Calculated Imperfection

Прошло шесть недель. Практика Эрена из временного статуса медленно перетекала в нечто более основательное. Он уже не был просто тенью, мелькавшей в коридорах; он стал частью организма под названием «Аккерман Индастриз», пусть и пока на уровне клетки. Его жизнь обрела структуру, и одной из ее опор стал Армин Арлерт, другой стажер, работавший в отделе аналитики данных. Они столкнулись у кофемашины в первый же день, и Эрен, уставший от напряженной замкнутости отдела, с радостью ухватился за возможность нормального человеческого общения. Армин, со своим спокойным умом и энциклопедическими знаниями, оказался идеальным собеседником. Их обеденные перерывы стали для Эрена отдушиной. — Он снова ничего не сказал? — спросил Армин, аккуратно разделывая салат. Они сидели в столовой компании, за столиком у огромного панорамного окна. — Ни слова, — Эрен откусил от сэндвича с большей энергией, чем требовалось. — Просто смотрит. Сначала на отчет, потом на меня, потом на эту чертову манжету. Каждый раз. Как будто ждет, что я сам испарюсь от стыда. — А ты не испаряешься, — заметил Армин с легкой улыбкой. — Может, он просто проверяет твою стрессоустойчивость? Леви Аккерман славится тем, что ломает людей психологически, прежде чем доверить им что-то серьезное. — Он может хоть сломаться сам, — проворчал Эрен, но без прежней горячности. Теперь в его тоне было скорее привычное раздражение, смешанное с азартом. — Я эти отчеты делаю лучше половины его постоянных аналитиков, и он это знает. Сегодня я добавил прогноз по влиянию новых санкций, хотя это не входило в задачу. Просто потому, что это было очевидно. Армин посмотрел на него с восхищением и легкой тревогой. — Ты рискуешь. Он может счесть это за превышение полномочий. — Пусть считает. Я здесь, чтобы работать, а не просто ставить галочки. Именно с этой мыслью Эрен ровно в 16:00 снова стоял перед дверью кабинета Леви. Сегодняшний отчет был толще обычного. Он сделал вдох и вошел. Леви был не один. Рядом с его столом стояла высокая, утонченная блондинка — Пайк, глава юридического отдела. Они о чем-то тихо беседовали. Появление Эрена прервало их разговор. Леви поднял на него взгляд. Эрен замер, ожидая кивка, разрешающего положить папку и ретироваться. Но Леви, не отводя глаз, закончил фразу: «...и проследите, чтобы все было согласовано с этим изменением, Пайк». Юрист кивнула, бросила беглый, оценивающий взгляд на Эрена и вышла, бесшумно закрыв дверь. В кабинете снова остались они вдвоем. «Он сделал это намеренно, — пронеслось в голове у Эрена. — Заставил меня ждать, пока закончит. Чтобы показать, кто здесь главный». Эта мысль зажгла в нем знакомый огонек. — Отчет по проекту «Утгард», господин Аккерман, — он шагнул к столу и положил папку. — Я добавил раздел с долгосрочными рисками, основанный на последних политических новостях из-за рубежа. Полагаю, это может повлиять на наши инвестиции. Он сказал это чуть более дерзко, чем планировал. Леви не ответил. Он взял папку, открыл ее и начал читать. Минута тянулась за минутой. Тишину нарушал лишь шелест переворачиваемых страниц. Эрен стоял, глядя в пространство над головой босса, чувствуя, как каждая секунда давит на него. И вдруг Леви произнес, не отрываясь от текста: — Ваши шнурки развязаны. Голос был абсолютно ровным, констатирующим факт, как если бы он сообщал о погрешности в расчетах. Эрен вздрогнул и посмотрел вниз. Действительно, шнурок на его левом ботинке развязался и бесформенной петлей лежал на идеально отполированном паркете. Внутри все сжалось от унижения. Эта мелочь, эта деталь, на которую он не обратил внимания, выставила его перед Леви неряхой, неспособным следить даже за собой. Он чувствовал, как горит лицо. — Извините, — сквозь зубы пробормотал он, опускаясь на одно колено, чтобы завязать шнурок. Паркет был холодным даже сквозь ткань брюк. В этот момент, находясь ниже уровня стола, он чувствовал себя унизительно маленьким. Он поднял взгляд и увидел, что Леви наблюдает за ним поверх отчета. В тех серых, непроницаемых глазах не было насмешки. Была… концентрация. Как будто он изучал редкое, незнакомое ему явление. Эрен резко встал, отряхнув колено. — Готово. Леви медленно кивнул, и его взгляд скользнул с его лица на манжету, задерживаясь на предательском пятне на секунду дольше обычного. Казалось, он сравнивал два этих недостатка — старый и новый. — Риски обоснованы, — наконец произнес Леви, возвращаясь к отчету. — Но выводы излишне категоричны. Вы не оставляете пространства для маневра. В бизнесе категоричность — такая же ошибка, как и нерешительность. Это была первая за все время конструктивная критика, выходящая за рамки «идеально» или «переделать». — Я считаю, что в ситуации неопределенности важно занимать четкую позицию, — не сдавался Эрен, еще не оправившись от унижения с шнурком. — Четкая позиция — да. Окончательный, слепой приговор — нет, — парировал Леви. Его голос по-прежнему был холоден, но в нем появились оттенки, которых Эрен раньше не слышал. Почти… наставнические. — Вы не оставляете места для альтернативных сценариев. Переработайте. К завтрашнему дню. Он закрыл папку и отложил ее. Жест, означающий «вы свободны», был привычным, но сегодня в нем чувствовалась не просто концовка разговора, а постановка новой задачи. — Хорошо, — коротко кивнул Эрен и вышел. _____________________Леви_____________________ Когда дверь закрылась, Леви несколько минут сидел неподвижно, глядя на ту точку на идеально чистом паркете, где только что стоял на колене Эрен Йегер. Он представил, как эта картина выглядела бы со стороны: его безупречный кабинет, и в центре — этот взрыв хаоса в лице стажера, завязывающего шнурок. Развязанный шнурок. Грязная манжета. Он вспомнил, как Эрен покраснел. Яркий, живой румянец, заливший его щеки от быстрого прилива крови. Леви ненавидел любые проявления неконтролируемых эмоций. Они были непрофессиональны. Они были грязными. Но почему-то этот румянец не вызвал в нем желания продезинфицировать все вокруг. Он вызвал… любопытство. Как ученый, наблюдающий за реакцией непредсказуемого элемента. Он взял свой собственный ежедневник, кожаный, темно-серый. Его уголок был чуть-чуть потрепан. Мельчайшая, почти невидимая глазу неидеальность. Раньше она раздражала его, и он уже подумывал заменить блокнот на новый. Теперь он провел пальцем по этому уголку, ощущая шероховатость. «Категоричность…» — мысленно повторил он свою же критику в адрес Эрена. Да, тот был категоричен. В его отчетах, в его взгляде, в его упрямом присутствии здесь, в этом кабинете. Он был как ураган, пытающийся дуть по прогнозируемой траектории, и от этого его сила лишь становилась более сконцентрированной и опасной. Леви подошел к окну. Внизу, в открывшейся панораме, он увидел две фигуры, выходящие из здания на улицу. Эрен и тот блондинный стажер из аналитики. Арлерт. Эрен что-то горячо доказывал, размахивая руками, а его спутник спокойно слушал, улыбаясь. Они выглядели так… по-дружески. Неформально. Леви отвернулся от окна. Его собственное отражение в темном стекле было безупречным, холодным и одиноким. Тишина кабинета, которую он всегда ценил, вдруг снова показалась ему невыносимой. Она не была наполнена мыслями, как у того юнца внизу. Она была пустой. Он вернулся к столу и снова открыл отчет Йегера. К разделу с рисками. Он был составлен блестяще, несмотря на его замечания. Смело, нестандартно, с глубоким пониманием сути. «Переработайте. К завтрашнему дню». Он знал, что Эрен будет работать над этим до ночи. И он знал, что завтра, ровно в 16:00, дверь его кабинета снова откроется без стука. И он снова увидит этот горящий взгляд. И, возможно, снова какую-нибудь новую, раздражающую, живую небрежность. И Леви с удивлением для самого себя понял, что ждет этого момента. Не просто ждет. Он предвкушает его. Как самый непредсказуемый и потому единственно интересный пункт в своем безупречно распланированном дне.