fac et spera

                    Если честно, Джереми думал о его свадьбе с Жаном со своего пятого года в ЮКУ.       На деле, он думал об этом с того момента, как Жан поцеловал его в первый раз. На деле, он, наверное, думал об это ещё до всего этого. Он действительно не знает; с того момента, как «выйти замуж за Жана!», «быть мужем Жана!», «провести всю жизнь с Жаном!» и все замечательные непрекращающиеся мысли, что крутились в его голове, даже сейчас, в великом возрасте 31-го года.       Господи Иисусе. Он не хочет думать об этом.       Несмотря на это, он всегда знал, что он и Жан в конце концов поженятся. Это то, что делают люди, правильно? Они вступают в отношения, встречаются несколько лет, делают предложение, женятся, счастливо живут после этого… окей. Так что, возможно, Джереми правда понятия не имеет, что делают нормальные люди, когда дело доходит до таких вещей, однако всё это звучит правильно, так что…       Он решает позвонит Лайле по этому поводу.       ― Ну, ― произносит она после задумчивого мычания. ― Я предполагаю, что это общепринятый универсальный стандартный процесс.       ― Правда? ― говорит Джереми, постукивая пальцами по кухонной столешнице. Он старается быть тихим, учитывая, что Жан прямо сейчас всё ещё спит в их спальне. У него была вчера длинная ночь, когда он отрабатывал несколько особенно сложных упражнений со вторым составом. ― Я тоже так думал.       ― Я бы спросила о чём это, но, думаю, это очень даже очевидно, ― говорит Лайла, и в этот раз Джереми может понять по её голосу, что она улыбается. ― Я очень рада за тебя, Джер.       ― Пока что рано радоваться, ― говорит Джереми, вздыхая. Его плечи опускаются. Может быть, ему стоит сделать себе чашку кофе. В последнее время он пытался перебороть свою зависимость, но, честно говоря, в этом нет большого смысла. И что, если ему нужен будет кофеин, чтобы быть на одной волне со всеми нормально функционирующими людьми? Он не тот, кому надо, к примеру, 5 чашек кофе в день. Обычно ему хватает одной. Возможно две. Смотря как.       ― Ты ещё не спрашивал его, не так ли? ― задаёт вопрос Лайла, и он сразу же стонет, закрывая глаза.       ― Конечно нет, ― бормочет он. ― Я не знаю, как я должен… если честно, Лайла, мы даже не говорили о браке. Я, типа, достаточно уверен, что это то, чего он хочет, но…       ― И я очень даже уверена, что тебе нужно провести этот разговор с Жаном, прежде чем думать о предложении.       ― Ну, да, ― медленно произносит Джереми, ― но это напоминает мне о ещё одном трагическом моменте. Ты готова?       ― Нет.       ― Я понятия не имею, как я должен поднять подобный вопрос.       ― Это легко, ― говорит она, и он может расслышать её закатывание глаз, спрятанное за зубами. ― Просто скажи, типа, эй, Жан, кстати, быстренько, я просто хотел убедиться, что ты не против того, чтобы я в какой-то момент сделал тебе предложение? Ты хочешь провести всю свою жизнь со мной, верно…       ― Окей, ― перебивает Джереми. ― Ты делаешь только хуже.       ― Это то, для чего я тут, малыш, ― цокает Лайла, так что Джереми вновь вздыхает. ― Хотя, серьёзно, это просто Жан.       ― Это никогда «просто Жан», ― так и есть. Жан, в конце концов, буквально целая жизнь Джереми. И он ни за что на свете не испортит что-то такое.       ― Я уверена, что он бы оценил, будь ты просто откровенным с ним. Ты знаешь, что он не любит, когда ты сдерживаешь себя с ним.       ― Он мой партнёр! Я ничего не умалчиваю от него.       ― Конечно, ― говорит Лайла. ― Давай подумаем об этом. Ты заведёшь с ним этот разговор на протяжении следующей недели?       ― Я думаю, ты должна дать мне больше времени, чем просто одна неделя…       ― Ты просто накрутишь себя ещё больше, если будешь ждать дольше с тем, что ты уже впилил себе в голову, что хочешь выйти за него…       ― Мне нужно идти, Жан проснулся, ― говорит Джереми, а затем он быстро сбрасывает звонок и поворачивается в сторону спальни, дверь которой открылась.       Спустя пару секунд сонный Жан ковыляет оттуда в коридор, его волосы ― беспорядок из чёрных кудрей, серые глаза закрываются от сонливости, пока он находит глаза Джереми и тихо направляется к нему. Джереми улыбается, протягивая свои руки, чтобы Жан опёрся на них и перенёс свой вес на него, и пока Жан зарывается лицом в его шею, Джереми смеётся и водит пальцами по его позвонкам.       ― Доброе утро, дорогой, ― шепчет он в лоб Жана.       ― Утро, ― бормочет тот. Он целует ключицу Джереми, после поднимает голову, чтобы посмотреть на него. ― Это была Лайла?       Джереми поднимает брови.       ― Как ты понял?       ― Только она может быть таким же варваром, чтобы вставать так рано, ― говорит Жан, что просто заставляет Джереми вновь рассмеяться.       ― Прости, ― извиняется он, наклоняясь, чтобы поцеловать его в нос, ― я разбудил тебя?       Жан отмахивается от него, отстраняясь от груди Джереми, чтобы пройти к холодильнику.       ― Всё в порядке. Я привык рано просыпаться, так что я не думаю, что смог бы дальше спать в любом случае.       ― Тебе лучше подремать позже, как минимум.       ― Может быть, ― говорит Жан, вытаскивая из холодильника наполовину пустую коробку яиц. ― Ты собираешься делать кофе?       ― Эм, ― говорит Джереми. ― Почему ты бы стал просить меня об этом? Так жестоко, Жан.       Жан награждает его невпечатлённым взглядом. Он выглядит таким красивым сейчас, в утреннем свете, стоя в середине их квартиры на кухне босиком в пижамных штанах, которые сантиметров на пять короче, чем нужно. Иногда Джереми всё ещё не может поверить, что это его жизнь.       ― Я сделаю две чашки, ― говорит Жан, кладя яйца и вытаскивая молоко.       ― Я люблю тебя, ― произносит Джереми, приближаясь к нему, чтобы помочь.       ― Я тоже тебя люблю, ― говорит Жан, ― но даже не пытайся сделать яйца.       Джереми надувает губы.       ― Ты съел яйца, которые я сделал для тебя в прошлый раз…       ― Потому что я очень добрый, ― говорит Жан. Он кривится. ― Больше не буду.       ― Я скажу Кэт, что ты злюка.       ― С какого момента Кэт вообще начала занимать твою сторону, а не мою?       ― Это… кстати, правда, что за бред? ― Джереми трясёт головой. ― Почему они обе всегда на твоей стороне? Не думаешь, что это как-то нечестно? Я действительно думаю, что это нечестно.       ― Ничего страшного, ― произносит Жан, пока он профессионально разбивает одно из яиц на сковородке. ― На твоей стороне Элисон.

***

      ― Ты ёбаный идиот? ― говорит Элисон.       ― Вау, ― произносит Джереми. ― Просто. Вау.       ― Нет, серьёзно, ― говорит Элисон. ― Ты идиот?       ― Знаешь, что сказал мне Жан сегодня утром? ― спрашивает Джереми, держа руки в воздухе возле своей головы, чтобы изобразить кавычки. ― «На твоей стороне Элисон». Ты знаешь, что ты прямо сейчас выставляешь его лжецом, не так ли? Позор тебе.       ― О, правда? ― уточняет она. Они разминаются в дальней части поля, Элисон в некой позе бабочки с присевшим на корточки Джереми возле неё. Жан немного далековато, разговаривая с другими защитниками, и Джереми смотрит, как Элисон удостоверяется, что они вне слышимости, прежде чем продолжить: ― Ты только что спросил меня, с полной грудью, думаешь ли ты, что Жан Моро хочет выйти за тебя замуж.       ― Это действительно хороший вопрос. Ты та, кто больше всего дней рядом с нами, ― говорит Джереми, защищаясь, и затем: ― Боже, я не знаю, почему спросил. Ты звучишь прямо как Лайла.       ― Спасибо. Это комплимент, ― кивает Элисон. Её блондинистые волосы развеваются в её хвостике, когда она награждает его плоским взглядом. ― Знаешь, есть очень простой способ узнать ответ на твой вопрос. Хочешь посмотреть?       ― Не то чтобы…       ― Эй, французский мальчик! Подойди сюда на секунду! ― зовёт Элисон, и Жан тут же оборачивается. Его глаза запросто их находят, и, пока он медленно приближается к ним, Джереми стонет, закрывая лицо руками. Господи. Он не знает, что он блять думал, идя с чем-то таким к Элисон. Боже, его жизнь это шутка. Конечно он в конце-концов оказался в одной команде с кем-то, вроде неё. Конечно они оба остались бы в упомянутой команде практически до конца их целых карьер. Конечно она стала бы одной из близких подруг Джереми.       ― Что?       Элисон указывает на Джереми.       ― Ты собираешься выйти за него?       Жан смотрит на Джереми, который замирает. Затем он поворачивается и смотрит обратно вниз на Элисон.       ― Да.       ― Отлично, ― говорит Элисон, пока лицо Джереми горит. ― Тогда это всё. Можешь идти. ― Что с тобой, блять, не так? ― спрашивает Джереми. Жану он говорит: ― Не обращай на неё внимание, любимый.       ― Я всегда игнорирую её, ― отвечает Жан, разворачивается на пятках и ретируется. Джереми смотрит, как тот уходит, и, серьёзно, это удивительно, как его сердце ещё не выпрыгнуло из его грудной клетки. Он может буквально слышать его ритм в ушах. Не может быть, что всё это только что произошло.       ― Не может быть, что всё это только что произошло, ― говорит Джереми.       Элисон хохочет.       ― Видишь? Я говорила.       ― Я ничего не вижу и ты мне ничего не говорила.       ― Я спрашивала ёбаный идиот ли ты, и, мне кажется, я только что получила свой ответ.       Тренер Львов свистит, оповещая о начале тренировки. Элисон изящно поднимается, и затем ухмыляется Джереми.       ― Что-то подсказывает мне, что тебе нужна будет помощь с выбором кольца. Я свободна в эти выходные, не переживай. Я найду способ вместить тебя в мой безумно плотный график.       ― Я не хочу быть частью твоего графика.       ― Поздно. Ты уже записан.       ― Это всё так быстро происходит.       Ещё один свист. Этот кажется резким.       ― Мы идём! ― кричит Элисон, беря Джереми за руку и таща его за собой. ― Пошли, не позорь меня. Оставь свой кризис на потом.       ― У меня нет кризиса…       ― Ш-ш-ш, ― успокаивает его Элисон, и Джереми ничего не может сделать со вздохом, который вырывается из него, тащась и следуя за ней к их местам в товарищеском матче.

***

      ― Почему Элисон спросила, собираюсь ли я выйти за тебя? ― спрашивает Жан в ту ночь, пока Джереми на коленях между его ног, в середине того, как он возился с поясом своих спортивных штанов и прижимался губами к поясу Аполлона Жана. Джереми тотчас останавливается от своего занятия, и Жан недовольно фыркает над ним. ― Почему ты остановился?       ― Эм, ― произносит Джереми. ― Она спрашивала?       Жан опирается на локти и хмурится.       ― Джереми. Ты был там.       ― Эм, ― произносит Джереми вновь. ― Я был?       Жан прищуривается. ― Что с тобой не так сегодня? Ты в порядке?       Честно, Джереми думает, что немного разозлится прямо сейчас, однако не то чтобы он может сказать это Жану без возможной паники, так что… Вместо этого он поднимается, перекидывая одну ногу через колени Жана, чтобы удобно оседлать его. Руки Жана поднимаются и ложатся на талию Джереми, чтобы держать его на месте, но опустившиеся уголки губ не исчезают, пока Джереми не наклоняется и одаривает его медленным, долгим поцелуем в губы.       Из горла Жана выходит довольный звук. Его хватка усиливается, когда поцелуй углубляется.       Когда Джереми отстраняется, он задыхается.       ― Ты сказал «да».       ― Что? ― спрашивает Жан, слегка дезориентированный.       Джереми сглатывает.       ― Ты сказал «да». Элисон. Когда она спросила, собираешься ли ты пожениться со мной.       Это, кажется, смогло привлечь внимание Жана.       ― Конечно я сказал да.       ― Это значит, что ты хочешь, ― говорит Джереми, ― ты хочешь выйти за меня замуж.       ― Джереми, ― Жан смотрит на него, как если бы он был тупым. И, что ж, возможно, Джереми действительно немного тупой, ― мы вместе уже восемь лет.       ― Ты можешь встречаться с кем-то и не хотеть жениться с ним! ― протестует Джереми.       Жан снова хмурится. В этот раз он выглядит обеспокоенным.       ― Прости, ― извиняется он. ― Я должен был разъяснить. Это моя вина. Я хочу выйти за тебя замуж, Джереми, если это то, чего ты тоже хочешь. Я хочу… ― он обрывает себя на полуслове, на мгновение соединяя их губы, прежде чем те превращаются с тонкую линию. Когда он снова говорит, его голос низок. ― Это было моей мечтой.       Оу.       ― Оу, ― говорит Джереми.       ― Я думал об этом, ― продолжает Жан, не обращая внимания на то, что Джереми чувствует, как его осеняет, ― о том, чтобы сделать тебе предложение. Я… со свадьбы Кевина. Я думал об этом. ― он замолкает, меж его бровей появляется складка. ― Я даже рассказал ему об этой идее. Он сказал, что мне нужно разрешение Ичиро, но Нил позвонил мне позже и сказал, чтобы я не слушал его. Он сказал, что, прямо цитирую: «это чушь собачья». И что если он когда-либо захочет пожениться с Эндрю, последнее, что он будет делать, это хоть минимально вовлекать Морияма в это. Я думаю, что он невежественный ребёнок, который не знает, что для него хорошо, но я никогда… ― он закрывает глаза. ― Последнее, чего я хочу, это навешивать прицел на твою спину.       И, Боже, Джереми такой тупой. Джереми самый тупой человек в мире.       ― Эй, ― говорит он, поднимая руки и нежно заключая лицо Жана в свои ладони. Жан охотно отзывается на прикосновение, и волнение Джереми рассекает его рёбра напополам. ― Ничего страшного, правда? Всё нормально. Мы не должны жениться, если ты думаешь, что это будет слишком. Я знаю, Кевин сделал это… для него это иначе. С Морияма. Я знаю, это так.       ― Это так, ― кивает Жан. ― Для него это… Я предполагаю, что из-за этого он чувствовал нужду спросить.       ― Ты… ― горло Джереми жжёт, когда он сглатывает. ― Ты думаешь, нам надо спросить? Если ты всё-таки хочешь пожениться?       ― Нил сказал не надо, ― говорит Жан, встречаясь с его взглядом. ― Я доверяю ему.       Джереми улыбается.       ― Больше, чем Кевину?       ― Кевин всё ещё не знает, что для него хорошо, ― бухтит Жан, слегка закатывая глаза. ― Я давно решил, что если сделаю предложение, то сделаю это, никому не сообщая. Так же со свадьбой. Затем проблемой стало то, что я не знал, готов ты или нет, и мы были так заняты, разбираясь с нашими командными контрактами. Я не хотел отвлекать тебя.       Джереми кивает.       ― Да, я тоже, — говорит он. ― Я… я думал так же. Я задумывался, готов ты или нет. Чтобы сделать такой большой шаг.       ― Разве он большой? ― спрашивает Жан, на мгновение оглядываясь. ― Мы жили вместе с момента, как я присоединился к команде. Мы жили вместе в ЮКУ.       Джереми улыбается.       ― Я предполагаю, что наша повседневность не сильно изменится, да. Кроме, знаешь, я смогу говорить, что превеликий Жан Моро — исключительный защитник Лос-Анджельских Львов, кумир для всех на поле — мой, муж Джереми Нокса.       Пальцы Жана впиваются в оголённую кожу Джереми, притягивая его ближе, соприкасаясь грудью, пока Жан наклоняется к раскрытым губам Джереми.       ― Ты имеешь в виду Джереми Моро.       И, окей, Джереми умрёт. Прямо сейчас. Он умрёт прямо сейчас. Вот это достижение. Смерть от его парня, который держит его на коленях и говорит ему такие слова, как Джереми Моро. Господи Иисусе.       ― Я собираюсь вернуться к тому, что делал до этого, ― говорит он, слезая, используя руки, чтобы развести колени Жана в стороны вновь. Жан легко двигается, без напряжения. Джереми нужно взять его в рот прямо сейчас, иначе он сгорит со стыда, однако сначала: ― Я люблю тебя, Жан. Ты знаешь это? Я хочу провести с тобой всю свою жизнь.       ― Я тоже тебя люблю, ― мягко говорит Жан, сразу же, беря его за руку. ― Я тоже хочу провести с тобой всю свою жизнь.       Джереми переплетает их пальцы на диванной подушке. За окном ночь, переливающаяся за горизонтом и дальше.

***

      Прежде всего: Джереми отводит в сторону Кевина на их первой тренировке на поле спустя несколько недель. Жан на другом конце поля, грызётся с Нилом, который только что попытался грубо прижать его к плексиглазу. Эндрю скучающе смотрит на эту сцену со своего места в воротах.       ― Ты сегодня не в форме, ― говорит Кевин вместо приветствия. Хотя он улыбается, что всегда дружелюбно и знакомо.       ― Прости, ― извиняется Джереми. ― Прости, прости, я просто… рассеянный, наверное.       Кевин хмурится.       ― Что-то случилось?       Выражение лица Джереми странное, и он знает это. Кевин тоже выглядит слегка более обеспокоенным с каждой секундой, и, ну, Джереми никогда не говорил, что не собирался быть абсолютно не в себе по этому поводу. Хотя ему правда нужно быстро действовать. Есть только одно маленькое окно, где он может быть полностью уверенным, что Жан не будет подслушивать.       — У меня просто был вопрос к тебе, ничего страшного? Это про Жана.       Кевин тут же стаёт в три раза обеспокоеннее.       — Что происходит? С ним всё хорошо?       — Да, да, всё отлично, — говорил Джереми, и, ну. Сейчас самый подходящий момент. — Я просто. Я думал о… предложении ему. Скоро. Возможно. Я ещё не решил об организации, но, да.       Кевин моргает. Его глаза расширяются, и затем он произносит:       — Оу.       — Ага, — соглашается Джереми.       — Оу, — произносит Кевин снова.       — Да, — говорит Джереми.       — Ты… — Кевин трясёт головой. — Ты прояснил это?       Джереми хмурится, вспоминая разговор с Жаном об этом.       — Мне сказали, что Нил разговаривал об этом с Жаном. Я доверюсь ему в этом вопросе.       Кевин медленно кивает, словно он сейчас что-то анализирует в своей голове. Затем, внезапно, его лицо расплывается в улыбке, и он делает шаг ближе, чтобы крепко сжать плечо Джереми.       — Поздравляю, — говорит он, пока Джереми чувствует, как напряжение уходит из его тела. — Я правда счастлив за вас, ребята.       — Ты придёшь, не так ли? — спрашивает Джереми. — Я знаю, что Лайла и остальные захотят спланировать целую огромную церемонию, и, наверное, она будет в Калифорнии.       Кевин кивает.       — Я буду там. Я бы ни за что в жизни не пропустил это. Я обещаю.       Джереми говорит:       — Ты думаешь, он скажет «да».       — Он скажет «да», — твердит Кевин, будто это самая очевидная вещь в мире. — Он любит тебя.       И, ну… разве это не что-то?

***

      В конце концов, Элисон всё-таки помогает ему купить кольцо. Это красивая вещь, белое золото с маленькими алмазами, усеянными по всему изгибу метала. Жан никогда не был тем, кто носит кольца — единственное украшение, к которому он сильно привязан, это крестик Рене. Хотя Джереми знает, что он никогда не снимет его, если у него есть выбор.       — Ты хочешь выйти замуж? — спрашивает Джереми у Элисон, когда они выходят из магазина. Кольцо в сумке Джереми кажется тяжёлым. Это ощущается так, словно вес всего его будущего заключили в один единственный кусочек золота. — Прости, — быстро продолжает он. — Это слишком личное?       Элисон закатывает глаза.       — Как долго мы дружим?       — 7 лет, — торжественно заявляет Джереми.       — И я жалею об этом каждый день, — говорит она сразу же. — Но, что на счёт твоего вопроса, то, на самом деле, я не сильно задумывалась об этом. Думаю, я подумаю об этом больше, если появится кто-то, с кем я действительно захочу провести всю свою жизнь, — она останавливается, чтобы скорчить рожу. — И, поверь мне, этого пока что не случилось.       — Пока что, — говорит Джереми.       — Пока что, — кивает Элисон. — Даже если не случится, то не страшно. Если случится, то хорошо. В любом случае, я думаю, что проживу вполне полноценную жизнь, как думаешь? Может быть моё предназначение — стать чокнутой кошатницей. Или любимой тётей всех детей. Мне нравятся оба сценария.       Джереми поднимает бровь. — Кто любимый дядя?       — Эндрю, — твердит Элисон, не сомневаясь. — По поводу этого ноль вопросов. Ты знаешь дочку Кевина, Лию? Она безумно одержима Эндрю. Я знаю. Позволь мне сказать, что никто этого не ожидал.       Джереми хмурится.       — Я думал, что я чуть-чуть тоже нравлюсь Лии.       — Да, прости, чувак, — говорит Элисон, трепля его по плечу. Это скорее выглядит как высокомерный хлопок. — Неважно насколько ты думаешь ты ей нравишься, ей нравится её Дядя Ду примерно в 50 раз больше. Поверь мне, я тоже этого не пойму. Дети просто притягиваются к нему.       — Дядя Ду? — ухмыляется Джереми. — Это так мило.       — Чаще всего Дуду, — говорит Элисон.       — Знаешь, я Дядя Лии Джами. Жан просто Жа.       — Жа, о Боже мой, я буду смеяться над ним за это, — ухмыляется Элисон. — Я Эуи. Ты вообще думаешь о том, как несправедливо то, что такая милая девочка — дочь одного из самых больших сукиных сынов в мире?       Джереми задумчиво мычит. — Не часто, но я могу представить, что Жан найдёт с тобой больше точек соприкосновений в этом разговоре.       — Не могу поверить, что вы, ребята, женитесь, — говорит Элисон, сопровождая это коротким, мечтательным вздохом. Джереми посылает ей взгляд, и она выдерживает зрительный контакт несколько секунд, прежде чем сдаться. — Ты выглядишь так, словно только сейчас в твоей голове уложилась мысль о том, что ты купил обручальное кольцо.       — Я только сейчас осознал, что купил обручальное кольцо, — произносит Джереми, корча рожицу. — Я знаю теперь, что он действительно, знаешь, хочет выйти за меня…       — В этом никогда не было сомнений.       — …но сейчас мне нужно выяснить, как вообще делать предложение, — стонет Джереми, зарываясь руками в волосы; сумка с кольцом в ней подлетает в его хватке. — Это Жан. Это должно быть идеально. Боже, мне надо позвонить Кэт. Она знает, что делать. У неё есть, типа, шестое чувство, когда дело касается Жана и когда я слишком занят тем, что являюсь идиотом.       Элисон вновь треплет его руку — два жёстких похлопывания, которые посылают дрожь по его позвоночнику. Он выравнивается, затем недовольно смотрит на неё.       — Я не хочу откладывать это, — говорит он, затем хмурится и отводит взгляд. — Я чувствую, что… я бегу от себя самого всю свою жизнь. Чего-либо, происходящего тут, — он указывает на свою голову, — и Жан всегда был… Жаном. Я знаю, что готов пожениться с ним. Я был готов выйти за него, ещё когда мне было 22. Я просто не хочу ошибиться и испортить всё. И я не могу его потерять.       Элисон поворачивается, останавливаясь прямо напротив него, так что Джереми не может пройти через неё. Он моргает на её суровое выражение лица, её макияж глаз высветляет яркую голубизну её глаз. Они смотрят на Джереми, как часто и бывает: в полном отвращении. Типично.       — Ты знаешь, что Жан скорее убил бы сам себя, чем покинул тебя, — говорит она, скрещивая руки.       Джереми корчит лицо.       — Не говори этого!       — Это правда, — заявляет Элисон, пожимая плечами. — Такое можно говорить, если это правда.       — Возьми свои слова назад, — серьёзно говорит Джереми, поднимая руку, чтобы наставить на неё палец. — Возьми слова назад прямо сейчас.       Элисон смотрит на него, словно он тупой, снова.       — Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы он ушёл от тебя?       — Нет, но он должен хотя бы иметь выбор. Он не должен состоять из того, чтобы быть со мной, или умереть, — говорит Джереми. — Возьми слова назад!       — Ладно, — закатывает глаза Элисон. — Я беру слова назад. Доволен?       — Очень, — фыркает Джереми.       — Ты один из тех людей, кто верит, что надевать один ботинок перед другим в дни игр даст тебе лучшие шансы на выигрыш?       — Да, — соглашается Джереми. — И, чтобы ты знала, нужно надевать сначала правый ботинок.       — Ага, — произносит Элисон. — Давай проверим это на следующей неделе, когда будем играть против Звёзд. Мне нужно победить Кевина Дэя в играх плей-офф хотя бы единожды, прежде чем я уйду в отставку. Это в моём списке желаний.       — Тогда мы будем тренироваться усерднее, только ради тебя, — говорит Джереми, потому что победа против Звёзд действительно звучит особенно приятно. Особенно на финале Западной конференции, на который они направлялись на следующей неделе. Львы и Звёзды упорно были двумя лучшими исполнительными командами на западе; в конце концов, у Львов есть Жан, Джереми и Элисон, а у Звёзд есть Кевин и Тея.       Джереми хмурится.       — Какие у нас шансы по твоему мнению?       — Неправильный вопрос, — заявляет Элисон, щёлкая пальцами. — Насколько сильно ты хочешь победить Кевина Дэя?       — Очень даже сильно, — честно признаётся Джереми.       — Тогда давай сделаем это.

***

      Хьюстонские Звёзды боролись с Лос-Аджелесскими Львами до самой седьмой игры в полуфинале, где они победили их со счётом 6-4 и официально заслужили право играть против Бостонских Медведей в финале. У Медведей, конечно, есть нападающий первой линии Нил Джостен, так что матч против команды Кевина будет точно весело смотреть.       Всё же, как только гудок оповещает о завершении второй половины игры, Джереми падает на колени в середине поля, и его быстро с двух сторон подхватывают Жан и Элисон.       — Этот сукин сын! — Элисон перекрикивает грохочущие овации на стадионе, оглядываясь в поисках Кевина, которого прямо сейчас практически подняла вся команда. Тея рядом с ним, смотрит на него вверх с непонятной улыбкой на лице. — Я, блять, убью его!       — Не делай этого, — серьёзно говорит Жан ей, пока Джереми закидывает голову назад и смеётся.       — Ну, — говорит он, вздыхая. — Думаю, этот год — не наш год для кубка.       Элисон говорит:       — Думаю, твоя фигня про правый ботинок перед левым полная чушь.       — Это, или Звёзды просто безумно хороши, — признаётся Джереми. Он улыбается, смотря на то, как Кевин наклоняется к Тее и тихо говорит ей что-то на ухо. — Чёрт. Всё же Тея играла сегодня, словно совсем другой человек. Я реально подумал, что сломал себе что-то на мгновение, когда она ударила меня на начале второй половины.       Он вздрагивает, вспоминая её огненный взгляд, и затем вспоминая то, как Кевин зло жестикулировал на лавочке во время пенальти. Он не совсем хочет знать, о чём шла речь.       Губы Жана касаются раковины уха Джереми, и жар стекает вниз по его спине, когда он инстинктивно наклоняется ближе.       — Поздравляю, Джереми, — раздаётся низкий голос Жана с хрипотцой и Джереми расплывается в улыбке, когда поднимает подбородок вверх.       — Поздравляю, mon chéri, — говорит он, и затем Жан улыбается в ответ, и даже несмотря на то, что они проиграли, даже несмотря на то, что это означает для них конец сезона — это также может означать начало чего-то очень очень нового. — Жан? Пойдешь ли ты со мной кое-куда?       — Да — слышится решительный голос Жана. — Куда-угодно.

***

      — Серьёзно? — спрашивает Жан, пока Джереми трясёт перед его лицом полной тарелкой шоколадных вафлей.       Джереми ухмыляется и переплетает их ладони.       — Ну же, давай найдем куда сесть. Фейерверки скоро начнутся.       — Мы уже и так много съели сегодня, — утверждает Жан, хмурясь, когда они находят небольшую стену из камней чтобы опереться на неё. Сейчас темно — они только что провели последние 12 часов блуждая по Волшебному Королевству. Они приходили сюда на одно из их первых свиданий все те годы назад, когда Джереми всё ещё был осторожным с Жаном и задумывался, не будет ли парк развлечений слишком для него. Он помнит как долго обсуждал с Кэт эту идею, и она сказала ему, что ему могут не сильно понравиться киоски с едой, однако перспектива такого физически требовательного дня, наверное, станет хоть чуть-чуть привлекательнее.       Теперь Джереми смотрит с мягкой улыбкой на лице, как Жан легко наклоняется к протянутому им кусочку вафли в его руке; ложка ванильного мороженого стекает по его костяшкам, пока Жан незаметно слизывает всё это.       — Ну? — спрашивает Джереми и кивает, принимая маленькую бутылочку дезинфицирующего средства, предложенную Жаном.       Жан закатывает глаза.       — Это вкусно.       — Ты радуешься, что мы не перестали есть, правда? — Джереми играет бровями. Жан тыкает в его щеку указательным пальцем и Джереми взрывается хохотом.       — Если это делает тебя счастливым — мы поедим, — произносит Жан с коротким вздохом.       — Это тоже делает тебя счастливым, — ухмыляется Джереми, слегка толкая локтём, прижимаясь к нему боком и кладя голову на плечо Жана.       — Хм-м, — произносит Жан, его голова прижалась к голове Джереми. — Ты сказал… тут есть фейерверки?       — Да, я… Оу!       В тот же момент, словно вселенная их услышала, первый фейерверк поднялся ввысь, и тёмное ночное небо озарилось ярким голубым цветом. Губы Джереми раскрылись в удивлении, его ладони вспотели, серцебиение ускорилось, когда он боком посмотрел на Жана, который трепетно глядел в небо. Это так напоминало то первое 4-е июля, все те годы назад, когда Жан впервые приехал в Калифорнию только с двумя чёрными рубашками в чемодане. Они были такими молодыми тогда. Они такие молодые сейчас. У них впереди есть целая жизнь — вместе. Навсегда, если они захотят.       Джереми подавил нервы в последний раз. Затем он тянет Жана за рукав и встречается с ним взглядом.       — Привет, — говорит Джереми, улыбаясь.       Жан улыбается в ответ, пока позади него на небе пронеслась вспышка яркого розового цвета.       — Привет.       — У меня есть вопрос, — говорит Джереми. — Я могу тебя спросить кое о чём?       — Это твой вопрос?       — Это первый, да. Есть другой.       Он наблюдает, как брови Жана слегка хмурятся. Джереми стратегически выбрал место подальше от общей толпы парка, в котором у них всё ещё был бы чёткий вид без дополнительного внимания. Всё же, он не хочет делать из этого спектакль. Они оба достаточно привлекают внимания во время сезона.       Так что он возится в кармане своей куртки и вытаскивает маленькую бархатную коробочку, и наблюдает, как Жан пялится вниз на неё несколько долгих секунд, прежде чем снова посмотреть на Джереми.       — Оу, — произносит он, и затем просто: — Джереми.       — Я думал о том, чтобы дождаться 4-го июля для этого, — признаётся Джереми. Его пальцы крепче сжимают коробочку, желая, чтобы его сердце слегка замедлилось. — Но я не мог ждать, и также мне не настолько не всё равно на США как на концепцию, чтобы сделать это, вот. Думаю, этим фейерверкам придётся сделать.       — Это тупая страна, — мягко бормочет согласие Жан.       Джереми улыбается и нежно открывает коробочку, и прямо там, в центре внимания, лежит кольцо.       — Я снова это сделаю правильно, на одном колене, когда мы не на публике, — общает он, пока Жан сжимает губы и часто моргает. — И я знаю, что наши разговоры не делают это сюрпризом, но… Жан, мой дорогой, мой любимый, ты выйдешь за меня?       — Да, — отвечает Жан спустя 0,2 секунды, и, услышав это, Джереми думает, что может расплакаться. Он уже может ощутить жжение в задней части глаз. Он не плакал годами. Но это — любовь всей его жизни говорит «да» на его предложение — может его доконать. Его единственным утешением стало то, что Жан, кажется, был не лучше.       — Да? — переспрашивает Джереми, его голос ломается на слоге, когда он убирает в сторону коробочку и нежно одевает золото на безымянный палец Жана.       — Джереми, — серьёзно говорит Жан, — в моей голове мы были женаты годами. Тебе не нужно было спрашивать.       Джереми кивает сквозь волну нахлынувших эмоций, что выплывает из его рёбер.       — Но ты рад, что я спросил?       — На седьмом небе, — говорит Жан, и затем он переплетает их руки вместе и поднимает их, чтобы поцеловать костяшки Джереми. Он произносит одними губами «я люблю тебя», и Джереми улыбается, прежде чем наклониться и крепко поцеловать его.       Конечно, Джереми не полный идиот. Он знает, что несмотря на то, насколько хорошо-изолированы он думал они были, кто-то должен был увидеть их, сфотографировать и поместить на таблоиды. Или что-то такое. Он знает, что есть только маленький промежуток времени, где ему нужно позвонить, фактически, всем, с кем он переписывался в последний месяц, чтобы рассказать о событии в их с Жаном отношениях.       В первую очередь они звонят Кэт и Лайле по фейстайму. Жан безо всяких эмоций пялит в камеру телефона Джереми перед тем, как молча поднять руку с кольцом, и девочки тут же погружаются в безумие. Они поженились буквально в прошлом году, как только это стало законным, и Джереми знает, что они долго ждали эту новость.       — Чёрт возьми, да-а-а-а-а! — выкрикивает Кэт. — Это заняло у вас много времени.       — Я планирую свадьбу, — заявляет Лайла, её указательный палец сразу же поднимается, чтобы щёлкнуть её по носу.       Жан щурится в камеру.       — Я не уверен по поводу этого.       — Эй! Я думала тебе понравилась наша с Кэт свадьба.       — Это так, — соглашается Жан, внезапно звуча намного более неохотно.       — Тогда это решено, — говорит Лайла, кивая. В этом есть что-то окончательное, и Джереми знает, что спорить с ней бесмысленно, так что он не делает этого. Видимо, Жан тоже сдался.       Они присылают фотографию руки Жана с кольцом на ней и незамедлительно получают «Я ПРИДУ ПРЯМО СЕЙЧАААААААС» в ответ спустя примерно 15 секунд.       И действительно, ещё 20 минут, и вихрь блонда врывается в их квартиру. Джереми смеётся над невпечатлённым видом Жана.       — Дай мне посмотреть! — ухмыляется Элисон, подбегая к Жану и беря его руку. Жан позволяет ей, закатывая глаза, и Джереми трясёт головой.       — Ты буквально была там, когда я покупал его, — говорит он.       — Чёрт побери, да, была, — говорит Элисон, кладя руки на бёдра. — Теперь. Смею предположить, что мне придётся драться с Лайлой за организационные права, но это нормально. Я могу с этим работать. Это будет самая изумительная свадьба, которую кто-либо мог когда-нибудь представить. Я буду планировать ваши костюмы, конечно же.       — Конечно, — соглашается Джереми. — По-другому и быть не могло.       Жан стонет.       — Мне нужно позвонить Нилу.       — И Кевину тоже, — дополняет Элисон.       — Кевин уже знает, — говорит Джереми, и на взгляд Жана, полный замешательства, он объясняет: — Я поднимал тему предложения на последней тренировке. Он не знает, что я действительно сделал это, но знает, что я какое-то время планировал это.       Жан, кажется, обдумывает это. Затем он кивает.       — Тогда я позвоню Нилу прямо сейчас.       Когда он идёт в спальню, чтобы это сделать, Джереми поворачивается к Элисон и говорит:       — Ну, ты была права. Он правда сказал «да».       — Я всегда права, Джер, — говорит Элисон, кладя руку ему на плечо и крепко сжимая его. — Пора тебе это вбить в твою хорошенькую маленькую голову.

***

      Они назначили дату свадьбы на август, что дало Лайле и Элисон 4 месяца на то, чтобы решить все вопросы. Джереми напоминает им, при их последующих настойчивых возмущениях, что он вполне мог бы сделать предложение в июле, как он изначально и планировал, и у них был бы только один месяц, так что они должны быть очень благодарны за его доброту и милость.       — Или, — начинает Лайла, — ты мог бы отложить свадьбу.       — Не получится, — протестует Джереми. — Сезон начинаются сразу после этого, и тогда у нас не было бы никакой возможности пожениться до окончания плей-оффа. Я просто не буду ждать столько.       — У нас больше друзей, чем я думал, — говорит Жан, вглядываясь в распечатанный список гостей на столе перед ним.       — Жан, помоги мне с этим, — просит Лайла.       Жан недовольно смотрит на неё.       — Я тоже не хочу столько ждать, — говорит он Джереми. — Нам нужно пригласить Кевина?       Джереми поднимает бровь.       — Разве ты не приглашал его по телефону на днях?       Жан бормочет что-то себе под нос и продолжает коситься на список.       — Тут слишком много Лисов.       — Хотя это не имеет значения, потому что лучший из них прямо тут, — говорит Элисон, подмигивая.       Жан пялится на неё.       Элисон пялится в ответ. Затем она говорит:       — Я, Жан. Я.       Жан ничего не отвечает и возвращается к своему занятию.       — Ха-ха, — произносит Элисон. — Ха. Ха. Ты смешной, знаешь?       — Лучший Лис — Рене, — утверждает Жан, не глядя на неё, и Элисон обдумывает это несколько мгновений, прежде чем уступить с неясным кивком в виде согласия.       — Почему мы просто предполагаем, что Львы дойдут до плей-оффов? — спрашивает Кэт, и когда три пары острых, как кинжал, глаз смотрят на неё, она смеётся, поднимая голову к потолку. — Ой, да ладно, это была очевидная шутка. Ничего подобного всему этому… чему бы то ни было у Жана.       Жан поворачивается к Джереми.       — Почему она снова тут?       Кэт наклоняется ближе, чтобы ударить его по плечу.       — Эй! Это твоя лучшая женщина, о которой ты говоришь.       Жан закатывает глаза, но в уголках его губ застряла слабая улыбка, так что. Вот и всё.       Позже, когда их квартира опустела, Жан прижимает Джереми к их мягкому матрасу и целует его губы, его челюсть, его шею, а Джереми шепчет «я люблю тебя, жених» в кожу Жана и улыбается, когда чувствует гул смеха Жана на своём плече.

***

      Чего не говорят о женитьбе, так это то, насколько большим днём для всех остальных это является. Например, почти все бывшие Троянцы плачут. Даже глаза Реманна стеклянные, когда они с Ади подошли, чтобы поздороваться с ними.       Что само по себе не является проблемой, правда, однако Элисон чрезмерно угрожала Джереми, чтобы тот не делал ничего, что могло бы испортить её макияж, который она старательно нанесла час назад. Видеть всех его старых друзей вновь, его семью, после всего этого времени, делает Джереми намного эмоциональнее, чем он хотел бы, с такой угрозой, нависшей над его плечами.       С другой стороны, Кевин приходит один и сразу же теряет свою дочь, и он делает из этого грандиозную трагедию, пока Джереми не видит, как Эндрю указывает на очень озадаченную Эллисон через весь зал с воркующей Амалией, устроенной на её левом бедре.       — Идиот, — бормочет Жан рядом с ним, и Джереми поворачивается, чтобы посмотреть на него со смешком. — Как один человек может быть таким тупым? Кто теряет своего ребёнка так?       — То, как он испугался, — слегка мило, — шепчет Джереми. — Отцовство, как будто… идёт ему?       Жан всё ещё оглядывается в туда, где Нил, Эндрю, Кевин и Элисон теперь ютятся вместе. — Я видел, как они разговаривали, — говорит он, указывая между Кевином и Элисон. — Пару часов назад. В лобби отеля. Они выглядели серьёзными.       — Правда? — хмурится Джереми. — Мне интересно, о чём они говорили.       — М-м, — мычит Жан. Его губы кривятся. — С Кевином что-то не так. Он говорил тебе, почему Тея не смогла прийти?       — Что-то о её травме, которую она получила на тренировке на днях, — говорит Джереми.       Жан скрещивает руки.       — Он думает, что мы тупые? Тренировок нет. Сейчас межсезонье.       Джереми медленно кивает, обдумывая это. Чем больше он думает об этом, тем меньше смысла оно имеет. Плюс, предполагает он, единственный человек, кто может точно оценить, — это мужчина, с которым он вот-вот поженится.       — Ты должен помнить, что они всё ещё Кевин Дэй и Тея Мулдани.       Жан мычит.       — Это достаточно справедливо. Я также только что осознал, что, на самом деле, мне вообще плевать, — говорит он, касаясь руки Джереми, переплетая их руки и сжимая их ладони вместе. Джереми заставляет себя отвести взгляд от Кевина — не его дело вмешиваться, не говоря уже о том, чтобы спрашивать. Максимум, что он может сделать, это предложить поддержку позже. — Ты готов выйти замуж?       Джереми не думает, что вообще был готов к чему-либо больше в своей жизни.       — Да. Думаю, да.       Жан кивает. — Тогда пошли сквозь тот проход.

***

      У алтаря, Джереми тянется к пространству между ними и накрывает пальцы Жана руками. Он щипает его костяшки в попытке привлечь внимание, только чтобы увидеть, что Жан уже смотрит на него. Он наклоняется ближе и шепчет: — Привет, партнёр, — и вкушает лёгкую ответную улыбку Жана, словно редкий напиток, без единой капли примеси. Когда они объявлены как молодожёны, а красивое золотое кольцо надето на безымянный палец Джереми, он берёт лицо Жана в ладони и нежно целует его в приветствие.

***

      — Жа! — зовёт Амалия, будучи в руках своего отца, тянясь к Жану своими извилистыми маленькими ручками. Кевин поднимает бровь, глядя на Жана, который вздыхает и забирает её в свои руки, и недовольно бросает взгляд на смеющегося Джереми рядом.       — Жан, — поправляет Жан, медленно, и тут же получает шлепок от взметнувшейся ручки Амалии. — Окей. Ладно. Неважно.       — Поздравляю, — говорит Кевин, глядя сначала на Джереми, затем на Жана. Он говорит на французском: — Будь аккуратен с ней.       — Ты хочешь подержать её? — спрашивает Жан, поднимая бровь.       — Спасибо, Кевин, — благодарит Джереми.       — Я не думаю, что ей понравится, если я отделю её от её Жа, — говорит Кевин.       Жан прищуривается на Амалию, которая совообразно моргает ему в ответ.       — Её глаза такие… зелёные.       — Да ты что, серьёзно? — ухмыляется Джереми. — Тогда она точно Лия Дэй.       Амалия оживляется от упоминания её имени и хихикает в плечо Жана. Джереми смотрит на Жана — своего теперь уже мужа — и улавливает самую маленькую улыбку в уголке губ. Она сразу же исчезает через 4 секунды, и одного взгляда в другой конец рецепции хватает Джереми, чтобы понять почему: Нил Джостен, конечно же, стоит возле стола с выпечкой с руками в карманах, ухмыляясь, когда он машет Жану.       — Мне нужно узнать, чего он хочет, — бормочет Жан, легко передавая Амалию Джереми и игнорируя шипение Кевина, явно выражающее его досаду от передачи ребёнка. — Ты отдохнёшь? Ты не доверяешь Джереми?       — Послушай, — бормочет Кевин, — я и так уже потерял её один раз сегодня, окей?       Жан насмехается, прежде чем в спешке уйти прочь.       — Пока, Жа, — очень грустно говорит Амалия, и Джереми улыбается, запуская пальцы в её волосы.       — Она правда очень милая, — шепчет он, и Кевин кивает, вздыхая.       — Может быть, то, что она привыкнет к нахождению вас рядом, к лучшему, — бормочет он, так тихо, что Джереми практически пропускает это. Но он услышал, хоть и с трудом. Он моргает один раз, второй, и смотрит на него с тревогой.       — Что?       Выражение лица Кевина напряжённое.       — Ничего, — говорит он, мотая головой. — Ничего, не переживай. Ты должен сосредоточиться на Жане сегодня.       — Эй, — говорит Джереми, протягивая свободную руку, чтобы сжать плечо Кевина. — Всё хорошо?       Кевин смотрит туда, где Жан и Нил громко ссорятся на злобном французском.       — Идиот, — ругается он, и Джереми знает, что это адресовано непосредственно Нилу.       Жан откидывается назад, оценивает его несколько коротких секунд, и решает отпустить это.       — Ну, это Жан и Нил, — говорит он. — Я действительно не знаю, что ты ожидал.       — Возможно здравого смысла хотя бы раз, — бухтит Кевин. — Вот, дай мне её сюда, — Джереми нежно отстраняет Амалию от себя и помогает Кевину взять её в руки, и он смотрит, как Кевин проводит дрожащей рукой по волосам Амалии. Они были друзьями слишком долго, чтобы Джереми не знал, когда Кевин действительно мог использовать питьё, и прямо когда он собирался сказать что-то, Кевин открыл рот снова и сказал: — Я пойду уложу её спать на ночь. Эллисон сказала, что присоединится ко мне позже. Я найду тебя завтра, перед тем как уезжать, окей? Поздравляю ещё раз.       Джереми наблюдает, как он уходит, маша рукой, и когда он оборачивается, Жан стоит всего в нескольких шагах от него, ожидая.       Джереми моргает, а затем расплывается в улыбке.       — Что ж, привет.       — Привет, — отвечает Жан. Он преодолевает расстояние между ними одним шагом, и Джереми чувствует, как что-то острое со свистом падает на дно его желудка. Жан кладёт подбородок на плечо Джереми, моргая вверх на него своими серыми глазами, полными влаги. — Тут слишком много людей.       — Да?       — Да, — кивает Жан. — Мы должны быть одни прямо сейчас.       — Ты предлагаешь, чтобы мы сбежали со своей собственной свадьбы?       Жан пожимает плечами.       — Свадьба окончена.       Джереми открывает рот. Он задумался.       — Знаешь, смешно, что со всем её планированием, Лайла никогда ничего не говорила про побег.       — Потому что она очень хорошо нас знает, — если это возможно, Джереми ощущает, как его улыбка ещё больше расширяется. Затем, Жан тихо говорит на французском: — Нил спросил, почему я вышел за тебя замуж.       Это заставило Джереми остановиться.       — Окей, — говорит он. — Что ты ответил?       Жан молчит несколько секунд. Он кажется задумчивым, и его взгляд ни на мгновение не сдвигается в сторону.       — Я сказал ему, что хотел дать тебе фамилию, которой ты можешь гордиться, — наконец сказал он.       Джереми чувствует, как уголки его глаз смягчаются.       — Оу, — шепчет он.       — Я знаю, что никто из твоей семьи не пришёл сегодня, — продолжает Жан, — и для меня это нормально, потому что никто из них не заслуживает тебя. Это не значит, что в твоём имени не должно быть ничего, связанного с семьёй. С этого момента это буду я.       — Жан, — шепчет Джереми, его рука поднимается, скользя нежно по очертаниям его лица. — Я люблю тебя. Я так горжусь тобой.       — Я тоже сильно горжусь тобой, — говорит Жан в ответ, его собственная ладонь накрывает тыльную сторону ладони Джереми. — Я тоже тебя люблю. Теперь мы можем уйти.       Джереми смеётся, задрав голову к потолку.       — Да, хорошо. Теперь мы можем уйти.       Жан сжимает его руку. Джереми сжимает его в ответ.       И поэтому они уходят.