1
26 ноября 2025 г., 23:14
люди звери.
звериную суть лечит тепло ладоней.
кто-то хватает тебя за глотку и вытаскивает из темноты.
уилл опускается на одно колено перед поваленным зверем. пар ещё поднимается от тёплого меха тонкой дымкой в холодном воздухе. он касается шеи оленя, очевидно извиняется, закрывает старую, невидимую главу, забирает ещё одну жизнь.
нож входит легко, лезвие, наточенное с утра, работает почти без усилий. он проводит первым уверенным разрезом по брюху, удерживая кожу ладонью, чтобы не запачкать её содержимым. как учил ганнибал, оленя разделывают всегда одинаково: раскрываешь, освобождаешь, даёшь земле забрать своё. тишина вокруг сгущает краски, создаёт атмосферу ритуала — это жертвоприношение богу. но какому? подношение стоит выбирать с умом, оформлять со вкусом, без толики иронии.
где-то далеко потрескивает лес. уилл аккуратно вынимает внутренности, отделяя то, что уйдёт лисам и ночным птицам, и то, что в конечном итоге станет подарком. тепло зверя быстро уходит, смешиваясь с запахом хвои и сырой земли. привычная тяжесть наваливается на плечи, внутри кипит животная, первобытная жадность.
облицовка стены будет идеальной. или он решит на месте, что делать с добычей.
за каждую отобранную жизнь нужно платить по счетам, и уилл делает очередную засечку на запястье — кажется, третью. кровь являет себя алыми, спелыми следами, смешивается с белыми манжетами рубашки. эта, кажется, любимая — лектора.
новый день, новая роль. новый день, и мир, утопающий в алчности, ужасе от границ человеческой натуры, являет себя.
процесс разложения набирает обороты.
ганнибал? он любуется подарком, тянет руки к стене, на которой из кожи сотворена рамка для их фотографии, внешне блаженный, внутренне уродливый во всей своей сути. любуется творением своего любовника, тянет губы в едва заметной, но определённо довольной улыбке, вдыхает запах и оборачивается, когда шею сзади обхватывают чужие руки.
— как тебе жизнь во франции?
дежурно интересуется, пока, отвлекаясь от инсталляции, завязывает себе галстук. родные руки мешают, но лектор это игнорирует.
— leur viande est immangeable.
шепчет за ухом уилл, сонный и потерянный после нескольких бессонных ночей. оставляет поцелуй на его шее — точнее мажет губами — и прижимается к спине ближе.
— стоит похвалить твой излишне утончённый вкус. исправим положение: сегодня на ужин будет дичь особенного ряда. тебе понравится, mon animal sauvage.
мир сотрясают трагедии, мир в своей полнокровности насыщен неведомым количеством чувств, и только один человек разделяет душу ганнибала. один единственный, невероятный, дозволенный только ему.
