайм не отвёл взгляд. — Жертва уже выбрана, — спокойно ответил он. — Вопрос только в том, поймёт ли она, зачем это нужно. Тишина между ними стала вязкой. Азур почувствовал, как колотится сердце, и ненавидел, что Ту Тайм наверняка это слышит. — Ты говоришь так, будто ей ещё можно что-то объяснить, — выдавил он. — Обычно жертвы узнают о своей роли в самый последний момент. — Иногда — да, — согласился Ту Тайм. — Но ты же всегда хотел знать правду заранее, верно? В горле пересохло. Он впервые за весь день посмотрел не на эмблему, не на стены, не на далёкий алтарь — а прямо в глаза Ту Тайма. И увидел там то, что старательно не замечал раньше: решение. Уже принятое. Не обсуждаемое. — Ту, — тихо сказал он. — Не начинай. Ту Тайм улыбнулся шире. Но эта улыбка уже не была тёплой. — Отсчёт уже начался, Азур, — так же мягко произнёс он. — Первая отметка — то, что ты вообще решил прийти сегодня. Азур хотел ответить резкостью, как обычно. Сбросить с себя это ощущение чьей-то чужой логики, насаженной прямо в мозг. Но слова застряли. Вместо этого он спросил то, чего сам от себя не ожидал: — Если… если вторая жизнь будет не такой, как ты себе придумал… оно того стоит? Ту Тайм замер. На секунду — всего на секунду — его лицо стало пустым, как маска без эмоций. Потом он наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Перерождение всегда стоит жертвы, — наконец сказал он. — Даже если то, что ждёт после, не похоже на обещанное. Главное — вырваться из первого круга. «Даже если по дороге кого-то убить?» — хотел спросить Азур. Не спросил. Он только отметил про себя, как в груди неприятно тянет, когда Ту Тайм говорит «жертва» без паузы, без сомнения. Как будто речь идёт не о живом человеке, а о галочке в списке. — Ладно, — глухо сказал Азур. — Допустим, отсчёт начался. Сколько у нас до… этого? Ту Тайм чуть прищурился, улыбка вернулась — будто кто-то щёлкнул выключателем. — Пять шагов, — ответил он. — Пять дней. — Ты говоришь, как будто это уже сценарий, — нервно усмехнулся Азур. — Возможно, — Ту Тайм развернулся к двери. — Но ты прекрасно знаешь: сценарии пишут те, кто не боится брать на себя грех авторства. Ручка двери щёлкнула. Из зала снова хлынул свет и громкий шёпот молитв. Азур остался на секунду один в коридоре. Пять шагов. Пять дней. Сапфировый отсчёт, в котором он пока ещё не знал, чьим именем будет подписана строка «жертва». Но уже слишком хорошо понимал, кто держит в руках нож. И что самое страшное — почему он всё ещё идёт рядом с ним сам.